Готовый перевод An omega who wants to steal a baby every day / Омега который каждый день хочет украсть ребенка[❤️]: 🎀Он действительно испытывал чувства к Чжоу Хуайшэну Глава 18

В третьей записке было написано:

«А-Хуай, я научился готовить конгэ, приходи сегодня пораньше».

В четвертой записке не было надписи, а было нарисовано кольцо.

Пятая записка выглядела так, будто ее много раз складывали, комкали и распрямляли.

«А-Хуай, я ненавижу период течки! Эструс, феромоны и совместимость — все это бессмысленные вещи. Было бы здорово, если бы я был бетой, как ты».

Линь Чжии перестал спокойно читать, всматриваясь в слова, написанные в записке. Почерк был явно его, но почему-то выглядел совсем незнакомым.

Многочисленные помятости свидетельствовали о том, что он крепко сжимал записку в ладони после того, как написал ее. Должно быть, ему было больно, и он находился в периоде эструса.

Он вновь вспомнил то, что ему рассказал Сюй Ян. Омега пошел в ресторан поесть во время эструса, забыв взять с собой ингибитор и чуть не спровоцировал гон у альфы за соседним столом. Его парень бета, был рядом с ним, но ничего не мог сделать.

А как бы поступил Чжоу Хуайшэн?

Уровень феромонов у Линь Чжии очень высок, обычные ингибиторы недостаточно эффективны для него. С момента завершения дифференциации и до сих пор, он использовал ингибиторы, которые Гу Нянь попросила экспертов разработать специально для него. Их поставляли ему домой в течение десяти лет. В то время, когда он упал с горы и на протяжении полутора лет, у него не было этих ингибиторов, и Чжоу Хуайшэн не мог ему помочь, поэтому он, вероятно сильно страдал в период своего эструса.

Его размышления прервал стук в дверь. Это Чжоу Хуайшэн приготовил завтрак.

— Проснулся?

Линь Чжии посмотрел на него, как на незнакомца.

— А-Хуай, — все еще держа записку в руках, произнес Линь Чжии. В этот момент он видимо был не в себе.

После этих слов оба замерли. Чжоу Хуайшэн крепко вцепился в ручку двери, пытаясь удержаться, чтобы не броситься к нему. Линь Чжии в панике сунул записку в железную коробочку, и сев на край кровати, стал искать тапочки.

— Я просто хотел проверить смогу ли я вернуть свою память, если произнесу вслух то, что написано в записке.

Чжоу Хуайшэн отпустил дверную ручку и сделал полшага назад.

— Получилось? — спросил он, как всегда спокойным тоном.

Линь Чжии покачал головой.

— Идем завтракать.

Линь Чжии помогал Цзюаньцзюаню одеваться, потому что малыш был еще полусонный. Он случайно задел рукой, железную коробочку и опрокинул ее на пол. Крышка коробочки открылась и все записки выпали. Линь Чжии бросил на них взгляд и первое, что попалось ему на глаза, была записка, написанная красной пастой. Иероглифы были крупные, написанные очень аккуратно, словно гордо выделяя каждое слово:

«Чжоу Хуайшэн, я беременный. Теперь ты должен нести за меня ответственность, понял?»

В голове Линь Чжии появилась пустота. Множество записок упало на пол, он бросился к ним, собирая их. Взяв в руки эту записку, он долго смотрел на нее, не находя в голове ответа.

Почему он не видит в этой записке ни гнева, ни отвращения, а только нежность и радость?

Он обернулся и с недоумением посмотрел на Чжоу Хуайшэна, который расставлял посуду на обеденном столе, а потом на Цзюаньцзюаня, который находился на кровати.

Может ли быть, что…

Он был готов к беременности? Может быть правда, что ему действительно нравился Чжоу Хуайшэн?

