Готовый перевод Deflection / Отклонение [❤️]: Глава 17

— Ты хочешь сказать, что тебя и господина Чи Ёно связывают такие отношения!

— Дай определение «таким отношениям».

— Отношения, в которых вы провели вместе твой восприимчивый период. Физическая… связь.

В покрасневших глазах До Сехёна стояли слезы. Со Хонён знал, что Сехён влюбился в него первым. Если и было что-то, запечатленное в его сознании еще до того, как у него сформировалось собственное «я», то это было имя Со Хонён.

Сладкий цветочный аромат коснулся носа Со Хонёна. Запах роз с каплей меда. Это был характерный аромат доминантного омеги До Сехёна.

— Ха-а…

Со Хонён издал короткий, пустой смешок. Феромоны омеги вырываются наружу во время эмоциональных потрясений так же интенсивно, как в эструс. До Сехён сам напридумывал лишнего об отношениях Со Хонёна и Чи Ёно, сам же в это поверил и теперь допрашивал его.

Объясняться было слишком лень. Вместо этого Со Хонён закатал рукав рубашки. Когда он потянул ткань, запонка отлетела, но он не обратил на это внимания и подвернул рукав пару раз. На вздувшейся вене отчетливо виднелся след от инъекции и багровый синяк вокруг него.

— Я вкалывал подавители прямо в вену. Вот почему на графике резкий спад ближе к вечеру.

До Сехён, открыв рот от шока, бессильно опустился на свое место. Пока Со Хонён поправлял рукав, он ровным тоном задал вопрос лишившемуся дара речи жениху:

— До Сехён, хочешь услышать секрет, о котором не знает даже твой отец?

— …

— Доминантные признаки не всегда передаются от доминантных родителей. И наоборот. Есть небольшой шанс, что у рецессивных родителей проявится доминантный потомок.

— …Это азы полового воспитания, — с раздражением ответил До Сехён, не понимая, зачем Со Хонён преподносит общеизвестные факты как великую тайну.

— Не нужно копаться в учебниках. Доказательство прямо перед тобой.

— …Что?

— Моя биологическая мать была рецессивной омегой.

Этого не может быть. Учитывая негласное правило TG о наследовании только доминантными альфами, председатель Со обязан быть доминантным, а госпожа Юн Сона — определенно доминантная омега. В голове До Сехёна замелькали расчеты, когда он сопоставил образы Со Хонёна и Юн Сона, которые были совершенно друг на друга не похожи.

— Она бесплодна, наша дорогая госпожа Юн Сона.

Заметив проблеск осознания на лице До Сехёна, Со Хонён самодовольно усмехнулся.

— У моего отца было около трех любовниц, и он тайно проверял признаки плода у каждой. Я, обладатель доминантных генов, оказался единственным, кто выжил.

Запах роз заполнил комнату. Феромоны До Сехёна, подавленного тяжелой правдой, хаотично кружили в воздухе.

— Это значит, что у меня нет причин заключать брак именно с доминантным омегой. Не заставляй меня задумываться, почему я выбрал тебя. Я согласился на этот брак только для того, чтобы не усложнять себе жизнь.

— …

— А Чи Ёно? Я же сказал, он просто «фикус», который прилежно делает свою работу.

— …Он правда для тебя просто «фикус»?

До Сехён задал этот вопрос совсем тихо, едва сдерживая обиду.

— Что?

— Я знал о Чи Ёно еще до того, как мы начали встречаться. Ты всегда искал его взглядом. Наверное, ты сам этого даже не замечал.

Три года назад все начиналось с «господина Чи Ёно», но теперь это был просто «Чи Ёно». Потеря одного вежливого обращения сократила дистанцию настолько, что секретарь стал частью повседневной жизни Со Хонёна.

«О, так ты и есть господин Чи Ёно? Хонён тебя загонял, да? Ты, должно быть, очень устал. Выглядишь измотанным».

Восемнадцать лет. Столько времени До Сехён вращался вокруг Со Хонёна, чтобы стать ближе. Поэтому при первой встрече с Чи Ёно он не смог скрыть неприязни.

— До Сехён, хватит.

Со Хонён, терпевший тяжелые феромоны омеги, кажется, достиг предела. Хотя для него, только что пережившего восприимчивый период, это могло быть опасно, До Сехён, снедаемый эмоциями, не мог остановиться.

— …Хён, ты когда-нибудь смотрел в глаза Чи Ёно?

— Нет причин для этого, — без малейших колебаний сухо ответил Со Хонён, потирая напряженный лоб.

Взгляд До Сехёна задрожал. Обида за неразделенные чувства и затянувшаяся привязанность перехлестнули через край. Имея такой же взгляд, До Сехён мгновенно узнал в Чи Ёно собрата по несчастной любви.

