Готовый перевод Sissy / Неженка [❤️]✅: Шао Цюнь, чего еще ты хочешь? Глава 41

Ли Чэнсю давно уже не ел в такой спокойной обстановке.

Когда принесли еду, Ли Шо больше не упоминал Шао Цюня, и они просто болтали втроем.

Ли Шо был сообразителен, красноречив и к тому же с чувством юмора. Даже Ли Чэнсю, который не умел хорошо говорить, чувствовал себя комфортно и почти не заикался. Кроме того, рядом был Адриан, которому всегда было что сказать.

После ужина Ли Шо попросил номер телефона у Ли Чэнсю.

Когда они наконец закончили болтать, было уже поздно, и Адриан сказал, что подвезет Ли Чэнсю.

— Нет, я отвезу его домой, — пару раз моргнув, возразил Ли Шо.

— Ну, да, конечно, — Адриан одарил его лукавой улыбкой, — ты можешь его взять.

— Нет... — со смущением возразил Ли Чэнсю. — Адриан... пусть он меня отвезет. Спасибо, бо... спасибо, Ли-гэ, — под неоднократным упоминанием Ли Шо, Ли Чэнсю пришлось согласиться так его называть. Конечно, намерения Ли Шо были добрыми, но все же Ли Чэнсю было нелегко их принять.

— Ладно, бууууу... — Ли Шо намеренно продлил звук и не закончил фразу. Он наклонил голову и посмотрел на Ли Чэнсю. — Поужинаешь со мной завтра? На этот раз ты не можешь отказаться.

Ли Чэнсю только открыл рот, чтобы отказаться, но Ли Шо поднял руку, останавливая его.

— Я заеду за тобой завтра, — подмигнул он, одаривая его игривой улыбкой.

Ли Чэнсю засмущался и не смог отказаться.

Всю дорогу до самого дома Адриан расхваливал Ли Шо, поэтому Ли Чэнсю не мог у него не спросить.

— Ты хорошо его знаешь?

Адриан немного помолчал, а после долгой паузы расслабился и улыбнулся.

— Он был моим первым мужчиной. [1]

[1] На самом деле это не так, но Адриан какое-то время думал, что это является действительностью. И, кстати, очень переживал по этому поводу)

Ли Чэнсю смотрел на него с удивлением.

— Не волнуйся. Это было довольно давно, так что я об этом уже почти забыл. Ли Шо всегда был очень популярен, где бы он ни появлялся. Он очень хороший человек, так что пока ты хочешь стабильности, ты будешь в хороших руках. Просто я... не сторонник этого.

Ли Чэнсю молча слушал.

— Я обидел его, — Адриан словно застрял в своих воспоминаниях. — У меня кое-что происходило с другим за его спиной... Но он не только не винил меня, но и очень сильно помог. Короче говоря, мне его очень жаль. Я знаю его уже много лет, и он никогда не был в отношениях. Я всегда надеялся, что однажды он найдет того самого. Мне кажется, что вы пара, заключенная на небесах. Ты должен воспользоваться такой возможностью. Ты не можешь вечно быть зациклен на одном человеке.

Ли Чэнсю молча откинулся на спинку сиденья. Нежная и элегантная улыбка Ли Шо появилась в его сознании. Однако всего через секунду ее сменило властное и высокомерное лицо Шао Цюня.

Когда он, наконец, перестанет думать о Шао Цюне? Когда он сможет выбраться из этой безнадежной пропасти?

На следующий день, закончив работу, Ли Чэнсю принял душ на работе и переоделся в свежую одежду.

Он так уважал Ли Шо, что считал большой грубостью встретить его в грязной и пахнущей горелым маслом одежде.

Хотя он быстро собрал свои вещи, но когда вышел, то увидел, что Ли Шо уже сидит в общем зале и неторопливо пьет чай.

— Прости за опоздание, — Ли Чэнсю поспешно начал извиняться, — тебе пришлось меня ждать.

