Готовый перевод Sweet Shot / Сладкий выстрел[❤️]: Глава 6

— Они просто за тебя волнуются…

— Я правда в порядке. Конечно, хён выше, но я уже почти догнал его. К тому же я тренируюсь усерднее, чем он.

И Тэин с гордостью напряг руку. Его крепкие мускулы бугром выкатились под кожей. Мышцы были твердыми, но сама ситуация выглядела по-детски, от чего Сон Хамин усмехнулся.

— Ты что, ребенок?

— Нас с хёном всегда сравнивают, поэтому я много работал.

— Видишь?

И Тэин напрягся еще сильнее и сунул руку прямо под нос Сон Хамину. Тот отпихнул ее, веля прекратить.

— Но ты и сам довольно…

— Эй… не трогай.

— Накачаннее, чем я ожидал?

И Тэин с удивлением потрогал собственное плечо.

— Это все из-за того, что в армии пришлось много копать.

— Ого, наш пухленький малыш теперь фанат фитнеса?

— Эй, хватит трогать…

Сон Хамин всегда занимался спортом регулярно. Каждое утро он выходил на пробежку, а если не получалось, перед сном прыгал на скакалке по две тысячи раз. Но генетически его тело не было предрасположено к быстрому росту мышц, так что о кубиках пресса, о которых все твердили, он и не мечтал. Только после того, как он день и ночь копал в армии, у него наконец прорисовался сухой рельеф.

Смахнув руку И Тэина, Сон Хамин сменил тему.

— Кстати, у тебя разве нет машины?

Проехавшая мимо иномарка напомнила ему об этом. Он вспомнил, как вчера И Тэрим уехал на дорогом авто, а И Тэин поехал с ним на автобусе.

— Права у меня есть.

— У твоего хёна есть машина.

— В Америке хён начал водить машину в восемнадцать лет.

— Оу…

— Мне тоже предлагали купить машину, но только с личным водителем. Я отказался. Взбесило прямо.

— Почему?

— Да как я буду с водителем разъезжать? Противно же. Он бы и в универ за мной хвостом таскался, что бы друзья сказали?

«Сказали бы просто, что ты богатый молодой господин…» — подумал Сон Хамин, но, понимая его чувства, молча кивнул.

Тем временем И Тэин вдруг замер и, словно что-то осознав, повернул голову к другу.

— Кстати, ты встречался с хёном?

— Что?

— Ну, не было похоже, что вы сегодня впервые увиделись.

«А-а-а…»

— Мы вчера столкнулись в университете.

— Правда? И он тебя сразу узнал?

— Да… Это было неожиданно. Сначала прошел мимо, не узнав, но потом все же признал.

— Ну, он тебя обожал. Видишь, я же говорил? Этот парень обычно не запоминает ни лиц, ни имен. Точнее, он просто не утруждает себя этим.

Вспомнив, как И Тэрим назвал Шин Угёна «Джэгёном», Сон Хамин негромко рассмеялся.

— Мы еще мельком виделись вчера на вечеринке первокурсников.

— В Тэхакро?

— Да.

— Серьезно?

— …Он даже дал мне немного карманных денег.

Сон Хамин пошарил в кармане и достал бумажник. Купюры, которые вчера всучил ему И Тэрим, были все еще там. Шин Угён предлагал потратить их на «во втором заходе», но Сон Хамин не смог этого сделать и даже в пьяном угаре упрямо протянул свою карту. Хотя сам он этого не помнил, так как отключился.

— Карманные деньги? Очуметь. Слушай, это круто. Давай его теперь доить по полной.

Глаза И Тэина тут же сверкнули, как у гиены. Сон Хамин спрятал кошелек за пазуху и покачал головой.

— Нет.

— В смысле «нет»? У нашего хёна денег куры не клюют. Трать спокойно. И еще проси.

— Нет.

Сон Хамин решительно мотнул головой. Это были деньги, которые он ни за что не мог потратить впустую. Он не мог разбазаривать то, что получил от него.

И Тэин с недоверием посмотрел на Сон Хамина, который прятал кошелек, словно там был спрятан ценнейший мед. Выпустив смешок от абсурдности ситуации, он с серьезным видом потер подбородок.

— Кажется, хён и правда считает тебя родным донсэном.

— …

— Даже деньги на карманные расходы дает. Он их даже родному донсэну не дает.

И Тэин издал какой-то сдувшийся смешок, явно будучи сильно удивленным. Услышав его слова, Сон Хамин почувствовал горечь, но бережно убрал бумажник обратно. Ничего не ответив, он перевел взгляд на окно, горько улыбнувшись. Он сам казался себе таким же нелепым, каким его видел И Тэин. Другие наверняка посчитали бы смешным то, как бережно он хранит деньги, предназначенные для трат. Но он ничего не мог с собой поделать.

Даже если бы это были не деньги, а любая другая вещь, полученная от Тэрима, она была бы бесценна. Будь то даже несъедобная фасолина. Все, чего касалась его рука, становилось для него дорогим.

Это и была его безответная любовь.

***

После демобилизации Сон Хамин решил, что ему нужно найти подработку.

Семья Сон Хамина была самой обычной. Дом, родители и финансы… все среднестатистическое. Будучи таким заурядным, Сон Хамин в детстве никогда не беспокоился о деньгах.

