Готовый перевод Fights in the Guest House / Сарабан Сауна[❤️]: Глава 1-6

Наён застыл в оцепенении.

— В былые времена я бы и сам мог ему спину потереть, а он мне, но теперь я старый и дряхлый…

Старик, увидев колебания Наёна, принял их за недостаток усердия и начал ворчать.

— Клиентов надо обслуживать. Хозяин Хон так старательно всем спины тер, а ты, ребенок, и сил-то не наберешься, тьфу.

После таких слов отступать было уже нельзя. Тем более Наён и сам одержим идеей управлять сауной не хуже отца.

Не в силах ни двинуться вперед, ни отступить, Наён естественным образом замешкался. Наконец он осторожно окликнул мужчину:

— Эм, господин…

Мужчина обернулся. Наён уставился на пузырьки, поднимающиеся в черепашьей купели. Наблюдая, как они лопаются, он едва слышно пробормотал:

— Это, эм, пустяк, но… не хотите, чтобы я вам спину потерел?

Честно говоря, он ожидал отказа.

Со стороны Наён выглядел тощим и невзрачным, а так называемые бандиты обычно презирали таких, как он: слабых и беззащитных. Некоторые громилы даже насмехались над его худыми бедрами, заявляя, что он «не дотягивает до мужчины».

Но, как ни странно, сам Наён вел себя противоречиво.

В прошлый раз он так рвался к нему, почему же теперь он отчаянно надеялся на отказ?

«Пожалуйста, скажи «нет», пожалуйста, откажись», — отчаянно молил он про себя.

— Давай.

Ответ оказался совершенно неожиданным.

Мужчина поднялся и вода стекала с него ручьями. В поле зрения попали его ягодицы, словно высеченные мастером из камня. Напряженные загорелые мышцы чуть ниже талии заставили Наёна затаить дыхание.

— Ик…

Мужчина придвинул стул и сел. Банный стул казался слишком маленьким для него. Он заскрипел и, казалось, стул молит о пощаде.

— …

Гладкая спина заполнила поле зрения Наёна. Смуглая кожа покраснела от горячей воды.

Твердые и упругие мышцы, плотно переплетаясь друг с другом.

Его спина была такой широкой, что казалась вдвое больше, чем у Наёна. Он бессознательно съежился. Как может быть такая разница в телосложении между двумя мужчинами…

У него во рту скопилась слюна, а руки задрожали. В голове мелькал образ ягодиц, которые он видел ранее.

«Почему я такой? Почему мне вдруг так нестерпимо хочется в туалет?»

Давай быстрее закончим. Он поправил зеленую мочалку в дрожащей руке. Смочив ее водой, он осторожно натер ее мылом.

Легким движением он прижал край мочалки к татуировке тигра на спине мужчины и начал тереть.

— …Начинаю.

Гладкая кожа, крепкое тело взрослого мужчины, и когда он слегка наклонился вперед, чтобы потереть плечи…

Он увидел густые, необузданные волосы под полотенцем в паху у мужчины. Эти плотные, жесткие волосы, заставили сердце Наёна екнунуть. В раздевалке он лишь мельком их видел, но теперь, разглядывая медленно, он почувствовал головокружение.

Наён тер спину, обильно потея. Он и сам не понимал, что заставило его продолжать.

Все тело пульсировало и адреналин зашкаливал до опасного уровня. Колени дрожали без контроля. Казалось, он вот-вот описается.

— Готово.

Наён поспешно вскочил.

Бум…

Банный стул опрокинулся.

Шлеп-шлеп…

Он сделал шаг вперед, пытаясь скрыть влажное тепло в паху. Он бросился в туалет, стянул трусы, и его напряженный член выскочил наружу. .

Он встал. Совершенно точно встал.

Глядя на липкую прозрачную жидкость, сочащуюся с головки и пачкающую трусы, он ударился головой о дверь туалета.

— Ты больной идиот…

Он действительно возбудился. Пока тер спину другому мужчине. Причем не просто мужчине, а взрослому мужчине, похожему на господина…

Это было до ужаса стыдно.

— Черт, это серьезно не нормально…

На перерывах, когда другие парни тайком смотрели порно и хихикали, Наён даже и взгляда не бросал в их сторону.

У него не было ни малейшего интереса к такому, будто внутри что-то отключилось. Он никогда не смотрел ничего похабного и не мастурбировал.

Так как же он мог возбудиться, глядя на клиента, похожего на господина?

