Готовый перевод The Undersea Adventures of the Little Jellyfish / Подводные приключения маленькой медузы: Глава 11

Говорят, что все русалки — неисправимые романтики, и сейчас Тан Ю верил в это как никогда.

Он помог русалу остановить кровь:

— Ты даже не представляешь, насколько дорога кровь русалок.

Шэнь Цзисяо, пребывая в отличном настроении, вспомнил, сколько за его голову назначено награды:

— Моя жизнь тоже очень дорога.

— Ничья жизнь не бывает дешёвой, — Тан Ю снова слегка ткнул русала в лоб духовным импульсом. — Так ты нашёл зацепку?

Металлическая цепочка была вырвана из плоти химеры. Очистив её, они нашли на конце пластинку с выгравированным замысловатым узором.

— Эти узоры — символ Бога Морей.

— Бога Морей? — удивился Тан Ю. — Но у нас здесь нет никаких богов.

— Это божество, в которое верят на восточном побережье. Просто вера, — Шэнь Цзисяо сжал пластину в руке. — Насколько я знаю, такие амулеты носят только моряки, уходящие в дальнее плавание, — молятся о благополучном возвращении.

Значит, изначально химера, вероятно, была кем-то из команды корабля.

— Может, стоит подняться наверх, поискать зацепки. Там, кажется, находились каюты экипажа.

— …У меня плохое предчувствие, — внезапно сказал Тан Ю. — Химера приближается.

Русалка и медуза обернулись как раз вовремя, чтобы увидеть в темноте проступающие очертания огромной пасти.

Химера, поняв, что её обнаружили, тут же отбросила маскировку и, сделав несколько взмахов хвостом, ринулась вперёд. Она двигалась с огромной скоростью: от момента, когда они увидели её вдали, до ощущения потоков воды от её стремительного движения, прошли считанные секунды.

— Наружу! Плыви наружу!

Тан Ю почувствовал, как мир перевернулся вверх дном. Шэнь Цзисяо потащил его вперёд, и он беспомощно закрутился, почувствовав, что вот-вот снова превратится в медузный рулет.

То он видел хвост русала, то огромную пасть, преследующую их сзади. Тан Ю постанывал и хныкал, но вскоре полностью утратил ориентацию, понимая лишь, что русал, вероятно, плывёт вверх.

Когда он пришёл в себя, то увидел, как Шэнь Цзисяо, схватив мачту, переломил её пополам и направил острый конец на чудовище.

— Ах! — пискнула маленькая медуза. — Русал, ты же не собираешься сражаться с ним в лоб?!

Шэнь Цзисяо ничего не ответил, но его поза ясно давала понять: именно это он и собирался сделать.

Но химера не стала сразу приближаться.

Вырвавшись из трюма, она стала осторожна, металась из стороны в сторону, помахивая хвостом, с едва заметной тревогой. Маленький фонарик на её голове раскачивался из стороны в сторону. Ловушка для приманки добычи, будучи раскрытой, выглядела довольно нелепо.

На этот раз они зажгли несколько световых заклинаний, и стало отчётливо видно, что доминирующей частью химеры была, вероятно, огромная глубоководная рыба-удильщик. Остальные виды можно было назвать разве что дополнениями.

Пасть удильщика весьма своеобразна: уродливая по форме, она способна раздуваться до размеров, сравнимых с его собственным телом, и при сильном раскрытии даже возникал водоворот, затягивающий любую добычу помельче. Его зубы, острые и загнутые внутрь, были предназначены для того, чтобы жертва не могла вырваться.

Во всех отношениях удильщик был рыбой, мастерской в засадах. Но в этой химерической форме он имел гладкий и мощный акулий хвост, способный на стремительные броски.

С его бока сочилась кровь, рана была немаленькой.

В мгновение ока Тан Ю вспомнил, как Шэнь Цзисяо говорил, что вырвал цепочку прямо из тела химеры. Неужели это и есть рана, нанесённая им?

Когда чудовище почти достигло их, удильщик резко развернулся, опустился ниже и стал кружить под ними. Слабый фонарик на его голове замигал в каком-то странном, ритмичном порядке.

Он не нападал, но Тан Ю и Шэнь Цзисяо напряглись ещё сильнее.

— Я чувствую следы потока магии, — сказал Тан Ю. — Эта химера владеет магией.

— Первоначально химера, вероятно, была человеком, владевшим магией, — ответил Шэнь Цзисяо.

— Какое же это заклинание?.. — Тан Ю распространил вокруг духовное поле.

Он занервничал. Глупый русал рядом явно не был специалистом в магии, да и он сам не сильно в ней разбирался. Если химера использует мощное атакующее заклинание — им конец.

Светлячок внизу пульсировал всё быстрее. Его свечение росло, расширялось, заслоняя всё вокруг, будто мир перевернулся, а день и ночь сменили друг друга.

— Осторожно, это иллюзия, — донёсся голос Шэнь Цзисяо.

Мгновение — и картина перед глазами изменилась.

...

Тан Ю увидел перед собой изящные приборы, стрелки, шкалы, цифры, которые указывали на данные, совершенно ему непонятные.