Задумываться о заработке он начал, когда рядом с продуктовым магазином его матери стали один за другим открываться супермаркеты и круглосуточные минимаркеты. С развитием приложений по доставке еды и усилением конкуренции продажи в их магазине заметно упали. Мать Сон Хамина убеждала, что о деньгах волноваться не стоит, но он не мог не слышать, как родители ругаются каждую ночь. Все потому, что отец, попавший под сокращение, спустил все выходное пособие на бирже. Что еще хуже, он опустошил сберегательный счет, отложенный на обучение Сон Хамина, чем привел мать в ярость. Слушая их ссоры каждую ночь, Сон Хамин втайне начал искать подработку. Он решил еще до демобиляции, что если не на учебу, то хотя бы на карманные расходы заработает сам.

Но мать Сон Хамина была крайне обеспокоена. После окончания школы он на месяц заперся в своей комнате. Он не хотел выходить и с огромным трудом заставлял себя показаться на улице. Даже одна прогулка по району давалась тяжело и вызывала одышку. Это была социальная тревожность и паническое расстройство. Самый мрачный период в жизни Сон Хамина.

Конечно, как только он решил сесть на диету, то вложил в это все силы. Похудеть было непросто, поэтому он даже пошел в армию, но и там пришлось туго. Он не ладил с людьми и иногда в одиночестве убегал в туалет, чтобы освободиться от мрачных мыслей, когда становилось совсем невмоготу. Бывали моменты, когда старослужащие издевались над ним, но по сравнению со школой это было терпимо. Он должен был сделать хоть что-то, чтобы стать новым человеком. Эта решимость была единственным прорывом, помогавшим ему пережить темные времена. Терпя все это, он иногда задумывался о хёне, с которым, как он думал, больше никогда не увидится. Он часто задавался вопросами, как он поживает и каким человеком стал.

История его безответной любви была долгой.

— Хён, эти часы тебе не подходят.

Они все вместе обедали в студенческой столовой.

От внезапного голоса Шин Угёна Сон Хамин прервал свои блуждающие мысли и поднял глаза.

Ынсу отсутствовала из-за дел в студенческом совете, поэтому за столом сидели только Сон Хамин, Шин Угён и Чэрин. Шин Угён, перестав жевать свой свиной шницель, уставился на часы на запястье Сон Хамина. Тот тихо опустил левую руку, лежавшую на столе.

— Правда? …Это мама мне подарила.

Те самые часы на кожаном ремешке, которые мама надела ему на руку в самый мрачный период его жизни.

Сон Хамин неловко улыбнулся. Лицо Шин Угёна тут же застыло.

— О, вот как? Извини, хён. Я не хотел сказать, что они странные. Просто подумал, что кожа слишком износилась.

— Это же «Tarullo», — тихо произнес Шин Угён.

— Эй, хватит болтать, ешь давай.

Чэрин сердито зыркнула на Шин Угёна, который, кажется, совершил оплошность.

— Все нормально. Они и правда старые.

Прошло уже несколько лет. Мать надела их ему с тяжелым сердцем. Чтобы скрыть шрамы на запястье. С тех пор он носил их везде и всегда. Никто не знал этого секрета. Кроме родителей.

— Хён, когда у тебя день рождения? Я куплю тебе новый ремешок.

— Все хорошо. Не бери в голову.

Сон Хамин успокоил Шин Угёна, который виновато пытался загладить вину. Чэрин, которая до этого молча ела, вмешалась.

— Не потакай этому придурку, оппа. Он иногда слишком много о себе мнит.

— Эй, да что я сделал? Хён сказал, что все нормально…

— Ты не помнишь, как в прошлый раз из-за тебя оппа отключился, потому что ты принуждал его пить?

— …Да. Прости.

— Оппа, ты должен устроить ему взбучку, если он снова начнет так себя вести. Этого парня нужно время от времени приструнивать.

Чэрин говорила с абсолютно бесстрастным лицом. На ее резкий совет Сон Хамин тихо ответил коротким:

— Ммм…

Чэрин была крайне прямолинейной, но из всей их троицы и самой внимательной. Ее слова всегда звучали грубо, но в них не было злобы. Даже Шин Угён, который препирался больше всех, не обижался на ее тон. Чэрин была буквально как дрессировщик, держащий поводья, а Шин Угён — как резвый жеребенок. Возможно, потому что они были лучшими друзьями еще со школы, у них была отличная химия. Говорили, что они вместе играли в группе еще до поступления в университет. Сон Хамин вспомнил, как Шин Угён распинался об их долгой истории, рассказывая, что они создали группу вместе с И Тэином еще до вуза, а потом уже организовали университетский клуб.

— Хён, что ты делаешь после занятий? Хочешь пойти в клубную комнату вместе?

— Нет, у меня подработка.

— Что? У тебя есть подработка?

Когда Сон Хамин подал документы на восстановление в университете, из которого уходил в академический отпуск, и сказал, что будет подрабатывать, его мать бесконечно волновалась, но не показывала этого при нем. Хотя она и скрывала чувства, Сон Хамин все равно догадывался.

— Да. Я подрабатывал еще до того, как вернулся к учебе.

— Вау. Ну ты и даешь, хён. Ты прямо образец для подражания.

— А что за работа? — спросила Чэрин, которую обычно ничего не интересовало.

Шин Угён тоже выглядел любопытным.

— Ничего особенного… Просто в круглосуточном магазине.

— Где?

— В Тэхакро. В ночную смену.

— Должно быть, это тяжело. Почему бы тебе не заняться репетиторством или чем-то таким?

— Я не силен в том, чтобы обучать других.

http://bllate.org/book/12559/1315318