Почувствовав облегчение от того, что Со Хонёна совершенно не интересуют глаза Чи Ёно, До Сехён тут же осознал: его собственное сердце зарыто где-то глубоко на морском дне, словно песчинка, не знающая света.

«Он тебе нравится, хён».

Он почти завидовал этим волнам.

***

Эта жалкая, определяющая десятилетие безответная любовь началась с чего-то похожего на восхищение.

«Раз уж на то пошло, Чи Ёно не просто бета. Он бета, который затмевает альф».

В свой первый рабочий день, услышав, как Со Хонён защищает его, Чи Ёно поклялся никогда не бросать тень на репутацию начальника. Хотя слова Со Хонёна могли быть продиктованы иными мотивами, это первое признание после долгих лет сурового осуждения оказалось неожиданно мощным.

Словно птенец, разбивший скорлупу и инстинктивно следующий за первым, кого увидит, Чи Ёно последовал за Со Хонёном.

Через месяц после вступления в должность Чи Ёно, внимательно слушая на совещании, без остановки строчил что-то в блокноте. В то время как всех вокруг поглотила утренняя понедельничная апатия, только он один не терял рвения.

— На этом пока все. Операционному отделу остаться для обсуждения.

Когда после слов Со Хонёна остальные поднялись, чтобы уйти, Чи Ёно, не зная, стоит ли ему следовать за ними, нервно огляделся.

— Господин Чи Ёно, ты тоже можешь идти, — произнес Со Хонён, и несколько пар глаз тут же уставились на Чи Ёно.

— А, да.

«Уф, надо было выйти вместе со всеми… Зачем я сидел там как идиот?»

Пряча покрасневшее лицо, Чи Ёно схватил блокнот и поспешил к выходу. В спешке ручка, плохо прикрепленная к обложке блокнота, упала на пол.

— Ой… П-простите!

Ручка подкатилась прямо к ногам другого сотрудника. Что за нелепая комедия? Лезть под стол, чтобы забрать ее, было бы слишком стыдно, поэтому Чи Ёно решил вернуться за ней после совещания и пулей вылетел из кабинета.

Какая суматоха с самого утра. Вернувшись за свой стол, Чи Ёно сидел в прострации.

— Чи Ёно, пойдем перекурим.

— Что? А, да.

Прежде чем он успел собраться с мыслями, его наставник, Ан Минхёк, потащил его в сад на крыше на перекур. Ан Минхёк вытаскивал его вот так по несколько раз в день.

Чи Ёно никогда не курил и терпеть не мог этот запах, рефлекторно начиная кашлять. В детстве он кашлял специально, чтобы выгнать отца, который постоянно курил дома, и эта привычка укоренилась в нем. И даже во взрослом возрасте он неосознанно начинал кашлять при виде сигарет. В университете он ловко избегал приглашений покурить, но то, что его первый наставник оказался заядлым курильщиком, стало злой шуткой судьбы.

— Все еще не куришь?

Ан Минхёк, держа сигарету в зубах, протянул пачку, но Чи Ёно с улыбкой отказался.

— Я воздержусь. Ха-ха…

Такой отказ тоже был частью его работы.

— Ну, как ты? Справляешься?

— Да! Благодаря твоим наставлениям я многому учусь.

— Хорошо. Сейчас самое время все впитывать как губка, — ответил Ан Минхёк и, прикурив сигарету, глубоко затянулся. Чи Ёно уже усвоил, что если задерживать дыхание, когда он выдыхает дым, то можно избежать кашля. Это был навык выживания, отточенный за последний месяц.

— О, исполнительный директор вон там.

— Что? Кхе-кхе…

Застигнутый врасплох словами Ан Минхёка, Чи Ёно случайно вдохнул дым, пока задерживал дыхание, и зашелся в кашле. Проследив за взглядом наставника, он увидел в саду Со Хонёна, который разговаривал по телефону. Видимо, совещание закончилось.

— Ну ты даешь, Чи Ёно. Ты даже дым выносить не можешь, куда уж тебе курить. Как ты собираешься выживать в этом жестоком мире?

— П-прости…

— Ты слишком слабый. Учись курить. Все сплетни в компании узнаются в курилках.

Сверстники поддразнивали его, считая, что он притворяется, ведь в задымленных мясных ресторанах с ним все было в порядке. Чи Ёно ничего не мог поделать с тем, что от сигаретного дыма у него начинала раскалываться голова, а в горле першило и виски сдавливало от боли.

— Все дело в силе воли. В мое время, если сонбэ говорили терпеть, то терпели, а если говорили делать, то делали. Так я и научился курить.

Ан Минхёк работал третий год и только-только избавился от звания «новичка» с приходом Чи Ёно. Чи Ёно поклялся себе, что никогда не станет таким наставником, если у него когда-нибудь появится хубэ в отделе.

http://bllate.org/book/12554/1441721