Перед ним было одностороннее окно, за которым бушевало море, и ветер гнал тучи.

Тан Ю уже и забыл, как выглядит поверхность моря. Он был медузой, хрупким созданием, рождённым, чтобы никогда не подняться над волнами.

Шэнь Цзисяо исчез. В иллюзии они могли превратиться во что угодно, а нанесённый ущерб пропорционально переносился на реальные тела.

Но Тан Ю на самом деле не слишком боялся иллюзий. Он принадлежал к редкому типу существ с мощной силой разума и мог грубо разрушить обычные иллюзии — требовалось лишь немного времени.

Вероятно, в реальности химера уже готовилась напасть на них.

Он слегка занервничал, и его сознание начало метаться в иллюзорном пространстве.

— Капитан, капитан… — вдруг донёсся до него голос.

Его угол обзора неконтролируемо изменился.

— Что случилось? — его собственный голос прозвучал низко и глухо.

— Второй двигатель третьего машинного отсека внезапно остановился, — ответил человек в дверях, явно встревоженный. Он был одет в морскую форму, бывшую в моде, кажется, лет двадцать назад.

— Я понял, — прозвучал властный голос. — Уилс, ещё что-то?

Молодой матрос по имени Уилс замялся. Тан Ю разглядел на его шее цепочку с точно таким же амулетом, какой нашёл Шэнь Цзисяо, только совсем новым.

— Капитан… как вы думаете, мы переживём этот шторм?

— Конечно, — ответил он без тени сомнения.

Однако, когда он встал, Тан Ю вместе с этим взглядом увидел всю комнату и заметил на столе наполовину развёрнутый свиток: на нём было изображение русалки. Свиток химеры.

Неужели «капитан» сам его разглядывал?

Кажется, нет.

Тан Ю увидел на краю стола раскрошившуюся сургучную печать, а рядом горела маленькая лампа, растапливая новый кусочек воска. Похоже, свиток собирались запечатать снова. Возможно, обнаружив проблему с герметизацией при проверке груза, он просто перепечатывал его.

Взгляд не задержался надолго в каюте. Тан Ю почувствовал, что движется к выходу.

За дверью тянулся длинный коридор, освещённый редкими тусклыми лампочками под потолком. Чем дальше, тем темнее.

Он шёл вглубь, в эту темноту.

Тан Ю тут же почувствовал леденящий ужас и изо всех сил попытался вырваться, отказавшись следовать воле иллюзии.

Но когда ему наконец удалось обернуться, пейзаж перед глазами снова изменился.

Превратился в знакомые подводные виды.

Намного привычнее.

Пусть даже тот, чьими глазами он сейчас смотрел, задыхался, цепляясь за последние сантиметры воздуха, пока корабль погружался на дно.

— Капитан, капитан! — снова тот голос, но на этот раз полный паники. — Почему вы не сели в шлюпку?

— Уилс?.. — его голос прозвучал с изумлением и растерянностью. — Ты пришёл за мной?.. Так не должно быть… Кхе-кхе… Ты ещё молод, не то, что я… Эх, «Талик» — вся моя жизнь… Уилс, ты мог уйти, а теперь погибнешь вместе со мной, стариком.

— Капитан… Эрик тоже остался, — по лицу Уилса текли капли воды. — Вы ведь сами говорили: пока жив корабль — живы и мы.

Тан Ю молча слушал. Он не прекращал попыток прорвать иллюзию силой разума, попутно разыскивая русала.

Тот словно растворился. Лишь после долгих поисков он нащупал частичку его сознания.

— Тан Ю?

— Это я, ты в порядке?

— Да, — ответил русал. — Я тоже видел эти воспоминания. Я знаю эти имена: Уилс Лиай, матрос, умер в восемнадцать лет; Эрик Бьярнли, старший помощник, тридцать три года; и капитан — Керси Сеод, пятьдесят четыре года. Все они погибли в том кораблекрушении.

Сила Тан Ю взбудоражила иллюзию, картинки сменялись всё быстрее.

Свет постепенно мерк, они опустились на дно, но не умерли.

Тан Ю не мог видеть собственное тело, но догадывался — тот, чьими глазами он смотрел, уже использовал заклинание химеры. Его способ передвижения всё больше напоминал рыбий.

Он чувствовал: тот хотел спасти остальных. И поначалу ему даже это удалось. Превращение в рыб позволяло им дышать в глубинах.

Но химера в конечном счёте была запретным искусством.

Человеческая сущность и разум были поглощены звериным инстинктом. Тем более что сама химера рождала в себе безумное, непреодолимое стремление к битве.

Сражение, пожирание, становление сильнее… и снова сражение, и снова пожирание…

В конце концов осталось лишь одно чудовище.

— Шэнь Цзисяо, приготовься. Я сейчас разорву эту иллюзию, — Тан Ю уже нащупал границы иллюзорного мира и начал безостановочно высвобождать духовную силу, пока та не разорвала оболочку.

— Эх… — раздался голос, старый, дряхлый, лишённый былой властности.

— Это вы, капитан? — спросил Тан Ю.

