Готовый перевод Pheromone off. / Без феромонов [❤️]: Глава 5

— Ты сумасшедший, осмелился его тронуть?!

Не утруждая себя выяснением обстоятельств, Сон Сухён незамедлительно обрушил свою месть. Удар пришелся сначала в бок, потом по лопатке. Он бил без малейшего снисхождения. Грудь Хаджина сжало, и из него вырывался сухой кашель. Он ударился лицом о мраморный пол, сжимая губы, которые, казалось, вот-вот разорвутся. Но даже несмотря на это, он все же протянул руку, схватил телефон и завершил звонок.

Однако Сон Сухён не обратил внимания на его действия, и избиение продолжалось с прежней жестокостью. Давно знакомая боль поглотила все тело. От бесконечных ударов зрение Хаджина поплыло. Сквозь мутную пелену он уловил холодный, равнодушный взгляд Сон Ёну, наблюдающего за происходящим.

— Ха-а…

Никем не услышанный приглушенный стон Хаджина растворился.

«Надоело», — подумал он, плотно закрыв глаза и прикрыв лицо руками. И бесконечное насилие, и это презрение. Ему все это до смерти осточертело.

***

Квон Саён вошел в сердце Хаджина шесть лет назад, когда тот только переступил порог средней школы. Тогда Хаджину было четырнадцать, а Квон Саёну — двадцать четыре. На тот момент они еще не встречались с Сон Ёну. Поскольку их семьи постоянно общались, то они с детства были неразлучны, и со стороны казалось, будто они созданы друг для друга.

Поэтому их частые визиты в гости друг к другу были обычным делом, и тот день не стал исключением. Хаджин столкнулся с Квон Саёном, когда тот пришел к Сон Ёну. Квон Саён излучал такую же подавляющую ауру, как и сводные братья Хаджина, поэтому он, увидев его, оробел. При каждой встрече с дедушкой тот неизменно гордо говорил: «Мой второй внук, несносный сорванец». Конечно, это было не критикой, а своеобразным проявлением любви, но маленький Хаджин воспринимал его слова буквально.

Ко всему прочему, оказалось, что Квон Саён выше Сон Сухёна и имеет более крепкое телосложение с характерной холодной внешностью. Для существа, вечно живущего под пятой альф, подобная робость была неизбежна.

***

В тот день он сидел на веранде Юджондже, увлеченно читая. Он, непринужденно откинувшись в кресле, и погруженность в книгу напоминали классическую живопись. В этот момент золотистые лучи солнца залили веранду, легкий ветерок принес прохладу и нежный аромат, сливаясь в идеальную картину. С порывом ветра Хаджин уловил необыкновенно приятный запах. Впервые он узнал, что ветер может пахнуть. Поскольку он не чувствовал феромонов, это должно было быть смешением естественного аромата тела и духов. Этот насыщенный запах задержался в его носу, и он подумал, что он удивительно подходит этому человеку.

Взгляд Хаджина невольно задержался на нем, ведь он знал, что именно ему Сон Ёну отдал свое сердце. Среди множества ухажеров, доминантных альф обоих полов, которых Ёну обычно встречал с пренебрежением, Квон Саён был единственным, за кем он сам активно ухаживал и к кому проявлял нежность.

Сначала Хаджину просто было любопытно, что же это за человек, который смог покорить гордеца Ёну. Но одного взгляда издалека хватило, чтобы понять причину. Его лицо было словно вылепленное самим творцом: глубокие глаза, четкий контур челюсти, прямой нос и идеальные губы. Но больше всего поражала исходящая от него аура, которая была не сравнима ни с кем другим. Однако Хаджина пленила не эта ослепительная красота.

***

— Ты чего тут околачиваешься?

Как раз когда Хаджин украдкой наблюдал за Квон Саёном, сзади неожиданно появился Сон Сухён. Хаджин вздрогнул и поспешно отпрянул в сторону, уступая ему дорогу.

Сухён обернулся, проследив за направлением взгляда Хаджина. Когда он увидел Квон Саёна, то тут же нахмурился.

— Блядь… Ты что тут вытворяешь?

— Я… я ничего…

— Я спрашиваю, на что ты так уставился?

Лицо Сон Сухёна исказилось от раздражения, и он отвесил Хаджину подзатыльник. Хотя Хаджин всего лишь смотрел издалека, он тут же опустил голову и принялся извиняться.

— Простите…

В те годы Хаджин был еще ребенком и должен был использовать почтительные формы речи с братьями, которые были старше его на десять лет. Таков был приказ Сон Сухёна.

— Ты смотришь, как омега в период эструса.

— Нет…

— Ты ничтожный бета, а глаза завидущие. Разве мужчине-бете положено глазеть на других мужчин?

— Нет, нет, — тихо повторял Хаджин, но Сухён даже не слушал его.

— Грязный ублюдок, воображаешь себя омегой?

—…

— Грязная кровь всегда выдаст себя.

