Готовый перевод Eventide Stars Over Southern Tibet / Вечерние звёзды над Южным Тибетом [❤️]: Глава 45.

Наступил сентябрь, начался новый учебный год.

На церемонию открытия Сюй Наньхэн пришел в простой белой рубашке и классических брюках с галстуком обычного тёмно-зелёного цвета. В актовом зале он стоял вместе с другими учителями сбоку от сцены, в уголке, куда никто не смотрит.

Сюй Наньхэн преподавал математику в двух классах старшей школы, №11 и №15. В этом году набор в старшую школу жёстко ограничили пятнадцатью классами по пятьдесят пять человек в каждом. За исключением квоты для особо одарённых, школа не приняла ни одного ученика по блату или за спонсорские взносы.

После церемонии все переместились из актового зала на спортивную площадку на поднятие государственного флага и выступление представителя первокурсников. В классы ученики попали только к третьему уроку, и в это время всеми классными делами уже занимались классные руководители, а остальные учителя могли готовиться к занятиям в учительской.

Из шести столов Сюй Наньхэн занимал третий по счёту в ряду у входа. На столах стояли компьютеры, полки для книг, а ещё учителя расставляли личные вещи, украшения, маленькие комнатные растения и тому подобное.

Классным руководителем класса №11 назначили Дай Цзимянь. С остальными тремя учителями в кабинете он не очень близко общался, но помнил их имена. Вежливо поздоровавшись, все расселись по своим местам и занялись делами. Последним пришел учитель по фамилии Лэй, тот самый, что недавно язвил на собрании.

Однако с тех пор, как Сюй Наньхэн узнал, что Дасам Чодрон поступила в школу в Лхасе, вся эта мелочь волновала его куда меньше. Он был в хорошем настроении, и тратить силы на таких людей считал дурной приметой.

До того, как он уехал по программе поддержки, несколько учителей, которые в школе болтали, будто учитель Сюй поехал работать по блату, получили от Сюй Наньхэна разгром в учительской. После этого уже никто не осмеливался сплетничать. Вообще, прожив долгое время в большом городе, люди легко пугаются агрессии. В крайнем случае, если тебя действительно изобьют, можно вызвать полицию или даже подать в суд, но кому охота получать тумаки?..

Учитель Лэй, тот, что на летнем собрании попал под горячую руку Сюй Наньхэна, тоже стушевался. Так уж устроен этот мир: если ты робок, тобой воспользуются, проявишь жестокость, и тебя начнут обходить стороной.

Последний урок Сюй Наньхэн сегодня утром провёл в классе №15. Классный руководитель там учитель Сан, его рабочий стол находился через проход от стола Сюй Наньхэна.

Сюй Наньхэн увидел у того на столе рамку с семейным фото, и прикинул, что и ему не мешало бы что-нибудь поставить. Как раз при себе у него имелась одна фотография. В бумажнике лежало фото Фан Шию, сделанное на полароид.

— С утра увидел на столе учителя Сан семейная фотография, а у меня в бумажнике как раз оказалось это, — сказал он, доставая из кармана брюк бумажник и вынимая фото.

Фан Шию чуть не поперхнулся, с трудом проглотил еду и запил глотком воды. — Ты же не поставил? — спросил он.

— Нет, — рассмеялся Сюй Наньхэн. — Испугался?

— Дело не в моём испуге. Ты же на госслужбе, не доводи до скандала, а то работы лишишься, — Фан Шию вытер губы салфеткой.

Знакомый гостиничный номер. Пятнадцать тысяч за ночь, большой люкс со спальней, гостиной, столовой и двумя ванными комнатами.

Сегодня счёт снова оплатил Фан Шию, и Сюй Наньхэну становилось действительно немного не по себе, ведь именно он был главным кормильцем. На столе стояли три блюда, суп и бутылка вина. Всё доставили из ресторана отеля, и это тоже оплатил Фан Шию.

Сюй Наньхэн наелся. Он жестом попросил Фан Шию подать и ему салфетку и сказал:

— Не думал переехать? Наши сегодняшние траты равны аренде двухкомнатной квартиры на месяц рядом с моей школой.

Фан Шию откинулся на спинку стула, ослабил галстук.

— Я не хочу снижать твой уровень жизни.

Сюй Наньхэн с каменным лицом смотрел на него:

— Если бы не то, что этот твой жест чертовски сексуален, я бы уже придумал, как тебя отчитать. Серьёзно? Я ведь мог жить и в твоей маленькой квартирке в уезде, почему же, вернувшись в Пекин, я вдруг стану привередничать?

