Готовый перевод The Snowstorm Awaits One’s Return Home / Обратный путь сквозь метель: Глава 1

Глава 1. Пролог · 01

Я пережил много долгих зим, но лишь две метели оставили в моей памяти глубокий след.

Первая случилась в зимнее солнцестояние 2148 года. Позже её почтили как канун поворота в сопротивлении человечества бедствию.

А метель в зимнее солнцестояние 2149 года бесшумно канула в Лету времени.

Кстати, зимнее солнцестояние — его день рождения.

— «Мусорная книга»

* * *

Зимнее солнцестояние 2148 года.

Поезд пересекал ослепительно белую снежную равнину, следуя из города-приманки, сектора 53, в процветающий Главный город человечества.

В вагоне редкими группками сидело с десяток пассажиров, с тусклыми лицами и в одежде, покрытой желтоватым налётом времени. Лишь трое в военной форме в углу выглядели чуть бодрее остальных.

У окна маленькая девочка держала сборник стихов и наивным голосом читала вслух:

— Не разрезай самонадеянно слабого кролика.

Сквозь его глаза, хрупкие, как капли росы,

Они взирают на небосвод.

На корешке книги было оттиснуто имя поэта: Янь*.

*眼 (yǎn) — глаз, око

— Даже в стихах говорится о кролике, — пробормотала девочка. — Этот новый свермутант-кролик такой страшный! С виду слабенький, а бегает так быстро! А ещё — бах! — и человека разрывает на куски! А ведь его до сих пор не поймали!

В поезде зазвучало объявление:

— Внимание. Впереди зона повышенной угрозы обнаружения. Поезд переходит в режим тишины. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие.

Девочка повернулась к сидящей рядом женщине средних лет:

— Мама, а зачем «режим тишины»?

— Это чтобы чудовища снаружи нас не заметили, — ответила та.

— А если заметят… мы умрём, как папа?

Сидевший напротив Ань Юй* открыл глаза.

*安 (ān) — спокойный, тихий; 隅 (yú) — угол, сторона

Его взбудоражило не слово «умрём», а лёгкий мучной аромат, что витал в вагоне всё это время и не давал ему уснуть.

Среди всех бедняков в вагоне Ань Юй выделялся особенно: белые волосы прикрывали бледную от хронического недоедания кожу, мешковатая одежда была усеяна торчащими нитками и дырками и на фоне завывающей за окном метели выглядела почти комично.

Его золотистые глаза были чисты, как зеркало, но в них застыла равнодушная пустота, характерная для трущоб. Он взглянул на сборник стихов, и между страницами, казалось, мелькнула полоска резкой зелени.

Опять голодные галлюцинации.

Он опустил голову и потер глаза.

Женщина тихо напомнила дочери:

— Не говори при брате о папе.

— Я помню, — девочка перелистнула страницу. — Брату непросто одному в Главном городе, если спросит, то ответим, что дома всё хорошо.

— Да… — женщина уставилась в пустоту. — Большая удача для семьи, если кто-то попадает в Главный город. Наш Сяо Си ещё в двадцать лет стал исследователем в «Мозге». Если бы не он, нам в 53-м секторе пришлось бы куда тяжелее.

— Брат давно не выходил на связь. Он знает, что мы едем к нему на день рождения?

— Если бы знал, это был бы не сюрприз. Редко ведь такие поезда ходят. — Женщина погладила стоящий рядом контейнер с едой. — Интересно, помнит ли он ещё этот вкус...

Мучной запах исходил именно от этого контейнера.

— Брат в детстве тоже ел бобовые лепёшки?

— Ел. В этот раз я специально вымочила красную фасоль в мёде, получилось очень сладко. Но… с тем, что едят в Главном городе, конечно, не сравнить, — женщина вдруг засомневалась. — Он и в детстве говорил, что лепёшки недостаточно сладкие, сейчас, наверное, ему и вовсе не понравится...

Услышав это, Ань Юй отвёл взгляд от контейнера с едой.

