Готовый перевод Projection / Проекция[❤️]: Глава 1-4

После того, как Седжу повторил второй раз, ребенок поднял глаза, встречаясь с ним взглядом. В глазах ребенка Чон Седжу увидел напряженную настороженность, обращенную к нему. Седжу вдруг вспомнил свой внешний вид. Волосы были взъерошены, рубашка с расстегнутой верхней пуговицей, а на шее засос. Было ясно, что человеку в таком виде нельзя было доверять.

— Тц, — цокнул языком Седжу и опустился перед ним на корточки. Он провел пальцами по своим волосам, стараясь создать впечатление опрятности.

Лицо ребенка было удивительно красивым, несмотря на то, что его волосы скрывал капюшон. Удлиненный разрез глаз, делал их выразительными, словно их аккуратно нарисовали тонкой кисточкой, а опущенные ресницы, худые щеки и сухие губы придавали бледному лицу, мертвенную невозмутимость. В ребенке была особая нежность и хрупкость, отчего создавалось впечатление, что его можно сломать, если к нему прикоснуться. Было ясно, что, когда он вырастет, то покорит всех своей красотой.

После того, как Седжу увидел его лицо настолько близко, то заговорить с ним, ему показалось хорошей идеей. Он был уверен, а нет, убежден, что такой озабоченный и похотливый человек, как Хан Джонхён, не пройдет мимо такой красоты. Чон Седжу очень хотел уйти до появления Хан Джонхёна, поэтому времени у него было в обрез. Нужно было срочно уходить, поэтому он решил помочь ребенку встать.

— Вставай. Я слышал, что ты хочешь увидеть маму. Пойдем.

Его голос был мягким и он улыбался. Никогда еще Чон Седжу не разговаривал ни с кем, ни с одной женщиной подобным образом. Ребенок, который до сих пор молчал, наконец заговорил:

— …Ты отвезешь меня к ней?

*Седжин использует фамильярную форму обращения «ты».

Ребенок был полусонным и его хриплый голос звучал странно андрогинно. Возможно, это было от голода, а возможно, от недостатка энергии.

«Это ведь девочка? — с этой мыслью Чон Седжу посмотрел на ребенка. — Мальчик не может быть таким красивым. Да-да, — это определенно, должна быть девочка».

Чон Седжу кивнул в ответ на вопрос ребенка. Но, несмотря на утвердительный ответ, он не сразу поднялся с пола. Напротив, он сжал руки на коленях и послышался звук шуршащей ткани. Ребенок сжался еще больше, сканируя Седжу пронзительным взглядом.

— Кто ты?

«Блядь, я так и знал, что это будет нелегко», — посетовал внутренне Седжу и вздохнув, натянул свою самую безобидную улыбку. Успокоить ребенка было не так уж сложно и он часто это делал в яслях при детском доме.

— Я здесь работаю, — ответил он мягким голосом.

Однако мягкость его была воспринята в штыки.

— Ты лжешь?

— Конечно, нет.

Теперь Седжу понял замечание Ким Донгиля о нетипичном нраве ребенка. Он не стеснялся говорить со взрослым. Дети легко пугались, когда перед ними, оказывался взрослый, который намного больше его, но этот ребенок совсем не боялся.

— Ты лжешь, говоря, что отвезешь меня к маме? — спросил ребенок, поднимая взгляд на Седжу.

Чон Седжу наклонил голову, словно не понимая его. Будто видя ложь насквозь, ребенок попытался заглянуть в его мысли. Но Чон Седжу не собирался посвящать маленького ребенка в свой секрет. Он ухмыльнулся в ответ на его колючий вопрос.

— Что я получу, солгав тебе?

— …Если ты сделаешь мне что-нибудь плохое, я тебя убью.

«Ребенок выглядит так, будто собирается ударить меня, если я прикоснусь к нему. Неужели я выгляжу таким засранцем?.. Серьезно?»