— Я не считаю тебя привередливым, — Фан Шию засуетился, выпрямился и наклонился вперёд. — Дело не в тебе, я просто не хочу, чтобы ты шёл на уступки ради меня и чувствовал себя некомфортно.

— Прекрати нести чушь, — нахмурился Сюй Наньхэн. — Я забронировал этот отель тогда, потому что на каникулах больше ничего не было. Да, у моей семьи неплохое положение, но меня не вскормили на золотых зёрнах и яствах из нефрита... Погоди, разве ты не понял этого ещё в Тибете?

Не договорив, учитель Сюй сообразил. И, пользуясь моментом, продолжил с напускной уверенностью:

— Ты что творишь, Фан Шию? Я что, учитель «ограниченной тибетской серии»? Одни могут разделить радость, но не горе, а ты, похоже, чем суровее условия, тем тебе комфортнее?

Сюй Наньхэн был именно таким прямым человеком. Даже если после этого ужина им предстояло заняться любовью, сейчас он должен решить текущую проблему. Учитель математики действует последовательно: шаг за шагом, от причины к следствию.

Фан Шию, уже потянувшийся к стакану с водой, замедлил движение и вместо этого взял бокал с вином, сделав маленький глоток. Он понимал, что неправ, потому тихим, почти кокетливым голосом сказал:

— Нет, учитель Сюй, я перееду. Какое жильё тебе нравится? Сыхэюань, пожалуй, мне не по карману, а просторные апартаменты на одном этаже подойдут?

Этот врач точно знал, как его обезоружить. Сюй Наньхэн ожидал перепалки, но вместо этого тот не спорил, а терпеливо и мягко согласился. Пришлось и Сюй Наньхэну смягчиться:

— Я думаю о долгосрочной перспективе. Сегодня ты снова платил за меня тайком, но если отбросить мою семью, я обычный учитель с зарплатой. Это место правда не стоит того.

— Хорошо, — Фан Шию взял его руку и поцеловал в тыльную сторону ладони. — Посмотрим квартиры на выходных?

Достигнув согласия, они перебрались в постель. Стоимость номера в пятнадцать тысяч была овеществлённым воплощением принципа «время — деньги». Поскольку они уже считались постоянными гостями, при заселении отель подарил им небольшой сливочный торт.

Фан Шию, нависая над ним, завлекал, будто на рыбалку, крошечной порцией сливок с кончика своего языка, заставляя того протягивать язык, чтобы слизать их.

Оба обладали выдающейся способностью к обучению и новаторству, и им не приходилось сдерживаться, раз уж они заперлись в этом номере. Фан Шию подумал, что, когда будут выбирать жильё, главным критерием станет отличная звукоизоляция.

Так они утоляли голод и желания тел, пока не наступила глубокая ночь, и они снова вызвали горничную сменить постельное белье.

В круглосуточном магазине на первом этаже отеля под утро двое высоких, красивых и расслабленных мужчин остановились у панорамного окна. Учитель Сюй смотрел на улицу, доктор Фан стоял к нему боком, глядя на него. Они купили по мороженому и разговаривали.

Ещё в Тибете Фан Шию упоминал, что скопил много отгулов, но использовать их нужно в этом году, потому что на следующий не перенести.

Мороженое Сюй Наньхэна было со вкусом манго. Он приблизился, чтобы откусить от шоколадного мороженого Фан Шию, и сказал:

— С отпуском не очень удобно. В основном мои каникулы приходятся на государственные праздники и школьные отпуска, и везде не протолкнуться от туристов. На Великой Китайской стене в Бадалине яблоку негде упасть.

— Это верно, — Фан Шию в ответ откусил от его мангового мороженого. — Может, тогда поездим по окрестностям?

Сюй Наньхэн посмотрел на него взглядом, каким смотрит на учеников у своей кафедры: — Доктор Фан, мы в Пекине. «Окрестности» Пекина в сезон отпусков означают, что время, за которое ты выедешь с третьей кольцевой на шестую, равно времени пути из Шигадзе в базовый лагерь Эвереста.

Помолчав, Сюй Наньхэн сменил выражение лица и с новым интересом оглядел его:

— Раз ты предлагаешь такое, выходит, в отпуск ты тоже обычно никуда не выбираешься.

Фан Шию сжал губы и покачал головой:

— В основном нет.

— Так я и думал, мы с тобой одного поля ягоды.

Следующую полторы минуты они молча похрустывали вафельными стаканчиками от мороженого. Закончив, Сюй Наньхэн взглянул на тёмное ночное небо за стеклом и вздохнул:

— Может, после покупки квартиры просто возьмём отпуск и проваляемся дома целую неделю?

