Готовый перевод Projection / Проекция[❤️]: Глава 3-4

Если украсть наркотики, больше всего проблем будет у самого курьера. А у кого возникнут трудности следом?

Человек, который должен был получить наркотики, был приближенным Шин Джихана. Но даже если доставка немного задержится, ни ему, ни самому Шин Джихану это не доставит неудобств. На самом деле пострадает тот, кто должен отвечать за ошибки курьера. Иными словами, ответственный за логистику — так называемый «распределитель».

— Дхарма…

Через клуб распространялись различные виды наркотиков. Проблемный «кристалл» находился в зоне ответственности Дхармы. Как брокер, он отвечал за связь с известным только ему производителем и распределение его продукции внутри страны.

Поскольку поставка вовремя не прибыла, Шин Джихан наверняка связался с Дхармой. Тот, вероятно, получил серьезный нагоняй. Если говорить о тех, кто больше всего пострадал от этого инцидента, то это определенно курьер и Дхарма.

Седжу поднялся и проверил ноутбук Хэуна. Он просмотрел переписку курьера в мессенджере, где тот жаловался другу на возмутительное поведение начальника. Поскольку нельзя было прямо назвать его брокером, он использовал слово «начальник», но очевидно имел в виду Дхарму. В голове Седжу вдруг появилась мысль о «совместной гибели» — возможно, курьер нацеливался именно на Дхарму.

*В тексте использовано китайское идиоматическое выражение, которое используется в корейском языке — 동귀어진 (同歸於盡). Дословно означает «вместе вернуться в небытие» или «совместная гибель». Подразумевает ситуацию, когда обе стороны уничтожают друг друга или вместе идут к гибели.

Как только эта мысль возникла, Чон Седжу нахмурился от нахлынувшей головной боли. Он лег на диван и закинул ноги на подлокотник. Проведя некоторое время в раздумьях, он взял со стола телефон.

Дело принимало неблагоприятный оборот. Как ни крути, это не имело отношения ни к Шин Гёёну, ни к Шин Джихану. Задача Чон Седжу заключалась в устранении проблем, вызванных действиями тех, кто наносил ущерб организации. Раз наркотики были возвращены, его работа завершена. Дальнейшее расследование ничего не даст.

К тому же, если это действительно была попытка курьера навредить Дхарме, то вмешиваться дальше не имело смысла. Ведь Дхарма не был членом организации.

Чон Седжу провел пальцем по экрану, собираясь сделать звонок, но после долгого колебания он так и не нажал на вызов. Вместо этого он начал массировать виски, стараясь унять пульсирующую боль.

В течение всего допроса курьер упорно твердил, что лишь выполнял приказы «вышестоящего». И тем, кто отдал ему приказ, был Дхарма. Курьер взвалил всю ответственность на него. В этом уже не оставалось сомнений.

Тогда оставалось лишь два варианта: либо курьер намеренно оклеветал Дхарму, давая такие показания, либо Дхарма действительно использовал его. Первый вариант казался более правдоподобным, ведь если бы наркотики украли, больше всех пострадал бы именно Дхарма. Но вряд ли он стал бы создавать себе такие проблемы.

К тому же, личность производителя известна только Дхарме. Он единственный посредник. Если бы кто-то другой захотел получить наркотики, он мог бы просто наладить новую сделку. Объем производства можно было увеличить, так что необходимости красть предназначенный Шин Джихану товар не было.

Все улики указывали на то, что курьер действовал в одиночку. Но почему…

— Блядь, — выругался он и встал с дивана.

Игнорируя косые взгляды членов команды, он достал пачку сигарет и зажигалку из пиджака, перекинутого через спинку стула. Ему нужен был глоток свежего воздуха. Но в мастерской не было ни одного окна, так что ему пришлось выйти в коридор и спуститься по лестнице.

Несмотря на обшарпанный вид здания, мастерская охранялась хорошо. Пройдя через железную дверь и две входные двери с системой распознавания радужной оболочки глаза, он вышел на улицу. Обойдя здание, он сел на корточки в переулке, где стояла жестяная банка, используемая в качестве пепельницы.

Взъерошив и без того уже растрепанные волосы, он зажал сигарету в зубах, собираясь прикурить. Но в этот момент он вдруг услышал шаги. Чон Седжу бросил взгляд в ту сторону, откуда кто-то шел, и тут же нахмурился. Он встал и закрыл зажигалку. Звук крышки зажигалки Zippo, прозвучавший в тишине, привлек внимание парня, проходившего мимо с газетой в руках.