Чон Седжу самозабвенно рассмеялся, понимая, что в глазах ребенка он, должно быть, выглядит ублюдком. Вдруг Седжу пришла в голову мысль и он достал из внутреннего кармана пиджака бумажник. Оттуда он вынул свое удостоверение личности и без колебаний протянул его ему.

— Если я тебя хоть пальцем трону, возьми это, иди в полицейский участок и заяви на меня. Говори все, что хочешь, что я тебя домогался, запер, морил голодом и избивал.

— …Оно поддельное?

Седжу ухмыльнулся его вопросу. Он, как дурак пытался ослабить бдительность ребенка, но получил еще большую настороженность. Он не ожидал, что ребенок окажется настолько подозрительным. Пока Седжу смотрел на него в недоумении, ребенок повертел удостоверение, осмотрев его с обеих сторон, поднимая вверх-вниз. Он подул на него и даже потер рукой, прежде чем засунул его в карман толстовки. Казалось, он пришел к выводу, что оно все же настоящее.

Но это все равно не сильно ослабило его бдительность. Он осторожно поднялся с пола, держась на расстоянии от Седжу. Ребенок был похож на бродячую кошку, которая часто появлялась на заднем дворе сада, в детстве Чон Седжу. Та кошка, подошла к нему, только через три месяца после того, как он угостил ее лакомством.

Но сейчас Седжу не мог позволить себе ждать три месяца. Он проверил часы на правом запястье и поднялся на ноги. Когда он присел рядом, то ребенок казался ему совсем маленьким, но когда он встал, то оказался выше, чем он представлял.

«Хм, я удивлен».

— Так ты пойдешь к маме или нет? Самчхон* занят.

*삼촌 — Седжу назвал себя дядей. Такое обращение идет к дяде по материнской линии.

— Я пойду, но не называй себя самчхоном. У меня никогда не было такого самчхона, как ты.

— …

Маленький ребенок был недоволен. Чон Седжу рассмеялся, глядя на него. Казалось, что этот ребенок даже приходя в ресторан, где продают мороженое, обращался к официантке, как к сотруднице, и не называл ее имо*. Потом он сообразил, что в «Shrine Capital» здоровые мужики для детей должников, были все самчхоны. Ребенок должно быть видел, как эти самчхоны на его глазах уводили его мать. Неудивительно, что он ненавидел это обращение.

*이모 — тётя, тетушка.

«Ну и как мне, тогда себя назвать?» — подумал он, прикоснувшись к щеке ребенка, пытаясь определить его возраст.

— А что насчет оппа?*

*오빠 старший брат. Это обращение используют девушки в отношении парней/мужчин старше себя..

— …

Но ребенок отреагировал еще хуже, чем, когда он назвался самчхоном. У него появился румянец и он прикусил губу, словно пытаясь сдержать ругательство.

— Это трудно, — кивнул он, ухмыляясь, словно соглашаясь от безысходности.

— Хорошо, тогда пойдем быстрее, самчхон занят.

Ребенок нахмурил брови, и последовал за Чон Седжу к выходу.

Выйдя из здания, Седжу направился к белому Lamborghini. Увидев, что пластиковый стаканчик, все еще валяется на тротуаре, он нахмурил брови. Седжу указал на стаканчик, стоявшему у входа в здание мужчине, и сказал убрать мусор.

— Прости, хённим.

— …

«Блядь! Как заставить его заткнуться и перестать так называть меня?»

Раздраженный Седжу бросил сердитый взгляд на мужчину и отвернулся, чувствуя на себе пристальный взгляд сбоку. Чон Седжу взглянул на ребенка и увидел неприкрытое отвращение в его глазах, когда он посмотрел на мужчину. Седжу это не сильно беспокоило. Такая реакция была естественной. У ребенка были все основания ненавидеть их всех.

Усадив ребенка на пассажирское сиденье, Чон Седжу, обошел машину и забрался на водительское место. Заведя мотор, он заметил, что у ребенка были проблемы с ремнем безопасности и у него не получалось пристегнуться.