Нет, никакой мастурбации, ни в коем случае…

Наён попытался игнорировать это, натянув рубашку формы сауны, чтобы прикрыть пах. Он занялся уборкой, избегая клиентов, боясь, что они заметят его эрекцию, но она не проходила.

— …Ха-а.

Пока он был занят делами, баня постепенно опустела, и он остался один. Он схватил подол рубашки, сдернул ее через голову и швырнул в сторону. Форму сауны он сбросил на пол и стянул штаны.

Его член, прилипший к трусам от выделений, выскочил наружу. Увидев, как он болтается, слегка покрасневший, Наён почувствовал безумное смятение.

— Ты больной идиот…

Совершенно голый, он нырнул в холодную купель. В голове зазвучал гимн страны: Восточное море и гора Пэкту, пока не высохнут и не сотрутся…

Было холодно, так холодно, что казалось, вот-вот умрешь. Наён, который каждую зиму неизбежно простужался, дрожал, стуча зубами.

— Уфф…

Выбравшись из воды, он посмотрел в зеркало на противоположной стене. Его лицо было ярко-красным, будто все могли прочитать те похабные мысли, что крутились у него в голове.

Он зажал нос и снова нырнул под воду. Нужно было вымыть этот гнилой мозг. Он продержался секунд двадцать.

— Ах, холодно…

Наён вылез из холодной купели, дрожа всем телом. Как с мокрой крысы, с него капала вода. Тело закоченело, но голова все еще пылала, как жареная котлета.

Но…

Когда его взгляд снова упал на кресло для бритья, все оказалось напрасно. Образ того мужчины, восседающего как повелитель, снова всплыл перед глазами.

Ох…

Его слегка опустившийся член внезапно снова встал. Наён яростно затряс головой.

Так нельзя, нужно забыть, надо отпустить.

— …

Я подметал и мыл баню, собирал все полотенца для стирки и аккуратно складывал их снова, отчаянно пытаясь стереть мысли о нем.

Но сны… их я контролировать не мог.

Думал, что рухнет без сил после работы в своей маленькой комнатке. Но, сидя в одиночестве на старом футоне, Наён снова столкнулся с предательски влажным бельем.

Это был худший кошмар. До сих пор лицо господина в снах было размытым, но сегодня ему явился тот самый клиент, будто надевший маску господина.

— Наён, малыш мой…

Господин стоял передо мной, поглаживая свою чудовищно огромную плоть. Вздувшиеся вены извивались, как змеи, вызывая ужас и отвращение.

Наён, украдкой поглядывая, только сглатывал, раз за разом.

— Подойди-ка сюда… ближе к господину.

Это пугало и отталкивало, но искушение было непреодолимым. Когда Наён сделал шаг, господин ласково обнял его и поцеловал. Блаженство, переполнявшее радостью, такой сон не хотелось прерывать никогда. Потому пробуждение стало настоящим отчаянием.

Я сумасшедший, совсем тронулся умом.

«Как я могу так относиться к человеку, который годится мне в отцы?»

Я вспомнил день нашей первой встречи.

***

Той ночью бушевал ветер, сверкали молнии. Ливень, казалось, готов был затопить всю землю.

На скользкой от дождя дороге произошло столкновение четырех машин. Автомобиль, в который врезался 25-тонный грузовик, перевернулся, и мой отец погиб первым.

Говорили, он пострадал сильнее, потому что прикрывал собой маму. Осколки разбитого лобового стекла впились в его тело…

Они пробили конечности и разорвали внутренности. Так он отправился туда, откуда нет возврата.

А через три дня за ним последовала мама.

— Ты всю жизнь бухаешь, как ты собираешься растить Наёна? Тебе только деньги нужны, что на него записаны!

— А ты чем лучше, психопатка? Ты хоть раз навестила его, пока он рос?

Родственники яростно спорили, кому достанется Наён. Оскорбления, хватание за воротники…

— Мама, папа…

В траурной одежде, которая была мне велика, я сидел в углу похоронного зала и слезы капали на носки с покемонами.

Было больно. Тело, сердце — все ныло. От страха и ужаса поднялась температура. Но родня была слишком занята перепалкой.

— Мама, папа, я скучаю…

Наён тихо всхлипывал.

Тут раздались шаги и кто-то остановился рядом. Я поднял голову. Мужчина был так высок, что я не мог разглядеть его как следует.

Слезы застилали глаза, поэтому лицо расплывалось. Я видел только черный костюм.

— Папа?..