Линь Чжии вовремя остановил эту ужасную мысль. Он просмотрел остальные записки, где в большинстве говорилось про еду и домашние дела. Никакой больше важной информации не было, он отложил их, вернувшись к малышу, чтобы продолжить одевать его. Собрав ребенка, он бросился в ванную умываться, держа на руках Цзюаньцзюаня. Его движения были очень быстрыми и резкими. В ванной был слышен громкий стук и какой-то звон. Казалось, что, чем громче будут внешние звуки, тем его сердце будет спокойнее.

Во время завтрака он также, практически на автомате зачерпывал кашу и запихивал ее в рот. Чжоу Хуайшэн положил огурцы в его тарелку и Линь Чжии, словно витавший в своих мыслях, испугавшись, резко встал.

— Что с тобой? — спросил Чжоу Хуайшэн.

Линь Чжии понял, что он был слишком напряжен, и неловко сел.

— Я думал, что у меня сегодня встреча, — быстро попытался он исправить ситуацию, — но она будет на следующей неделе. Я немного перепутал.

— Может уточнишь еще раз время?

Линь Чжии без экспрессии разблокировал экран телефона и быстро пролистал расписание, после чего заблокировал и продолжил есть свой завтрак.

— Да, на следующей неделе.

Чжоу Хуайшэн отложил свои заботы. Он разрезал яйцо-пашот на две половинки и зачерпнул его маленькой ложечкой для Цзюаньцзюаня. Малыш, желая порадовать отца и шушу, широко открыл ротик и с аппетитом съел его.

Линь Чжии улыбнулся и взяв салфетку, вытер испачканный ротик сына.

— Иди на работу а я сегодня побуду с Цзюаньцзюанем, — после еды Линь Чжии забрал у Чжоу Хуайшэна спиной ремень для переноски и спрятал его в ящик журнального столика. — Не волнуйся, я не заберу Цзюаньцзюаня.

— Тебе ведь тоже нужно работать.

— Я могу работать с телефона. Два дня было слишком холодно, а если верить прогнозу погоды, то сегодня еще будет снег с дождем. В любом случае я не соглашусь, чтобы ты взял в такую погоду ребенка с собой на работу.

Чжоу Хуайшэн больше не настаивал. На улице действительно было холодно. Бабушка Ван в последние несколько дней готовила полуфабрикаты булочек на пару, и была слишком занята. Оставить сына с Линь Чжии — у него нет другого выбора. Он положил лекарство на стол и посмотрел на Линь Чжии:

— Спасибо тебе за помощь.

В голове Линь Чжии всплыла записка, написанная красными иероглифами. Он опустил голову, не в силах встретиться взглядом с Чжоу Хуайшэном, смотря на Цзюаньцзюаня.

— Будь осторожен.

Малыш захотел объятий отца. Он обвил его шею своими ручками, потершись своим маленьким нежным личиком о его щеку.

— Папа, — с грустью в голосе произнес он.

— Что случилось Цзюаньцзюань?

— На улице холодно.

— Папа тепло одет, папе не холодно, — Чжоу Хуайшэн расстегнул молнию на куртке-пуховике, и сунул внутрь ручку сына. — Тепло?

Малыш кивнул, но все равно еще крепче обнял Чжоу Хуайшэна за шею.

— Ты ведь уже работал в доме престарелых в Айкаяне, — вдруг произнес Линь Чжии. — Это тоже собственность Dingsheng. Я могу устроить тебя туда работать. Тебе не нужно будет следовать их графику ухода с работы. Ты сможешь возвращаться домой и быть с Цзюаньцзюанем, когда захочешь…

— Нет необходимости, господин Линь, — прервал его Чжоу Хуайшэн, — спасибо за твою доброту.

Линь Чжии знал, что Чжоу Хуайшэн ответит именно так.

После того, как Чжоу Хуайшэн ушел, Линь Чжии одел Цзюаньцзюаня и тоже вышел за дверь.

Водитель подъехал на машине, оборудованной детским креслом, Линь Чжии посадил ребенка на сиденье, пристегнул ремнем безопасности, и сел рядом.

— Куда мы едем, господин Линь? — спросил водитель.