— Просто потяни за тот, что сзади, и засунь вниз.

Он сделал, как ему было сказано, и потянул ремень за плечи. Он потянул ремень в сторону и замер, не зная что с ним делать дальше. Это обычное явление для тех, кто впервые пристегивается четырехточечными ремнями безопасности.

— Не туда, — произнес Чон Седжу, наблюдавший за ним.

Ребенок все никак не мог понять, куда ему нужно пристегнуть этот чертов ремень, и как оказалось, рядом с ним не было никого адекватного, кто мог бы ему помочь. Чувствуя его отчаяние, Седжу сделал глубокий вдох и наклонился к нему.

— Давай я сам сделаю это.

Ребенок нерешительно протянул ему ремень. Медленно вытягивая ремень, Седжу протянул руку между ног ребенка, чтобы застегнуть пряжку.

— Не делай этого!.. — испуганно закричал ребенок, вжимаясь в спинку кресла.

В машине воцарилась, леденящая душу, тишина. Чон Седжу поднял взгляд и увидел напуганного ребенка, который смотрел на него так, что казалось, вот-вот заплачет. Только сейчас Седжу понял, что ребенок неправильно понял его действия. По его позвоночнику пробежал холодок.

— Прости… пряжка здесь.

Чувствуя себя куском человеческого мусора, он быстро раздвинул ноги и указал на пряжку ремня безопасности, между своих ног. Даже после того, как он показал местонахождение пряжки, ребенок не ослабил бдительности. С ожесточенным видом, он сам дернул ремень. Чон Седжу чувствовал себя неловко. Он еще раз извинился и нажал на педаль газа. Они еще не успели даже сдвинуться с месте, а он уже устал.

— Что ты хочешь на обед? Я слышал ты не ел уже несколько дней, — дружелюбно спросил Чон Седжу.

Он пытался хоть что-то сделать, чтобы разрядить обстановку. Ребенок промолчал. Он тоже ничего больше не говорил, потому что понимал, что чувствует сейчас ребенок.

Седжу подумал о том, что все же он легко уговорил его сесть в машину по сравнению с тем, как долго ему пришлось уговаривать его внутри здания. По тому, как ребенок смотрел на него, он думал, что им предстоит еще долгий спор…

Светофор загорелся красным, и Чон Седжу, остановив машину, посмотрел на ребенка. Он смотрел на его лицо, которое было настолько красивым, что он не мог отвести взгляд. И тут он понял, что не знает его имени.

— Как тебя зовут?

— …Квон Седжин.

— Красивое имя.

В ответ на комплимент, Седжин холодным взглядом посмотрел на Седжу. Он не еж, но каждое его слово утыкано шипами, поэтому даже комплимент он воспринимал в штыки. Чон Седжу проигнорировал его взгляд и снова нажал на педаль газа.

В машине опять воцарилась тишина, которая продлилась минут десять.

— …У меня нет денег на еду, — негромко произнес Седжин.

Седжу не сразу понял, к чему это было сказано, только спустя пару секунд до него дошло, что это ответ на его вопрос, заданный ранее. Он повернул голову, смотря на Седжина, и на его губах появилась легкая улыбка.

— Я куплю ее тебе.

— …Нет, спасибо, — покачал головой ребенок.

Седжу решил, что он сделал это из вежливости, и тихонько хихикнул. Он постучал кончиками пальцев по рулю, размышляя, стоит ли заказать для него кашу, ведь он не ел уже несколько дней, или… накормить его все же чем-нибудь сытным, например, соллонтхан*… Поколебавшись, он решил, что лучше спросить его прямо.

*설렁탕 — это наваристый костный бульон, с говяжьим мясом, и лапшой.

— Каша или соллонтхан… Что ты хочешь?

— Я сказал, что не буду есть.