В этом году метели следовали одна за другой с пугающей частотой. Снег всегда предвещал беду. Поставки ресурсов из Главного города в города-приманки неуклонно сокращались по качеству и колличеству, и теперь даже о куске хлеба можно было лишь мечтать. И в такой момент кто-то ещё способен воротить нос от бобовой лепёшки.

Все они были отбросами из 53-го сектора, но, как видно, и среди отбросов существовали свои ранги.

Шёл двадцать шестой год с тех пор, как на мир обрушилось жуткое искажение. Прежнее величие человечества давно лопнуло, как мыльный пузырь. Чтобы сохранить силы, правители собрали людей с качественными генами в Главном городе. Вокруг него, словно кольца луковицы, веером расходились сотни обветшавших городов-приманок, вмещая в себя обречённое на забвение большинство.

Гены Ань Юя были худшими из худших, к тому же он страдал от болезни летаргического сна и за месяц бодрствовал лишь несколько дней. Многолетний неизлечимый недуг полностью оторвал его от общества. Если бы не добросердечный сосед Лин Цю*, который постоянно работал за него, ему бы даже продовольственного пособия не видать.

*凌 (líng) — замёрзший, озябший; 秋 (qiū) — осень

— Ты голоден? — Женщина прервала его рассеянные мысли.

Ань Юй поднял взгляд и лишь спустя мгновение осознал, что она обращается именно к нему.

— Паренёк, у тебя глаза чем-то похожи на моего сына. Сколько тебе лет?

Он редко разговаривал с кем-то, кроме Лин Цю, и потому неуверенно ответил:

— Восемнадцать.

— Совсем ещё юный, — вздохнула женщина. — Скоро приедем в Главный город. Наверное, ждёшь с нетерпением?

— Угу…

С нетерпением, как же. Он отправился в эту дальнюю дорогу лишь от безысходности.

Два месяца назад Лин Цю приняли в армию. Это был единственный путь для людей с низкосортными генами попасть в Главный город. Ань Юй решил было, что теперь у него появится опора и жить станет хоть немного спокойнее. Но несколько дней назад начальник жилищного управления 53-го сектора вдруг взбесился и объявил проверку трудовых записей: малейшая недостача — и вон из социального общежития, выживай как хочешь.

Так давно затаившегося паразита трущоб наконец вытащили на свет. Чтобы сохранить комнату, оставался один выход — найти Лин Цю и оформить фиктивное опекунство, превратив себя в «младшего брата солдата из Главного города». Но новобранцам на период подготовки запрещали любую связь, а до принудительного выселения оставалось всего сорок восемь часов. Не имея выбора, он стиснул зубы и сел на этот поезд.

Перед отъездом Лин Цю наставлял его: жизнь в одиночку неизбежно требует общения с людьми, а чтобы отбросу жить спокойно, надо уметь быть отбросом на самом высоком уровне. Например, сохранять мягкость и вежливость, учиться наблюдать и угождать сильным, стараясь использовать их в своих интересах.

Но социальность Ань Юя была почти нулевой. Лин Цю был его единственным мостом с внешним миром, и предстоящая жизнь без этого моста вызывала у него растерянность.

Поэтому Лин Цю научил его пяти универсальным фразам для отбросов: «Спасибо». «Мне очень жаль». «Пожалуйста, прошу вас». «Вы правы». «Желаю вам успеха».

— Последние две нужно сопровождать улыбкой. Искренность — основа установления дружеских отношений, — так говорил Лин Цю.

Ань Юй пришёл в себя и медленно растянул губы в улыбке.

— Вы правы, жду с нетерпением.

Произнеся это, он как бы выполнил задание и опустил голову, а взгляд снова непроизвольно скользнул в сторону контейнера с едой.

Женщина, улыбаясь, приподняла крышку:

— Хочешь попробовать?

— Попробовать? — Ань Юй опешил. — Вы… хотите дать мне поесть?

— Да, конечно. Я приготовила довольно много.

В контейнере ровными рядами лежали две стопки лепёшек из грубой пшеничной муки; вкраплённые в них маленькие красные бобы были куда ценнее его жалкой жизни.