— В медицинский центр на севере города. Сначала езжайте в направлении дороги Сюфэн, я дам дальнейшие указания, когда доберемся туда.

— Хорошо.

Цзюаньцзюань с любопытством оглядывался по сторонам, а Линь Чжии сидел рядом с ним, разговаривая шепотом. Вдруг за окном машины проехал курьер на мопеде и Линь Чжии и малыш одновременно взглянули на него. Увидев, что это не Чжоу Хуайшэн, Линь Чжии положил руку на маленький животик сына и сжал его.

Линь Чжии вошел в медицинский центр «Лао Ян» с Цзюаньцзюанем на руках. Лао Ян смотрел телевизор и услышав шум, обернулся.

— Оу… Почему ты здесь?

— Хотел зайти к вам, чтобы поговорить кое о чем, — Линь Чжии принес несколько пакетов с фруктами и поставил их на стол.

— Спрашивай, что хотел спросить, но зачем ты купил фрукты? — удивился лао Ян, подходя ближе. — Ребенок такой уже большой и такой милый.

Линь Чжии посадил Цзюаньцзюаня на стул и посмотрел на лао Яна.

— Когда я приходил к вам два года назад, вы знали, что я потерял память?

— Я знал. Мне рассказал Чжоу Хуайшэн. Он сказал, что нашел тебя у подножия горы, и что ты даже не помнил своего имени. Ты часто говорил, что скучаешь по маме, поэтому он собрал вещи и повез тебя искать родственников. Он объездил с тобой несколько городов и наконец приехал в Ваньчэн.

— В поисках родственников?

— Да, он слышал, что можно разместить что-то в интернете, чтобы помочь тебе найти семью, но он не знал, как пользоваться смартфоном, и даже пришел ко мне, чтобы попросить о помощи. Я сказал, что я уже старик, и тоже не смогу этого сделать, поэтому он пошел в фруктовый магазин, что у нас по соседству и попросил помощи у них. Если ты не веришь мне, то можешь спросить владельца фруктового магазина, он должен это помнить.

Зрение Линь Чжии постепенно становилось расфокусированным, он немного боялся слушать дальше. Он боялся услышать еще больше доказательств их с Чжоу Хуайшэном любви.

— Я не могу вспомнить, — лицо Линь Чжии было бледным.

— Что не можешь вспомнить?

— Я не могу вспомнить, что произошло за те полтора года, что я провел с ним.

— Ты в очередной раз потерял память? Тогда спроси у него.

— Он мне не говорит.

— Да, он такой, — вздохнул лао Ян, — все берет на себя. Если ты не можешь вспомнить, что произошло в то время, значит, ты не можешь вспомнить и то, как появился этот ребенок?

— Да.

— Дай-ка подумать. Он не говорил мне каких-то подробностей, помню, это было два года назад, в мае. Рано утром он постучался сюда и сказал, что хочет купить противозачаточные таблетки. Я дал ему их и рассказал о побочных эффектах таблеток. Слушая, он плакал. Вытирая слезы он говорил, что он хуже зверя. Тогда я спросил его, в чем дело, он сказал, что напился и сделал глупость. Он спросил меня, может быть ему нужно пойти в полицейский участок и сдаться. Я знал, какой он, поэтому уговорил его вернуться и просто с тобой поговорить.

Линь Чжии сопоставил слова лао Яна со словами Чжоу Хуайшэна, и почувствовал, как ему стало хуже дышать, а в груди запершило.

— Через некоторое время он привел тебя и сказал, что ты беременный, и тебе нужно купить какие-то добавки. Я спросил его, не принимал ли ты те противозачаточные таблетки. Он сказал, что ты не принимал их, и заявил, что будет нести ответственность за тебя.

— А что было потом?

— Потом ничего не было. Ребенок родился недоношенным через семь месяцев, и после этого мы больше не виделись.

Линь Чжии опустился на стул, и Цзюаньцзюань протянул маленькую руку, касаясь его.

— В общем, это все, что я знаю. Я старею, и память меня подводит, но вы двое меня поразили.