— Все в порядке, — на губах Ли Шо была мягкая улыбка. Он встал из-за стола и взял пакет из рук Ли Чэнсю, — я недавно приехал.

— Я сам понесу, — Ли Чэнсю смутился и хотел забрать свой пакет обратно.

Ли Шо неожиданно вытянул руку, поднимая пакет над головой, и очаровательно улыбнулся. На лице Ли Чэнсю неосознанно тоже появилась улыбка.

— Пошли, — Ли Шо естественным образом обнял его за плечи, — здесь запрещено надолго парковаться.

Ли Шо привез Ли Чэнсю в отель с видом на море, который был расположен в Дамейша [2]. Официант проводил их в большую, но уютную частную комнату, которая могла вместить в себя одновременно двадцать человек.

[2] Один из самых больших пляжей в Шэньчжэне.

В центре VIP-комнаты не оказалось большого круглого стола, а вместо этого был небольшой столик на двоих у окна. Резной столик был сделал из ценной породы древесины, покрытой толстым слоем лака.

Так как Ли Чэнсю работал в большом отеле, то он знал, что арендная стоимость такой комнаты имеет астрономическую сумму.

— Мы же только вдвоем, — тихим голосом он напомнил Ли Шо.

— Я знаю, — снимая пальто, ответил Ли Шо, — если кто-то нас потревожит, то я буду недоволен, — он подошел к большому окну и раздвинул деревянные занавески [3]. — Это идеальное место — самое лучшее во всем отеле.

[3] Наверное, такие были у каждой бабушки в 80-90-х годах на дверях. Они собираются из деревянных бус разного размера и формы.

За окном уже садилось солнце. На поверхности морской глади отражались ярко-желтые блики света, превращающие воду в золото. Вид был просто потрясающий.

Ли Чэнсю какое-то время завороженно любовался видом.

— Сними пальто, — Ли Шо подошел к нему и нежно положил руки на его плечи, — здесь есть отопление и довольно тепло.

Ли Чэнсю тут же пришел в себя и расстегнул пальто. Ли Шо по-джентельменски помог ему снять его и даже придвинул стул, когда он садился за столик.

Ли Чэнсю почувствовал себя совсем неловко.

Ли Чэнсю казалось, что он попал на сцену телешоу. Но даже там такие действия для мужчины были редки. Но Ли Шо вел себя естественно. Он не выглядел претенциозным и сохранял свою обычную элегантность.

— Моя манера ухаживания слишком старомодна? — Ли Шо заметил неловкость Ли Чэнсю и улыбнулся.

Ли Чэнсю подумал, что обидел его, и, испугавшись, быстро покачал головой.

— У меня есть еще более старомодные идеи. Знаешь, я всегда мечтал приподнять красную вуаль в день своей свадьбы.

Услышав такое откровение, Ли Чэнсю не мог не улыбнуться.

— Когда мне было лет восемь, мои родители переехали в Соединенные Штаты. Более десяти лет наша семья не была в курсе происходящих событий в Китае. Когда я снова вернулся в Китай, то обнаружил, что многие сведения о китайских традициях, фольклоре и культуре, которые я получил от своих родителей, — устарели. Все эти знания были с их юности, и оказалось, что в современном Китае теперь все иначе. В разговоре с людьми возраста от двадцати лет они, в большинстве своем, не понимали того, о чем я говорю. То, что я узнал от них о китайских праздниках, давно изжило себя. Я вырос, мечтая о свадьбе с обилием красного, но, вернувшись сюда, я увидел, что сейчас популярны белые свадьбы в западном стиле. Я был немного разочарован... Но я до мозга костей очень традиционный китаец, — Ли Шо смотрел на Ли Чэнсю, который слушал его внимательно.

Ли Чэнсю не мог до конца уследить за логикой и шутками Ли Шо, поэтому смотрел удивленно и машинально кивнул.