Седжу спросил мягко, но в ответ получил холодный отказ. Такое поведение ему совсем не понравилось, и нажав на тормоз, он посмотрел на Седжина. Ребенок смотрел на него холодным взглядом, и Седжу чувствовал присутствие высокой стены, которую тот возвел.

Почувствовав внезапную головную боль, Чон Седжу съехал на обочину и расстегнул ремень. Он нащупал сигареты в кармане, молча достал и прикурил. Только после того, как он затянулся, он вновь посмотрел на Квон Седжина.

— Почему ты не хочешь есть?

— …Я не хочу быть в долгу перед таким человеком, как ты.

Его манера говорить была жесткой, хотя он сам согласился поехать. По идее голодный ребенок должен был умолять купить ему еду, но… Чон Седжу улыбался, не обращая внимание на агрессивное поведение. С одной стороны, ему было даже забавно видеть себя в глазах девушки, которую он знал меньше 10 минут, мусором и ничтожеством.

— Что значит человек, как я? — тихо спросил Седжу.

Но в его голосе слышалось давление, и Седжин, понял, что совершил ошибку, сказав это.

Седжин поднял взгляд, смотря на Седжу. Уголки его губ были приподняты в улыбке, но в глазах стоял холод. Седжин прикусил нижнюю губу, и не отводя взгляда, негромко извинился.

— Я не то сказал. Ты не обязан покупать мне еду. Я не голоден. Просто… помоги мне увидеть мою маму…

Седжу посмотрел в сторону. Несмотря на испуганные нотки в голосе Седжина, в его глазах все еще читалось отвращение. Седжу понимал, что его сказанные последние слова, дались ему не легко.

Чон Седжу почувствовал к нему сострадание. Ему было жаль, ведь он не собирался помогать ему прям настолько. Он лишь хотел вывести Седжина из того места, чтобы он не попался на глаза Хан Джонхёну, накормить и отправить восвояси. Просто, потому что на большее, он не был способен.

Но ему действительно стало жаль ребенка, которому пришлось сломить свою гордость, ради того, чтобы увидеть свою маму… Ему было жаль, что он вынужден преклоняться перед таким подонком, как он… Сердце Седжу замерло.

— Ты хочешь увидеть свою маму?

Седжин молча кивнул в ответ на его вопрос.

На самом деле не составит труда разрешить ему увидеться с мамой один раз. Ихвагак, это не то место, о котором бы он не знал. К тому же у него были люди, которые могли оказать ему такую услугу.

Он чувствовал, что ребенок будет очень разочарован, если он скажет ему сейчас, что не собирался помогать.

«Незачем навлекать на себя чей-то гнев за что-то, столь незначительное», — убеждал себя Седжу.

— Тогда ты должен слушаться своего аджосси*. Особенно не зная, что я могу сделать с твоей мамой. И да, я такой же, как и ты.

*아저씨 — уважительное обращение к старшему мужчине.

— …Я не специально это сделал.

— Я ведь аджосси, но ты позволяешь себе говорить со мной неформально и даже грубо. Но я надеюсь, ты не имеешь в виду то, что говоришь, правда?

Седжин прикусил губу в ответ на язвительный комментарий Чон Седжу. В машине снова воцарилась тишина. Седжин некоторое время молчал, словно сокрушаясь по поводу угрожающих слов Седжу. Но спустя несколько минут, он с ядом в глазах, посмотрел на него и спросил:

— Ты уверен, что можешь помочь мне встретиться с мамой?

В этом вопросе звучало, полное недоверие, но Чон Седжу лишь улыбнулся и снова завел двигатель. Надавив на педаль газа, он направился к дому.

— Я единственный, кто может тебе помочь. Каша или соллонтхан, выбирай.

Седжин ответил не сразу. Уставившись на Седжу, он размышлял, правду ли он говорит. По итогу, поняв, что у него все равно нет выбора, он удрученно откинулся на спинку сиденья.

— Соллонтхан, только с лапшой и соусом..

— …

http://bllate.org/book/12551/1117103