В глазах Ань Юя наконец-то появилась тень оживления. В отражении окна застыл его остекленевший взгляд, прикованный к лепёшке, которая всё ближе пододвигалась к нему...

Внезапно двигатель затормозил!

После резкого, пронзительного скрежета поезд замер посреди безмолвной снежной равнины.

Весь вагон встревожился.

— Что происходит?!

Лепёшка покатилась по наклонному полу к задним рядам, а Ань Юя инерцией швырнуло на пол. Не раздумывая, он поднялся и бросился за ней.

Со всех сторон раздались хлопки и треск, кто-то вскрикнул:

— Поезд сломался!

Военные рявкнули:

— Всем оставаться на местах! Содействовать проверке на аномалии!

Прочная металлическая обшивка стала трескаться сверху вниз. Сборник стихов девочки упал на пол, и из-под него стремительно ускользнула светло-зелёная, фосфоресцирующая личинка.

Ань Юй, всё ускоряясь, гнался за лепёшкой, добежал до хвоста вагона, присел и стал выуживать закатившуюся в глухой угол лепёшку.

В этот миг ветер, круживший над снежной равниной, принёс зловоние кислой гнили, вперемешку со сводящим с ума гудением, и тень накрыла поезд.

—Мутант! Здесь мутант!! Господа офицеры!!

Мутант?

Ань Юй, сжимая наконец добытую лепёшку, с запозданием обернулся.

Гудение исходило от гигантского богомола. По обе стороны его головы находились плотно закрытые глазные мешки размером с человеческую голову. В тот миг, когда Ань Юй обернулся, тварь вскинула серповидные передние конечности и с яростью рубанула по боку поезда!

Мать с дочерью не успели даже вскрикнуть, как были разрублены пополам, и кровавый туман разнёсся по ветру.

В этот момент богомол открыл глаза.

В глазных мешках не было глазных яблок, лишь серо-белая плоть пульсировала тук-тук-тук, и вскоре они снова закрылись.

— Спас… спасите!!

— Господа офицеры...

— Нет! Нет...

Разорванные крики отчаяния эхом прокатились по снежной равнине.

Треугольная голова богомола непрерывно поворачивалась, серповидные конечности без разбора косили мечущихся в панике людей.

Ань Юй поспешно откусил маленький кусочек лепёшки и, пользуясь суматохой, сжался в углу.

Он кончиком языка размял во рту плотную, сладко пахнущую красную фасолину и через щели между сиденьями наблюдал за происходящим.

Слепота ничуть не мешала богомолу охотиться. Вскоре последний несчастный был изрублен, и в момент, когда крики стихли, его голова резко повернулась к хвосту вагона.

Ань Юй как раз проглотил лепёшку и одновременно замер.

В вагоне воцарилась мёртвая тишина.

Богомол застыл на несколько секунд, словно колеблясь, но затем, волоча передние конечности, всё же направился в эту сторону.

Резкий скрежет приближался, зловонная кислая вонь уже нависла над головой Ань Юя...

Ба-бах! Грянул выстрел!

Спрятавшиеся в головной части вагона военные улучили момент и выстрелили твари в затылок!

Однако пуля, несущая искры, врезалась в панцирь, но ожидаемого взрыва не последовало.

Богомол резко развернулся и одним ударом перерубил позвоночники двоим, забрызгав всё вокруг кровью. Третий несчастный был отброшен к хвосту вагона и влетел в угол.

Это был молодой лейтенант с коротко остриженными волосами. От левого плеча у него осталась лишь дыра, из торчавшей артерии фонтаном била кровь.

На другом конце вагона богомол копошился в «еде» на полу. Весь поезд был заражён, у нескольких трупов на конечностях уже начал формироваться панцирь. Он с возбуждением вскрывал эти наполовину превращенные тела, и вагон наполнился хлюпающими и хрустящими звуками жевания.

Жизнь лейтенанта стремительно утекала. Он медленно поднял единственную оставшуюся руку и сделал Ань Юю знак хранить молчание.