— Отлично, — Ли Шо рассмеялся от души. Звучали ли его слова серьезно или как шутка, Ли Чэнсю не знал, — можно сказать, что я предпринял все меры предосторожности. Если однажды мне посчастливится выйти за тебя замуж, ты должен будешь надеть красную вуаль. Теперь ты знаешь, насколько я старомоден. И ты не можешь отказаться от своего слова!

Ли Чэнсю покраснел и застенчиво улыбнулся.

Теплое и искреннее отношение Ли Шо заставляло всех, кто проводил с ним время, чувствовать себя так, словно бы весенний ветерок нежно касался вашей сухой после зимы кожи. Как в таком мире мог быть такой человек? К нему нельзя было не привыкнуть, не быть готовым ловить каждое слово и не боготворить его.

Заказанный ужин принесли быстро, расставляя на стол тарелки с изысканными блюдами.

Ли Шо заметил, что Ли Чэнсю трудно дается разговор. Он не умел хорошо и четко говорить, плохо формируя предложения. Но как только тема касалась еды, он словно обретал больше уверенности, меняя разговор. Все потому, что Ли Чэнсю всю жизнь проработал поваром. Поэтому когда им нечего было сказать друг другу, то они оба начинали разговор о еде, комментируя блюда, стоявшие на столе.

Ли Шо было наплевать на то, что Ли Чэнсю запинался. Он чувствовал, что его лучшая сторона заключалась в том, что он был хорошим слушателем. Еще Ли Чэнсю был терпелив. Он мало что комментировал, но отвечал взглядами или кивками, но даже это заставляло собеседника чувствовать себя комфортно рядом с ним.

Чем больше Ли Шо ладил с Ли Чэнсю, тем больше он ему нравился.

Их вкусный ужин проходил с видом на закат над морем в окружении тихой музыки и неспешных разговоров.

Ли Чэнсю нравилось проводить время с Ли Шо. Он был уверен, что большинству людей бы это тоже понравилось. Ли Шо не только поднимал настроение, но рядом с ним Ли Чэнсю чувствовал, что может многому научиться от него: будь то жизненный опыт или профессиональный.

К тому же, хотя намерения Ли Шо были очевидны, но он вел себя хорошо и никогда не делал ничего, что могло бы доставить Ли Чэнсю неудобства. Ли Шо был терпелив, мало-помалу делая шаги, чтобы войти в жизнь Ли Чэнсю .

Хотя Ли Чэнсю колебался, были случаи, когда он не мог отказаться от приглашения Ли Шо, поэтому количество раз, когда они вдвоем выходили куда-то, стало увеличиваться.

Когда Ли Чэнсю был занят, то он мог заставить себя не думать о Шао Цюне. Если Шао Цюнь больше не появится, то его жизнь постепенно вернется в нормальное русло.

На сегодняшней смене случилось небольшое происшествие. На одного из коллег Ли Чэнсю попала искра и его свитер легко загорелся. Один из молодых сотрудников испугался и вылил на него ковш воды. На теле парня под кофтой была еще и рубашка, так что ничего страшного не случилось и кожа не пострадала. Не повезло только джемперу, на котором осталось несколько прожженных дыр, так что носить его больше было невозможно.

— Этот свитер был хорош и мне нравился, — снимая кофту, сожалел сотрудник. — Он из чистого кашемира. Моя тетя привезла мне его из Внутренней Монголии в прошлом году. Жаль, что он испорчен.

Окружающие его немного утешили, а кто-то протянул еще одно полотенце, чтобы он мог вытереться. Ему даже помогли снять мокрую одежду.

— ... Не выбрасывай его, — Ли Чэнсю увидел, что коллега собирается выбросить свитер в мусорное ведро.

— Почему? — удивился мужчина и странно посмотрел на Ли Чэнсю. — Я все равно больше не смогу его носить.

— Можешь отдать его мне? — прошептал Ли Чэнсю. — Я использую его... чтобы связать одежду для своей собаки.

Дружный смех заполнил всю кухню, и все сотрудники пришли к одному выводу: это действительно лучшее применение для испорченной одежды.