—…

Их взгляды встретились. Чон Седжу усмехнулся и ударил ладонью по лбу.

— Эй…

—…

Холодный взгляд скользнул по Чон Седжу. Он смял сигарету, которую держал во рту, и швырнул ее в жестяную банку, сделав шаг вперед. Седжин, который до этого безучастно смотрел на него, вздрогнул и отпрянул. В руках у него была сложенная газета с объявлениями. Седжин поспешно спрятал газету за спину и опустил голову.

— Я же велел тебе учиться.

Это было уже слишком. Утром он вернул пытавшегося сбежать Седжина обратно в школу, но стоило ему лишь отвернуться, как он снова сбежал. Мальчишка шатался по району, как бездомный щенок. 

Чон Седжу потерял дар речи. Его взгляд словно говорил: «Ты в своем уме?» Седжин, казалось, почувствовал неловкость, сжал губы и отвел глаза. Он стиснул зубы, воспользовавшись правом хранить молчание.

— Когда ты сбежал?

—…

— Я спросил, когда ты сбежал? Не вздумай врать, говори правду.

От его ледяного тона Седжин нахмурился и поднял на него глаза. Он снова замер, столкнувшись с выражением лица, которое было еще холоднее его слов. Казалось, Седжин был слишком предсказуем, и все его мысли были видны как на ладони.

«Кто ты такой, чтобы лезть в мою жизнь? Сам прячешься в переулке, куришь, а мне указываешь, идти в школу или нет…»

Казалось, Чон Седжу мог прочитать все его мысли. Он приподнял бровь, пристально глядя на Седжина. Тот пытался избежать этого взгляда, но в конце концов не выдержал невидимого давления.

— После обеда… — сквозь зубы процедил он.

— О, значит, до обеда ты все-таки был в школе? Какое достижение, — бросил насмешливо Седжу и выхватил газету из рук Седжина.

Учебников с тетрадями у него никогда не было видно, зато объявления о работе он старательно обводил кружками и крестиками подходящие варианты.

«Так, если он вышел после обеда, то это примерно около часа дня, а сейчас всего лишь два».

В мыслях Чон Седжу выстроилась временная шкала, и он вдруг осознал несоответствие. Швырнув газету на землю, он резко подошел ближе к Седжину.

— Ч-чего тебе?!

Наклонившись, Седжу сунул руку в карман его брюк. Застигнутый врасплох, Седжин попытался вывернуться и отпрянуть, но его сил явно не хватало, чтобы противостоять мужчине.

Большой ладонью он скользнул по внутренней стороне бедра, проверяя карманы. Они были пусты. Тогда он полез в карман худи и вытащил предоплаченный телефон, который сам же и дал Седжину. Разблокировав экран, он открыл историю звонков.

Там были вызовы на неизвестный номер — в 9:58 и 10:29.

— Отдай!

Седжин потянулся, чтобы вырвать телефон, но Седжу поднял руку выше, не давая ему дотянуться. Он достал свой собственный телефон, открыл браузер и вбил в поиск номер, который был в исходящих у Седжина. Мгновенно появились результаты: название ближайшего ресторана и несколько сомнительных объявлений о работе. Похоже, Седжин звонил по тем самым вакансиям.

Но утром, когда он уходил в школу, в его руках ничего не было. Школа уж точно не раздает газеты типа «Барахолка», а значит, после ухода Седжу он сбежал с уроков, чтобы где-то раздобыть ее.

— Эй!.. — возмущенно закричал Седжин.

В голове Чон Седжу появилось представление о том, как Седжин провел свой день. После того, как Седжу притащил его в школу, он дождался, пока тот уйдет, и ушел из школы, чтобы раздобыть газету с объявлениями. После того, как он вернулся обратно, то забил на учебу и начал искать подработку. Когда пришло время обеда, он поел и ушел.

На секунду Седжу даже подумал, что Седжин может избегать школу из-за травли, той шайки, но нет. Если бы это было так, то он бы сбежал сразу, как только Седжу ушел, а не сидел бы там, как постоянный клиент, ждущий открытие любимого кафе, чтобы поесть и только потом уйти.

Для Чон Седжу, который в свое время с легкостью занимал первые места на национальных экзаменах, такое поведение было неприемлемым. Будь Седжин его младшим братом, ему точно не поздоровилось бы после такой выходки.