Ань Юй заметил, что рука была какой-то одеревеневшей, словно конечность членистоногого. Из левого плеча начала вытекать прозрачная жидкость, и тот стал всё меньше походить на человека.

Ань Юй отвернулся и больше не встречался с ним взглядом.

Спустя долгие минуты богомол наконец насытился и, волоча своё громадное тело, медленно ушёл.

Лейтенант напротив, чьё тело продолжало превращаться, тоже постепенно сомкнул веки. В вагоне остался лишь Ань Юй. Он уткнулся лбом в колени, его промокшее от пота тело дрожало на пронизывающем ветру.

Внешний мир и правда был опасен… нужно поскорее уладить дела и вернуться в свою конуру...

Внезапно раздался сигнал связи.

Звонок прорезал снежную равнину. Веки почти отключившегося лейтенанта дёрнулись, но не успел он достать терминал, как перед ним возникла массивная тень.

Богомолу понадобилось всего несколько секунд, чтобы вернуться.

На этот раз он открыл глаза. В глазных мешках уже сформировались с десяток кроваво-красных, хаотично мечущихся глазных яблок, мгновенно напомнивших о только что съеденных несчастных.

Ань Юй, затаив дыхание, сжался в углу за его спиной, вынужденный вблизи наблюдать эту трансляцию поедания.

Но едва тварь разорвала грудную клетку лейтенанта, как вдруг застыла.

Словно принюхиваясь к чему-то, она вращала усиками. Фосфоресцирующая зелёная голова медленно развернулась на сто восемьдесят градусов и уставилась прямо туда, где прятался Ань Юй!

Мечущиеся глазные яблоки в тот миг разом устремились к центру, переполненные изумлением.

Это была та самая безумная радость, с какой находят деликатес в мусорном баке.

Хотя это было совершенно неуместно, Ань Юй невольно вспомнил, как пару дней назад неожиданно откопал под кроватью Лин Цю кусок черствого хлеба. Слишком абсурдно. Он всегда был туп к человеческим эмоциям, но сейчас вдруг почувствовал, что мог глубоко посочувствовать этому мутанту.

Хриплое дыхание участилось. Богомол полностью развернулся, серповидные конечности задрожали, и он издал в сторону Ань Юя нетерпеливый шипящий вопль.

— …

Сошёл с ума от жадности.

Каждая клетка тела Ань Юя кричала: «Беги!». Под его безумно жадным взглядом он сунул лепёшку в карман и медленно пополз к проходу. В тот миг, когда он собрался с силой прыгнуть, холодная, жёсткая серповидная лапа подцепила его сзади и с лёгкостью, словно блин на сковороде, шлёпнула о пол!

Острая боль внезапно пронзила до костей.

В следующее мгновение по всем нервам расползся таинственный шёпот, взбалтывая в глубинах сознания колебание, которого он никогда прежде не испытывал.

Ветер вдруг взревел, завывая, и понёсся по снежной равнине.

Лепёшка откатилась в угол, на маленьком откушенном полумесяце осталась чёрная грязь.

Это было последнее, что увидел Ань Юй перед тем, как потерять сознание.

От автора:

— Страница «Мусорной книги» 01. Метель

После пришествия бедствия основной цвет мира постепенно стал ослепительно белым.

Каждый раз, когда взмывают метели, в окружающей среде фиксируют неупорядоченные частоты и энергию. Люди твёрдо верят, что именно они вызывают мутацию.

Со временем белый цвет стал считаться зловещим.

Если увидите на улице человека с выкрашенными в белый волосами, скорее всего, это антисоциальный безумец, держитесь от него подальше.

Но если он одет целиком в белое, тогда, напротив, можно не волноваться.

Скорее всего, он просто беден.

* * *

В этом романе есть три серии мини-сценок:

Страницы «Мусорной книги» — материалы о мире;

Фрагменты снежинок — сведения о персонажах;

Хлебный дневник Ань Юя — повседневная жизнь главного героя.

http://bllate.org/book/12574/1243683