— Не забудь высушить его, прежде чем распустить, — мужчина с готовностью передал свой мокрый свитер Ли Чэнсю. — Его нужно сушить на плоской поверхности, иначе он потеряет свою форму. Потом похвастайся, что ты в итоге сделаешь из него.

— Ай, какой же шеф-повар Ли изобретательный. Он может все!

— Это правда, шеф-повар Ли очень способный. Если бы он был женщиной, я бы точно начал ухаживать за ним!

Ли Чэнсю моментально покраснел и крепче сжал в руках свитер.

Кашемир, пропитанный водой, стал довольно-таки тяжёлым, и Ли Чэнсю не знал, куда его убрать до окончания смены.

Пока Ли Чэнсю раздумывал, на кухню зашла молодая официантка:

— Шеф-повар Ли, красивый мужчина, приходивший к вам в прошлый раз, снова пришел. Он привел с собой еще одного красавца. Они ужинают в приватной комнате номер четыре. Пройдите к ним, — в голосе девушки было столько волнения, что его просто невозможно было скрыть.

Ли Чэнсю подумал, что она говорит о Ли Шо и Адриане.

В последнее время Ли Шо часто навещал его здесь. Все девушки и парни из зала, которые разговаривали с ним, относились к нему как к богу, практически поклоняясь ему.

Ли Чэнсю был озабочен. Он не мог придумать, что делать со свитером в руках, но в то же время он не хотел заставлять Ли Шо долго ждать его. Поэтому он просто вышел из кухни и направился на встречу с мокрой одеждой. По мере того, насколько он узнавал Ли Шо, Ли Чэнсю понимал, что тот никогда странно на него не смотрел и не реагировал, если он совершал какие-то промахи. Так что Ли Чэнсю не боялся показать ему свою неловкость. Адриан, конечно, временами высмеивал его, но он никогда не делал это со злобой. К тому же, сейчас уже около одиннадцати вечера, в ресторане практически никого не осталось из гостей, поэтому никто его не увидит.

Ли Чэнсю был одет в рабочую форму, на которой были пятна от готовки, и нес в руках мокрый светло-черный свитер. Он прошел в приватную комнату, планируя там раздобыть пакет, в который он смог бы убрать вещь.

Как только он открыл дверь, то застыл на пороге.

Шао Цюнь сидел в кресле, вытянув ноги. Рядом с ним был очень эффектный и красивый молодой парень, который интимно прижимался и что-то шептал на ухо Шао Цюню.

Голова Ли Чэнсю тут же загудела и он потерял способность двигаться.

— Пффф, — молодой парень громко фыркнул и тут же рассмеялся, когда посмотрел на Ли Чэнсю.

Шао Цюнь тоже поднял голову, и в тот момент, когда он увидел Ли Чэнсю, на его лице и в глазах отразились сложные эмоции. Вместо смеха он поник.

— Этот ресторан нанял вас готовить или стирать? — саркастически спросил молодой человек.

Ли Чэнсю сначала покраснел, а потом побледнел.

Он молча присел на корточки возле тумбы с телевизором, вытащил один из полиэтиленовых пакетов, в которых обычно гостям упаковывают ему, и засунул в него свитер. Как только он это сделал, он развернулся, собираясь уйти.

— Стой! — громко крикнул Шао Цюнь.

Шао Цюнь резко встал. Он был очень разгневан равнодушным поведением Ли Чэнсю. Ему потребовалось много решимости и сил, чтобы переступить через свою гордость и снова прийти к Ли Чэнсю. Так какого хрена он видит такую реакцию?

— Шао Цюнь, — Ли Чэнсю остановился, когда рукой практически коснулся дверной ручки. Не оборачиваясь, он тихо спросил, — чего еще ты хочешь?

Выставлять вот так напоказ своего нового парня перед Ли Чэнсю? Какие у Шао Цюня были намерения?

Шао Цюнь глубоко вздохнул, поднял руку и опрокинул тарелку с едой со стола. Суп забрызгал брюки Ли Чэнсю.