Сон Сухён снова ударил Хаджина по голове, осыпая его оскорблениями и проклятиями. Доминантные альфы обладали совершенно иной генетической структурой, чем беты, поэтому даже простой удар или взмах руки превосходил по силе обычные. После двух ударов у Хаджина зазвенело в ушах, и казалось, что барабанные перепонки вот-вот лопнут. У него даже в уголке губ выступила кровь.

— Что ты творишь?

Похоже, услышав шум, Квон Саён, который читал на веранде, незаметно подошел к ним. Хаджин вздрогнул и поднял голову, услышав этот теплый низкий голос прямо рядом с собой. Он был так высок, что Хаджину пришлось запрокинуть голову, чтобы разглядеть его лицо.

— Разве не видишь? Воспитываю бесполезного пса нашего дома.

Сон Сухён спокойно произнес это, играючи теребя волосы Хаджина. От его грубых движений Хаджин пошатнулся. Мальчику стало очень стыдно, и он опустил голову.

— …Ты издеваешься над ребенком, который намного младше и слабее тебя?

— Что?

Однако последовала неожиданная реакция. Обычно те, кто видел жестокость Сон Сухёна, либо присоединялись, либо делали вид, что ничего не замечают, но Квон Саён оказался другим.

— Я спрашиваю, ты применяешь грубую силу к тому, кто намного младше и меньше тебя?

— Что? Грубая сила?

— Хватит уже позорить имя председателя Сона.

Квон Саён бросил холодный, полный отвращения взгляд. У взбешенного Сон Сухёна покраснело лицо, но Квон Саён проигнорировал его и молча посмотрел на Хаджина, у которого из уголка губ текла кровь. Это был взгляд, лишенный всякой жалости или доброты, но для Хаджина этот момент, когда тот взгляд остановился на нем, стал первым проявлением доброты, которое он испытал.

— Иногда разговариваешь, как собака.

— Может, тебе стоит пересмотреть свои глупые выходки.

— Что?

— В последнее время ходят слухи о наркотиках, связанных с твоей компанией, — ровным голосом произнес Квон Саён. — Думаю, секретарь председателя уже получил сообщение. В любом случае, он и так в ярости из-за твоего прошлого позора. Ты как, в порядке?

Лицо Сон Сухёна, до этого пылающее яростью, мгновенно побелело. Возможно, из-за неожиданной новости, он разжал пальцы, отпустив волосы Хаджина, и поспешно достал телефон. Он резко замер, бросив на Квон Саёна взгляд, полный ненависти, и сквозь зубы процедил:

— Сукин сын…

Видимо, обеспокоенный грядущими последствиями, Сон Сухён быстро набрал чей-то номер и ушел. Когда он скрылся из виду, Хаджин облегченно вздохнул, будто только что избежал смерти. Но он тут же осознал, что остался наедине с Квон Саёном. Напряжение, что оставило его секунду назад, снова накатило, и он, затаив дыхание, осторожно поднял взгляд.

— Ты омега?

Это был неожиданный вопрос. Обычно Квон Саён не обращал внимания на окружающих. Это было то, что в последующем он спрашивал при каждой их встрече.

— …Нет… Бета…

— Мнм.

Квон Саён равнодушно кивнул, долго разглядывая его. На его обычно бесстрастном лице вдруг появилось легкое удивление.

— Ты в курсе, что у тебя кровь?

Он указал на свой уголок губ. Хаджин ахнул и поспешно вытер губы. Низко поклонившись, он почтительно поблагодарил того, кто помог ему.

— Спасибо.

— За что?

— Просто… вы помогли мне…

Квон Саён молча изучал его какое-то время, скользя взглядом по неопрятному виду Хаджина.

— Не благодари…

—…

— Иначе и быть не могло.

Его холодный ответ на благодарность лишил Хаджина дара речи, путая его мысли.

«Иначе и быть не могло?»

С самого детства его унижали и обижали те, кто сильнее и выше по статусу. Он даже никогда не думал, что кто-то может просто взять… и остановить это.

Хаджин застыл, молча уставившись на него. В этот момент на лестнице появился Сон Ёну, который направлялся к ним. Они обменялись парой фраз с Квон Саёном, а потом вместе вышли из Юджондже. Смотря, как они естественно сливаются в гармонии, Хаджин подумал:

«Он самый разумный из всех доминантных альф, которых я встречал. И это впечатляет больше, чем любая показная роскошь…»

***

Вопреки внешности, Квон Саён был человеком рациональным, но при этом холодным. Иногда при встрече он даже не помнил, кто такой Хаджин. Он знал, что в Sungsan Group есть незаконнорожденный сын, но не особо вникал в его личность, естественно забывая даже его пол.

Хаджин и не надеялся, что Квон Саён запомнит его. Ему хватало возможности наблюдать за ним издалека. Когда он услышал об их с Сон Ёну отношениях, то подумал:

«Ну вот и настал этот день».

Он предвидел это и тихо страдал в одиночестве. Конечно, Хаджин никогда не выставлял на обозрение своих чувств, ведь если бы кто-то заметил, то он даже представить не мог, что бы его ждало.

http://bllate.org/book/12558/1117216