— Хорошо. Вообще-то я думал, ты предложишь купить билеты и рвануть в Лхасу, чтобы проверить, какие у Чодрон оценки за четверть.

Сюй Наньхэн с одобрением посмотрел на него и, словно начальник, положил руку ему на плечо:

— Неплохо соображаешь. У меня и правда мелькнула такая мысль, но нет, ещё только первый год старшей школы. Подождём, пока она выберет профильные предметы, тогда и рванём, прихватив задания из нашей школы. Хех, зададим ей перцу.

— Так я и знал.

Доев мороженое, они поднялись в номер и легли спать. Сюй Наньхэну на следующий день нужно к третьему уроку, а у Фан Шию ночное дежурство, так что можно поспать подольше.

Что касается жилья, оба знали пекинские требования для покупки недвижимости. В ту ночь на дежурстве у Фан Шию, что редкая удача, было не слишком много дел, и он просматривал на сайтах объявления о продаже жилья. Представление Фан Шию о пекинских ценах на недвижимость ограничивалось словом «дорого», а насколько именно — он не знал. Только посмотрев сайты агентств, он узнал, что даже в их старом доме, где он живёт с учителем Гу, цена уже почти сто тысяч за квадратный метр.

Ну просто прекрасно, Пекин. Разглядывая бесконечные строки цифр, Фан Шию размышлял, зачем же он пошёл в медицину. В тридцать лет он всего лишь врач-специалист, до заместителя главного врача нужно продержаться ещё как минимум пару лет. Учился десять лет, а те, кто после выпуска занялся бизнесом, уже наскребли на первоначальный взнос. Те, кто ещё не окончил вуз, уже работают над проектами с научными руководителями. А вот он... Если бы не такой отец, как учитель Гу...

При мысли об отце Фан Шию на секунду замер, затем его брови слегка разгладились.

Если он не ошибается, недавно учитель Гу как раз собирался купить в Пекине квартиру в районе с хорошими школами. Он знал, что учитель Гу состоятелен, всё-таки магистр медицины из 90-х, руководил тремя исследовательскими проектами, участвовал в написании медицинских монографий. Но, как и в случае с ценой на его собственное жильё, он не знал, сколько именно лежало на счетах у учителя Гу.

Просить денег у отца в тридцать лет, дело, честно говоря, неловкое для мужчины. Но доктору Фану некуда деваться, он ведь получил докторскую степень аж в двадцать восемь. Можно считать его недавним выпускником, верно?

А значит и не стыдно.

На следующий день, после ночного дежурства и утренней конференции, которая сегодня прошла быстро, Фан Шию в засаде подстерегал отца в коридоре отделения.

Вскоре появился главный врач Гу с чашкой чая в руках, в белом халате, за ним шла стайка практикантов ординатуры, направлявшихся на обход. Фан Шию, выбрав момент, вышел, двумя шагами поравнялся с учителем Гу и естественно поздоровался:

— Здравствуйте, учитель.

Главный врач Гу искоса взглянул на него и инстинктивно прикрыл карман на груди, где лежали ручки:

— Что тебе нужно?

Фан Шию рассмеялся: — Ничего, просто поздороваться. Вы на обход?

— Нет, я иду мыть полы в палатах, — невозмутимо ответил главный врач Гу.

Стоявшие сзади студенты дружно опустили головы, сдерживая смех.

Ну конечно, в это время в коридоре стационара куда же ещё идти, как не на обход?

Фан Шию сжал губы и сказал:

— Я уже свой обход закончил. Можно я с вами пройду? Поучиться.

На этот раз учитель Гу не стал прикрывать ручки, а посмотрел на него с другим, оборонительным выражением:

— Если тебе действительно нечего делать, сходи в приёмное отделение, посмотри, не нужна ли там твоя помощь.

В больнице Фан Шию и учитель Гу не вели себя особенно близко, со стороны можно было подумать, что учитель Гу — его научный руководитель. Фан Шию фальшиво рассмеялся, молча кивнул и не стал следовать за ними в палаты.

В обед Фан Шию поехал домой, помылся и лёг спать. Под вечер встал, приготовил омлет с рисом, томатами и тушёной говядиной, сложил в термоконтейнер и поехал на машине в школу. В их старшей школе у учеников первых и вторых классов велись добровольные вечерние самоподготовки, с часовым перерывом на ужин.

Фан Шию припарковался, и вскоре дверь машины с пассажирской стороны открылась, внутрь сел учитель Сюй и сразу простонал:

— Ох, моя шея...

Фан Шию всучил контейнер с едой ему в руки, а сам начал массировать его заднюю часть шеи.

— В выходные приезжай ко мне, я тебе качественный массаж устрою.