Мне говорили, что папа умер. Что осколки изрезали его тело, но я верил, что это он пришел ко мне.

— Папа… мне больно…

Наён хныкал, вытирая нос. Его пухлые детские щеки покраснели. Когда он протянул худенькие ручки, мужчина наклонился. Большой теплой ладонью он вытер мою слезы.

— Сильно болит?

Только тогда зрение прояснилось. Это был не папа.

— Господин?..

Господин сказал, что был начальником моего отца на работе. Хотя он выглядел моложе папы, Наён ему поверил. Он был таким высоким и большим — это казалось правдоподобным.

— Господин, мой папа… там было так много крови…

Наён беспомощно замахал коротенькими ручками.

Обними меня, пожалей, мне так одиноко, что я умру — все его тело молило о ласке. Он был настолько измучен и несчастен, что нуждался в том, чтобы кто-нибудь, кто угодно, прижал его к себе. Когда слёзы хлынули ручьём, крупный мужчина обнял Наёна.

Громко рыдая, Наён уткнулся носом в его грудь.

— Тшш… все хорошо, это просто сон.

Он говорил так мягко, поглаживая меня, что я вцепился в мягкую рубашку господина.

— Поспишь немного? У тебя жар. Разве ты не хочешь спать?

Его высокий рост, рука, которая не переставала гладить мою спину и низкий голос…

Он вытер мое лицо, испачканное слезами и соплями, своим галстуком, продолжая держать меня в теплых объятиях. Он успокаивал и утешал, пока я не уснул.

— Спи спокойно, когда проснешься, все будет хорошо.

Его голос унимал мою страхи, а рука нежно похлопывала. Болезненно тяжелые веки медленно закрылись.

Когда я снова открыл глаза, то все еще был в его объятиях. Его рубашка промокла от моего пота. Урчание раздалось из моего маленького животика.

Смутившись, я съежился, но он отвел меня в ресторан на первом этаже. Избегая родственников, которые шумно ссорились при любой возможности, Наён прятался в его объятиях.

— Ты острое ешь? От такой еды горло горит, и все тяжелые мысли забываются.

Он смешал рис с супом из кальмаров для меня. Почти неделя прошла с тех пор, как я нормально ел. Я был так подавлен, мне было больно и тревожно из-за родни, что совсем не хотел есть. Но теперь, со стоящей перед носом едой, я понял, что голоден как волк.

— Да…

Наён покорно кивнул. Мужчина сам кормил меня рисом. Жевать приходилось целую вечность, так как я давно не ел. Но он терпеливо ждал, пока я медленно пережевываю.

— Тебе еще и лекарство нужно принять.

Я ненавидел горькие лекарства. Когда я помотал головой, отказываясь от таблеток, мужчина мягко уговаривал:

— Оно со вкусом клубники.

Услышав про клубнику, Наён немного расслабился. Мужчина насыпал порошок на ложку. Он размешал его в воде и поднес мне. Наён покорно проглотил лекарство.

Он приходил каждое утро. Мой дядя, вечно пьяный, практически не обращал на меня внимания, но господин приходил и обнимал мое хилое тельце.

— Господин, я думал, вы не придете, уже так поздно.

— Я же сказал, что приду, разве нет?

Когда мне было грустно, я плакал в его объятиях, а когда мне было больно, я утыкался носом в одежду на его груди и засыпал.

Минуты без него были как жевание битого стекла. Огромная печаль разевала пасть, готовая проглотить меня целиком. Наён, возможно, медленно пожирался, поглощаемый этой болью.

Если бы не он, если бы он не держал меня за руку, я бы давно умер.

Он был тем, кто утешал отчаянно одинокого и страдающего меня… мой единственный спаситель.

Я хотел отплатить ему.

Поэтому я усердно работал над всем. Я слепо погружался в учебу, получая стипендии и награды. Я хотел оплатить обучение в университете своими руками, поэтому усердно управлял сауной.

Поскольку в Корейском государственном университете, плата за обучение была относительно низкой, я думал, что смогу поступить туда. Хотя сейчас из-за дяди было туго…

Желание отплатить ему укоренилось, как крепкое семя, выросшее в дерево с прямым стволом. Оно служило опорой, поддерживая меня.

Он был тем, на кого я смотрел, как на отца.

Когда эти чувства начали искажаться? Может быть, они, слишком долго хранимые внутри, загнили и испортились?

Что мне теперь делать?

Но я не мог просто отпустить эти чувства.

http://bllate.org/book/12577/1118166