Как вообще можно вот так бессмысленно прожигать жизнь? Конечно, вокруг него, особенно в «Shrine Capital», хватало тех, кто пустил все на самотек и разрушил себя. Вот только Чон Седжу не мог просто сидеть сложа руки и позволить, чтобы Седжин стал одним из них. Как бы все у них ни начиналось, сейчас это был ребенок, находившийся под его защитой. Он не мог просто стоять и смотреть, как тот использует школу как бесплатную столовую, пренебрегая своими возможностями.

— Эй, это мое! Зачем ты рвешь?! — яростно закричал Седжин, когда Чон Седжу поднял газету и стал ее рвать.

Его белая кожа была настолько тонкой, что казалась прозрачной, и стоило ему немного завестись, как уголки глаз сразу начинали краснеть. И сейчас, с покрасневшими глазами, выглядя так, словно он вот-вот заплачет, он уставился на Седжу. Конечно, это ни капли не пугало.

— Ты не хочешь снова увидеть маму? — спросил Седжу, встречаясь с ним взглядом. В его голосе звучала угроза.

—…

Услышав его вопрос, Седжин стиснул зубы, отчего тонкая линия его подбородка, которая еще не приобрела ясно выраженной мужественности, проступила еще отчетливее. Он уставился на Чон Седжу снизу вверх.

— Кажется, я говорил, что отвезу тебя к маме, только если ты будешь хорошо учиться, пока живешь у меня. По-твоему, разве это называется «хорошо учиться»?

— Ха-а…

Похоже, слова Чон Седжу прозвучали для Седжина как занудное нравоучение. Он коротко вздохнул и с раздражением откинул волосы назад. Неухоженные длинные волосы растрепались, а кошачий разрез глаз стал заостренным.

— Что вообще значит «хорошо учиться»? — спросил Седжин. — Разве не достаточно просто отмечаться?

— Это значит вставать рано, приходить без опозданий, не прогуливать, слушать уроки внимательно, оставаться на дополнительных занятиях. А не заниматься ерундой, как ты, и приходить туда, чтобы только поесть.

— Какие еще дополнительные занятия?.. Их давно уже нет, — фыркнул Седжин, словно услышал что-то смешное.

Нахмурив брови, он посмотрел на Седжу.

— Ты так говоришь, потому что не знаешь нашу школу. У нас тут на уроках никто не учится. И учителя нормально не преподают, — произнес он, и в его голосе слышалось разочарование. — Вместо того чтобы торчать там целый день, для меня выгоднее просто набрать необходимые часы посещения, а потом уйти на подработку. Мне нужно всего лишь получить диплом. С моей точки зрения, это и есть «хорошо учиться».

— Перестань нести глупости, — оборвал его Чон Седжу, отметая все его оправдания. — Нет, это совершенно не то, что ты себе представляешь.

Хотя Седжин пытался возразить, для Чон Седжу все это звучало как сплошные отговорки. Ученики, которые не учатся, есть в любой школе. А разговоры о том, что из-за атмосферы невозможно сосредоточиться на учебе, были всего лишь оправданием. Если Квон Седжин сам не относил себя к таким «неучам», значит, все зависело только от его желания.

Мысль его была из разряда стариковских, но Чон Седжу был совершенно искренен. Он был тем, кто занимался все выходные в шумном приюте, где в комнате галдели без умолку двадцать детей, и в итоге занимал первые места. Шурша, он скомкал разорванную газету и швырнул ее в жестяной бак.

— Школьная атмосфера, блядь… Она везде одинаковая. Ты и дальше будешь нести ерунду?

— Но это правда!.. — повысил голос Седжин.

Их разговор явно заходил в тупик, и он начинал злиться.

— Директор.

За спиной Седжина появилась огромная тень. Услышав низкий голос, раздавшийся сзади, он резко обернулся. Там стоял мужчина в таком же темном костюме, как у Чон Седжу. Это был Мун Сонхёк.

Мун Сонхёк холодно посмотрел сверху вниз на Седжина, который осмелился повышать голос на Чон Седжу. Его безэмоциональное лицо и холодный взгляд источали угрозу, словно он был готов его убить. Но Квон Седжин не струсил.

— Че уставился? — прищурившись, он бросил взгляд на Мун Сонхёка.

Чон Седжу почувствовал, как у него начала болеть голова.

— Что? — спросил Чон Седжу. Он решил влезть между ними, пока оба, а особенно Квон Седжин, не наговорили лишнего и не создали ему еще больше проблем. — Ты хотел что-то сказать?

Мун Сонхёк с непроницаемым выражением лица повернулся к нему. В его взгляде читался вопрос: «Что-то случилось?». Но, несмотря на это, он ответил ровным, спокойным голосом.