Сюй Наньхэн покачал головой, открывая крышку контейнера:

— Как это будет выглядеть, если учитель Гу увидит.

— В понедельник утром у него приём в кампусе Хайдянь, обычно на выходные он остаётся в том старом доме, — сказал Фан Шию. — Ах да, я присмотрел одну квартиру.

— Да? — Сюй Наньхэн зачерпнул рис с омлетом, политый томатным соусом. Фан Шию поднёс к нему телефон.

Большая двухуровневая квартира в 350 квадратных метров в Чаояне, с ремонтом под ключ. Сюй Наньхэн чуть не поперхнулся:

— Доктор Фан, а аппетиты у вас немаленькие. Вас что, в больнице сделали директором?

Фан Шию серьёзно ответил:

— Разве можно из врача-специалиста сразу стать директором?

— Тогда с чего ты взял, что нам нужна квартира за тридцать миллионов? — спросил Сюй Наньхэн. — Нет, я думаю, нам хватит и двухкомнатной. Ты что, правда думаешь, что я рожу тебе троих?

Насчёт этого вопроса он переговорил с учителем Гу перед окончанием утренней смены. Сначала его загадочное поведение в стационаре заставило учителя Гу подумать, не натворил ли он чего-то вроде «назначил наружное средство для внутривенного введения, а медсестра не заметила и действительно ввела» — за такое можно и за решётку угодить.

А оказалось, просто хотел занять денег на покупку жилья. У шестидесятилетнего учителя Гу подскочило давление за сто пятьдесят!

Только тогда отец рассказал ему, что ещё во время его обучения в бакалавриате купил на его имя квартиру. Позже тот дом снесли, а деньги за расселение учитель Гу не трогал. Он спросил, сколько нужно, и Фан Шию честно сказал, что хочет добавить к своим накоплениям на первоначальный взнос. В конце концов, сейчас у него неплохие отчисления в фонд накопительного пенсионного обеспечения.

Учитель Гу считал, что покупка жилья в Пекине — всё же важное дело, и нужно ещё спросить мнение родителей Сюй Наньхэна. Хотя, в конечном счёте, жить там будут двое, но по меньшей мере их родителей нужно поставить в известность.

Фан Шию передал Сюй Наньхэну мнение учителя Гу. Тот слизал томатный соус с уголка губ, кивнул, сначала доел последний кусок, затем закрыл пустой контейнер и достал телефон.

Он тут же, прямо в машине, позвонил домой и сразу договорился, когда Фан Шию придёт в гости: в выходные, под вечер, на ужин.

Фан Шию на водительском месте глубоко вдохнул, затем кивнул, словно получил какую-то эпохальную задачу, и сказал:

— Хорошо.

— Приходи пораньше, уже днём, — Сюй Наньхэн вытер губы салфеткой.

— Приду. — Фан Шию взглянул на него с решимостью.

— В последние дни тот полосатый кот постоянно приходит к нам домой, чтобы лупить Пухляша, — сказал Сюй Наньхэн. — Приходи пораньше, вместе мы его изловим.

— ...

Так вот в чём дело.

Сюй Наньхэн вышел из машины, перешёл дорогу и направился к школе, где встретил Тань Си, выходившего из закусочной с курицей. Учитель Тань выглядел озадаченным. Сюй Наньхэн похлопал его по плечу:

— Что случилось? Первый класс считается элитным, разве нет?

— Именно потому что элитный, — вздохнул Тань Си. — Английское произношение у этих мелких чертят куда лучше моего.

— Но ты же физик?

— Один ученик процитировал фразу из статьи в топовом журнале.

Сюй Наньхэн онемел и мог лишь молча снова похлопать его по плечу.

«Эти дети... — подумал Сюй Наньхэн. — Оставье же взрослым хоть немного гордости».

В субботу, около трех часов дня, Фан Шию написал Сюй Наньхэну, что скоро приедет, и что он с учителем Гу.

Так встреча неожиданно превратилась в официальное знакомство родителей. Сюй Наньхэн в этот момент стоял во дворе, глядя на сачок в своей руке и переноску для кота на земле, и чувствовал, что его наряд не совсем подходит для встречи с учителем Гу. Он вернулся в комнату и переоделся во что-то более подобающее.

Когда гости прибыли, родители Сюй Наньхэна радушно пригласили учителя Гу в главный зал. Что ни говори, а какого бы возраста ты ни был, в глазах старшего поколения всегда остаешься тем самым ребёнком, которому можно сказать «иди, поиграй». Пока родители беседовали, они с Фан Шию вышли наружу.