— Эта еда, — голос Шао Цюня был злобным, — она вообще предназначена для того, чтобы ее есть? Что, если мой дорогой получит пищевое отравление? Сможешь ли ты, блядь, позволить себе заплатить за его лечение?

— Тогда... — Ли Чэнсю медленно повернулся вполоборота, смотря на Шао Цюня покрасневшими глазами, — не обедайте здесь.

— Ты еще смеешь мне указывать, где я должен есть? Кто ты такой, по-твоему? — Шао Цюнь чувствовал, что сердце вот-вот разорвется от обиды. Если бы Ли Чэнсю проявил хоть немного слабости, разве он, черт возьми, сделал бы такую глупость? Почему Ли Чэнсю не может проявить свою гибкость с ним? Он не захотел жить в дорогом доме, не захотел вести праздную и свободную жизнь. Но разве он должен губить свою жизнь в таком месте, как это? Какого черта он вообще хочет?

Какого хрена вообще здесь делает сам Шао Цюнь? Он часами размышлял, нормально не спав несколько ночей, думая, идти или нет к Ли Чэнсю. Он, наконец, принял решение, начиная все переосмысливать. Голова Шао Цюня от всей этой ситуации разрывалась.

— Шао Цюнь, ты... — Ли Чэнсю задрожал, — смотри, не переусердствуй.

— В этом ресторане все относятся так к своим гостям? Все разговаривают с людьми, стоя к ним спиной? — рычал Шао Цюнь. — Повернись ко мне лицом!

— Я не при исполнении служебных обязанностей, — Ли Чэнсю сделал глубокий вздох. — Вы должны уйти.

— Уйти? Как мы можем уйти, если мы все еще голодны? Вся еда, стоящая на столе, — для свиней! Иди и сделай весь заказ заново.

Парень, пришедший сюда с Шао Цюнем, был шокирован этой ситуацией.

Только что этот молодой господин Шао попробовал все блюда, которые им подали. Одно ему определенно понравилось, что он даже пробормотал: «Это он приготовил», и проглотил все, что было на тарелке в такой спешке, словно не ел последние несколько дней.

Он мог заметить, что этот повар и господин Шао были рассержены друг на друга.

Ли Чэнсю посмотрел на часы и понял, что его смена почти закончилась. Однако в ресторане существовало правило, согласно которому персонал не мог уйти, если гости все еще не разошлись.

Когда Ли Чэнсю шел по коридору на кухню, он изо всех сил старался сдержать слезы.

Он не понимал, почему Шао Цюнь причинял ему боль снова и снова, ведь они уже разошлись.

Почему он на него так давит?

Большинство работников кухни уже разошлись, осталось лишь несколько человек на подстраховку, если вдруг кто-то из гостей что-то еще дозакажет.

Ли Чэнсю быстро зажег огонь, налил масла на сковороду и стал готовить блюда, которые заказал Шао Цюнь.

Он несколько раз взглянул на огонь, и его глаза наполнились слезами, которые он вытер, чтобы никто не увидел. Ли Чэнсю возился уже с посудой, когда вошла официантка и сообщила, что Шао Цюнь и его молодой человек уже ушли.

Ли Чэнсю замер на секунду, а потом, поддавшись охватившей его злости, бросил лопатку.

Плечи Ли Чэнсю дрожали. Он стоял спиной к официантке.

— Шеф Ли, с вами все в порядке? — девушка заметила, что с ним что-то не так, поэтому осторожно спросила.

— Все в порядке... — Ли Чэнсю покачал головой, — ты... можешь идти домой.

Ли Чэнсю вместе с еще одним работником вместе убрались на кухне, и он, выйдя с работы, потащил свое усталое тело на автобусную остановку.

Когда он уже собирался перейти дорогу, прямо перед ним агрессивно затормозила спортивная машина черного цвета.

Окно со стороны водителя медленно опустилось, и Ли Чэнсю увидел лицо Шао Цюня.

— Садись в машину, — приказал он.

http://bllate.org/book/12596/1119069