— Доктор Ян, как вы думаете, я с потерей памяти тогда и я сейчас — это один и тот же человек? Должен ли я отвечать за свои чувства в тот период?

Лао Ян долгое время молчал.

— Это зависит от тебя. Когда ты раньше терял память, твои условия жизни были очень хорошими, не говоря уже о сейчас. Ты припарковал свой автомобиль, который стоит несколько миллионов, и скорее всего думаешь, что Чжоу Хуайшэн не достоин тебя. На самом деле, я могу понять это. Вы выросли в двух разных мирах. Даже если он будет работать всю свою жизнь, он не заработает достаточно, чтобы купить тебе такую машину. То, что ты его не любишь это нормально. Но позволь мне сказать тебе кое-что от чистого сердца. Чжоу Хуайшэн — сирота, выросший в приюте в деревне. Он никогда не знал и не чувствовал, что такое семейное тепло. Но у него появился ты… потом ты ушел, оставив ему ребенка. Он любит этого ребенка всем своим сердцем.

Линь Чжии смотрел на него в шоке. Ему потребовалось много времени, прежде чем он смог ответить:

— Но он берет ребенка на работу в такой холодный день. Ребенок замерзнет… как это называется?..

— А что ты хочешь, чтобы он сделал? Он может сделать, только это. Кто из родителей хочет, чтобы его ребенок страдал? Но, у него нет денег.

— Я могу дать своему ребенку хорошую жизнь, и он может зарабатывать менее тяжелым трудом… Так почему он этого не хочет?

— Подумайте об этом иначе, молодой господин, разве ты не попираешь его самолюбие таким образом?

Линь Чжии снова был в замешательстве. Он никогда не думал об этом.

— Если ему тяжело то, почему он ни разу не обратился к тебе за помощью за последние два года? Он упрямый человек и чувствует, что недостаточно хорош для тебя. Он не хочет тебя обременять и связывать. Раз ты не испытываешь к нему чувств, тебе не нужно так заморачиваться, просто сделай вид, что ничего не произошло. Представь, что никакой амнезии нет, как и нет этого ребенка. Ты можешь просто продолжить жить своей жизнью… Разве это не хорошо?

Линь Чжии долго молчал.

Окружающая обстановка была незнакомой, и Цзюаньцзюань хотел заползти в его объятия, но Линь Чжии опустил голову, не обратив на него внимания.

— Ребенок тянется к тебе?

Линь Чжии пришел в себя и взял на руки Цзюаньцзюаня.

— Да.

— Он родился недоношенным, слабым и болезненным, поэтому он, вероятно, очень зависим от твоих феромонов.

Линь Чжии посмотрел на малыша, который зарылся лицом в его одежду.

— Мне здесь не нравится, — раздался детский голосок.

— У меня здесь много всего, а у ребенка астма. Тебе лучше вынести его отсюда, — произнес лао Ян.

Линь Чжии устыдился своей невнимательности и поспешил выйти с малышом. Лао Ян остался на месте и, лишь помахал им рукой.

— Большое спасибо, — поблагодарил Линь Чжии.

— На улице слишком холодно, — улыбнулся лао Ян, — возвращайтесь скорее домой.

Когда они вышли, то Цзюаньцзюань увидел мопед, груженый коробками с едой, что проехал мимо них и негромко крикнул:

— Папа.

— Поехали искать твоего папу, хорошо? — сказал Линь Чжии, услышав его голосок.

— Да! — тут же заулыбался малыш.

Линь Чжии посадил сына на детское кресло и достал из кармана записку с красными иероглифами. Развернув ее, он несколько раз перечитал и вспомнил записку с нарисованным кольцом.

Оказывается, не существует такого понятия, как «воспользоваться кем-то». Правда была в том, что он хотел этого, а Чжоу Хуайшэн не хотел.

Чтобы он не думал, но результат был один, он действительно испытывал чувства к Чжоу Хуайшэну.

http://bllate.org/book/12594/1118977