— Нет. Просто вы долго не возвращались, вот я и вышел вас искать.

— Ясно. Что-нибудь новое появилось? — спросил он, невзначай бросив взгляд на Седжина.

Мун Сонхёк покачал головой. Чон Седжу, глядя на него, коротко вздохнул.

— Ладно, иди, — подал он рукой жест. — Я сейчас уеду, так что пусть все закончат то, чем занимались, и сворачиваются. Председателю я доложу сам.

— Хорошо. Проводить вас?

— Нет, не надо.

Услышав короткий отказ, Мун Сонхёк кивнул. Он низко склонил голову и почтительно поклонился.

— До свидания, — произнес он и, развернувшись, ушел.

Как только Сонхёк скрылся из виду, Чон Седжу положил руку на макушку Седжина, который уже было потихоньку собрался ускользнуть из переулка. Мягкие и тонкие волосы струились между его пальцев.

— Убери руку, — раздраженно произнес Седжин и попытался вырваться.

Конечно же, у него ничего не получилось. Он не смог противостоять нажиму Чон Седжу, который делал вид, что просто треплет его по голове. В итоге Седжина притащили на парковку у рабочего здания. Чон Седжу буквально впихнул его в свою машину и сам устроился на водительском месте. Посмотрев на недовольного Седжина, надувшего свои белые щеки, он пристегнул ремень безопасности и нажал на газ.

— Кажется, ты кое-что не так понял. Я взял тебя к себе не для того, чтобы приютить на одну ночь, как какого-нибудь бродячего засранца.

Ему показалось, что стоит напомнить Седжину, в каком он положении. Конечно, Чон Седжу не собирался его подавлять или заставлять, но жить под одной крышей и при этом вести себя так, словно живешь сам по себе, для него было неприемлемо. Если бы с Седжином что-то случилось, он бы точно себе этого не простил. Он хотел, чтобы Седжин осознавал, что находится под его влиянием, даже если оно не выставлено напоказ.

—…

От выражения «бродячий засранец» Седжин нахмурился, но Чон Седжу не обращал на это внимания.

— Пока живешь в моем доме, делай так, как я говорю. Разве я требую от тебя получить первое место на пробном экзамене? Что в этом такого сложного, что ты так упираешься?

— Нет, я вообще не понимаю, какое тебе вообще дело до того, хожу я в школу или нет. Я буду готовить тебе еду, убираться в доме, и этого кажется, более чем достаточно в счет оплаты за то, что я живу у тебя. Почему тебе нужно еще и в мою личную жизнь лезть?

Ответ на его, в общем-то, разумные слова снова вышел колким. Чон Седжу на секунду прикрыл глаза, успокаивая себя, и медленно перевел дыхание. Он знал, что нельзя читать нотации мальчику-подростку, но как вести с ним нормальный разговор, он не знал.

Чон Хеин до самой своей смерти была послушным ребенком, которая сначала кивала на любое слово Чон Седжу, а потом уже разбиралась… Да и младшие дети из приюта в принципе никогда ему не перечили. Так что текущая ситуация была для него в новинку. От этого ему приходилось действовать скорее на инстинктах.

«Может, он поймет, если его ударить?»

Поджав губы, Седжу бросил взгляд на мальчика. Но в Седжине попросту не было места, куда можно было бы ударить. Лицо у него было такое маленькое, что его могла бы закрыть ладонь Чон Седжу. Его кожа была такая белая, что даже порез бумагой был бы заметен. Его тонкие губы и худые щеки… Он выглядел настолько хрупким, что одного удара хватило бы, чтобы потом мучиться угрызениями совести и не спать несколько ночей. Конечно, телосложением он походил на обычного мальчишку.

Размышляя о том, ударить ли его, Седжу осознал, что у Седжина очень красивое лицо, то самое, на которое у него никогда не поднимется рука. В итоге Чон Седжу сильнее поджал губы, решив, что нужно серьезно поговорить с ним дома. Он молчал, и Седжин не стал требовать ответа, поэтому дорога до дома прошла в полном молчании.

Днем, в будни, почти не было пробок. Машина, мчавшаяся по дороге, вскоре въехала в подземный паркинг. Но, направляясь к своему месту, Чон Седжу заметил в зеркале заднего вида знакомый седан, и тут же тихо выругался. За ним следом въезжала машина Шин Гёёна.

Была среда, середина дня, и очень рано для ухода с работы председателя правления. Но тот всегда поступал, как хотел, так что удивляться было нечему.

— Блядь, вот не повезло.

http://bllate.org/book/12551/1117121