— Мне так жаль... не следовало... — голос таял, — я… всех погубил…

— Вы сделали всё, что могли, — мягко ответил Тан Ю, постепенно отзывая свою силу. Он чувствовал, как иллюзия растворяется. — Ни одно живое существо не хочет умирать. Все эти годы, даже потеряв рассудок, вы не покинули корабль, продолжали очищать каюты матросов. Вы помнили их, помнили «Талик».

— Вот как…

Иллюзия рухнула.

— Убейте меня, — прозвучали последние ясные слова. — Пусть мои останки останутся здесь.

Они вернулись в реальность.

Огромная пасть химеры была уже прямо перед ними.

Шэнь Цзисяо, держа в руках обломок мачты с острым концом, собрал силу и резко вонзил его прямо в раскрытую пасть чудовища.

Дерево не выдержало силы столкновения и раскололось на куски, но Шэнь Цзисяо уже ощутил, как остриё пронзило плоть и кости. Вытащить мачту обратно не удалось, и он, не долго думая, схватил толстую железную цепь, на конце которой висел обросший водорослями камень. Он с глухим свистом раскрутил её и со всей силы обрушил камень на голову химеры.

От удара чудовище забилось ещё яростнее. Его спину покрывали острые шипы неизвестных рыб, а хвост, острый как лезвие, с силой хлестал по корпусу корабля. Если бы не то, что Шэнь Цзисяо пригвоздил его к борту, оно уже вырвалось бы на свободу.

Море вокруг стало алым от крови — их обоих.

Шэнь Цзисяо не был уверен, где у химеры уязвимое место. Поглотив столько существ, она, возможно, имела не одно сердце и не один мозг. Ему оставалось лишь выжать из себя последние силы и биться до конца.

Пока чудовище наконец не замерло.

— Всё… — прохрипел он, едва держась на плаву. Схватившись за цепь, свисавшую с борта, Шэнь Цзисяо медленно поплыл вверх.

Из воды показалась головка маленькой медузы.

Духовная сила Тан Ю тоже была на исходе.

Но когда Шэнь Цзисяо поплыл вверх, он из последних сил выделил ещё каплю силы разума и подхватил русала.

— Спасибо, — поднял взгляд Шэнь Цзисяо.

— Не за что… — с трудом ответил Тан Ю, едва шевелясь.

К удивлению Шэнь Цзисяо, медуза вытянула наверх и тело химеры.

— Отдохни немного, русал, — сказал Тан Ю.

Он уложил чудовище на палубе и прикрыл несколькими водорослями.

— Спи спокойно, химера. Спи спокойно, удильщик. Спи спокойно, акула. Спите спокойно, маленькие рыбки…

И тихо добавил:

— Спи спокойно, капитан. Первый помощник. Матрос.

…

— Это твоя жемчужина? — после короткого отдыха Шэнь Цзисяо заметил в обломках что-то светящееся.

— Жемчужина!

Тан Ю, уже восстановив силы, радостно подплыл к ней.

Наконец-то он нашёл свою жемчужину.

Но когда он поднял её духовной силой, то обнаружил, что вместо привычной белой, гладкой и блестящей жемчужины перед ним была кроваво-красная.

Красные жемчужины особенно редки, и он точно помнил, что среди зачарованных им жемчужин не было ни одной такой красной.

Но внутри жемчужины явственно ощущалась оставленная им магия.

…

Он не понимал.

Осторожно держа жемчужину, Тан Ю влил в неё силу и начал просматривать запечатлённые в ней фрагменты памяти.

Кроваво-красная жемчужина испускала густое, тёмное сияние. На стене корабля отразились смутные картины, но медуза не глядела на них, её сознание полностью погрузилось внутрь жемчужины.

Те, что он сделал для Шэнь Цзисяо, были упрощённой версией. Его собственная жемчужина была создана полной, исходной формой заклинания. На её создание ушло много времени, но после завершения в неё были запечатлены не только изображения, но и звуки, и даже эмоции того момента — всё, что он переживал в тот миг.

Русал отдыхал рядом. У него не было интереса к вторжению в чужую частную жизнь, поэтому даже когда несколько фрагментов проецировались вовне, он не смотрел на них, даже намеренно избегал.

Пока не услышал грохочущий рёв.

Жемчужина, мерцая, показывала бурю: молнии рвали небо, волны вздымались до небес, десятки метров водяных стен разрушали всё на своём пути. Огромный корабль на этих волнах был всего лишь маленьким сухим листком, мачты ломались, паруса рвались, крики и вопли тонули в ревущем ветре.

Русал резко распрямился.

Он не мог ошибиться — это был день крушения «Талика».

Но как в жемчужине медузы оказались события восемнадцатилетней давности?

…Хотя, с другой стороны, жемчужина была потеряна здесь, рядом с кораблём. Связь вполне логична.

Но… разве медузы живут восемнадцать лет?

…

— Тан Ю.

Маленькая медуза только что вышла из воспоминаний жемчужины и встретилась с пронзительным взглядом русала.

— Что было записано на этой жемчужине?

http://bllate.org/book/12563/1117632