Последние дни Пухляш неотступно охранял пруд, яростно, хоть и безуспешно, отражая атаки полосатого кота. Сюй Наньхэн подвел Фан Шию к высокому фундаменту и спрятался с ним за колонной под навесом.

— Иди сюда, — Сюй Наньхэн прижался к нему вплотную. — Спрячемся здесь. Этот паршивый кот приходит как раз в это время. Сначала он бьёт Пухляша, а потом ловит рыбу.

Темы для разговоров у старшего поколения сводились к «моему непутевому сыну», а у младшего — к «если сегодня мы его не поймаем, я уволюсь и стану охранником пруда».

Наконец, когда Пухляш вдруг насторожился, Сюй Наньхэн понял — время пришло. Он крепко сжал длинный сачок, Фан Шию держал раскрытую переноску для кота. На стене сыхэюаня величественно восседал грозный полосатый кот.

Он смотрел свысока, полный уверенности. Он уже многократно свободно приходил и уходил с этой территории, словно через ничейную землю, и каждый раз уходил невредимым.

Такой высокомерный!

Даже цикады на деревьях, казалось, подбадривали его своим стрекотом. В этот момент полосатый кот и не подозревал, что коварные людишки замышляют подлый план.

Затем кот, как обычно, спрыгнул вниз. Пухляш ловко отскочил назад, затем стремительно подбежал и начал яростно молотить правой лапой в сторону полосатого. Тот, оскалился, зашипел, сделал скачок и сбил Пухляша с ног.

Сюй Наньхэн тихо скомандовал Фан Шию «Вперёд!», и тут же опустился сверху сачок...

— Мяу-а-а-а-а-а-у!!

Хорошая новость: полосатого кота поймали в сетку.

Плохая новость: обод сачка задел Пухляша по голове.

Удар пришёлся точно в цель. У Пухляша из глаз посыпались звёздочки, он пошатывался при ходьбе, и, не подхвати его Фан Шию, свалился бы в пруд.

— Ах, Пухляш, я не хотел! — Сюй Наньхэн говорил это, запихивая полосатого кота в переноску.

— Всё должно быть в порядке, — Фан Шию взял Пухляша на руки и потер ему лоб. — Может, тоже сходить с ним к ветеринару?

Суматоха выманила из дома старшее поколение.

Мать Сюй Наньхэна смотрела в полном недоумении: коты дрались и раньше, но почему в этот раз в битву ввязались её сын и его парень.

А потом её сын поднял кошачью переноску, сияя улыбкой:

— Взяли живьём! Я молодец, да?

Родители Сюй Наньхэна совершенно не знали, как на это реагировать. Они там, внутри, только что рассказывали учителю Гу, каким Сюй Наньхэн был с детства спокойным и послушным ребёнком.

Учитель Гу кивнул и громко, с одобрением, подтвердил:

— Впечатляет.

Сюй Наньхэн, всё ещё упоённый радостью от сведения счётов, сказал:

— Вы, старшие, продолжайте общаться, а мы с доктором Фаном отнесём его в ветклинику, чтобы кастрировать.

И так с тех пор район Дунчэн потерял полосатого храброго воина. А в сыхэюане Сюй Наньхэна сохранился демографический баланс: один Сюй Наньхэн переехал, один полосатый кот вселился.

В октябре Сюй Наньхэн и Фан Шию завершили покупку жилья.

Родители Сюй Наньхэна настояли оплатить первоначальный взнос пополам, а в праве собственности указали имена обоих, как совладельцев недвижимости.

Что касается демографического баланса в семье Сюй Наньхэна, то после кастрации полосатого кота Сюй Наньхэн, движимый гуманностью, позволил коту пожить у них, откармливая его молоком и консервами для восстановления сил.

Когда полосатого кота везли на операцию по стерилизации, Пухляша взяли с собой: ему проверяли голову после того удара. Одновременно кастрация полосатого пробудила в Пухляше воспоминания, как когда-то и его самого Сюй Наньхэн принёс сюда, а вышел он уже без двух шариков.

И так, перед лицом общего врага, два кота примирились.

Полосатого кота приютили в сыхэюане, и на него внезапно обрушилось немыслимое богатство. У полосатого даже появилось имя. Поскольку он когда-то был непобедим и величествен, его назвали Тигром. После кастрации характер Тигра резко изменился: он впал в депрессию, дни напролёт сидел у пруда, грустно смотря на отражение и тоскуя по своему прошлому «я».

Каждый раз, когда Тигр впадал в такое состояние, Пухляш вперевалочку подходил к нему и молча садился рядом, словно утешая: мол, привыкнешь.

http://bllate.org/book/12537/1329017