Готовый перевод Eventide Stars Over Southern Tibet / Вечерние звёзды над Южным Тибетом [❤️]: Глава 40.

До выпускных экзаменов оставалось 15 дней.

В маленькой больнице сломалась система оформления назначений. Сотрудники IT-отдела из районной больницы проверили всё удалённо, но причину найти не смогли, так что Фан Шию приходилось заполнять истории болезней от руки в смотровой.

Оба они усердно писали.

Фан Шию вносил записи в медицинские карты, а Сюй Наньхэн решал задания. Он разбирал экзаменационные варианты из других провинций и автономных районов. В Тибете выпускные экзамены в этом году были назначены на 2 июля, а в Синьцзяне их уже провели в середине июня. Как только в Синьцзяне экзамены закончились, Су Юй сразу же отсканировал задания и скинул в общий чат, после чего Сюй Наньхэн их распечатал и начал решать.

В тот день в обоих классах находились учителя, которые наблюдали за учениками, практиковавшимися в написании сочинений. Некоторые дети из отдалённых тибетских селений начали изучать китайский язык только в начальной школе, и их навыки выражения мыслей на китайском ещё не отточены. Поэтому им требовались усиленные тренировки.

Вскоре медсестра постучала и вошла:

— Из IT-отдела скоро приедут двое, говорят, проблема в нашем оборудовании.

Фан Шию кивнул:

— Хорошо, ничего страшного, историй болезней осталось не так много.

Сюй Наньхэн как раз закончил два пробных варианта и отметил несколько задач. Медсестра сказала «Хорошо» и вышла. Сюй Наньхэн поднял голову:

— Дай-ка посмотрю на твой почерк.

— М-м? — Фан Шию не понял, но всё же передвинул к нему журнал. — Что такое?

— Ничего, просто посмотреть, — Сюй Наньхэн склонил голову и разглядывал записи Фан Шию. — А ничего, красивый.

Почерк у Фан Шию был обычным, ничего особенного, но вполне разборчивым и аккуратным. Он усмехнулся:

— Так себе.

— Учителям как раз нравится такой почерк, — серьезно сказал Сюй Наньхэн, разглядывая записи. — Аккуратный, стабильный, от начала до конца одинаковый, не становится неразборчивым к концу.

Он медленно провел взглядом по строчкам, продолжая оценивать:

— И нажим как раз такой, какой нужен, мышцы пластичные, пальцы крепкие.

Фан Шию сдался:

— ...Спасибо, учитель.

Закончив с заданиями, ему пришлось ещё немного задержаться в смотровой. Учителя волонтёрской программы обсуждали в сети экзаменационные работы других регионов. У Сюй Наньхэна экзамены назначены самыми поздними, а к учителю Тань из Ляншань-Ийского автономного округа уже скоро должны прийти результаты.

Все учителя-волонтёры старались помочь Сюй Наньхэну советами, разбирали и предсказывали возможные задания. К видеосовещанию подключилось четверо: учитель Су Юй и учитель Дай Цзимянь уже вернулись в Пекин, Тань Си находился в доме своих двоюродных дедушки и бабушки в уезде, том самом, где установили новый роутер, так что лагал только один учитель Сюй.

— А? — нахмурился Сюй Наньхэн в видеочате. — Я опять завис, подождите секунду, перезайду.

Фан Шию как раз выходил и теперь вернулся, мелькнув на фоне его камеры. Он принёс коробку молока. На упаковке выступили капельки конденсата, видимо, он только что грел её в кухне, погрузив в горячую воду. Последний раз Сюй Наньхэн видел, как таким способом греют молоко, ещё в начальной школе, в ларьках с завтраками у ворот.

— Эта сеть... — Сюй Наньхэн воткнул трубочку. — То появляется, то исчезает.

Фан Шию кивнул:

— Из IT-отдела приехали, чинят систему назначений, наверное, из-за этого скачет.

— А-а... понятно.

Фан Шию достал из кармана халата плитку шоколада и положил на стол.

Сюй Наньхэн удивился:

— Откуда?

— Ремонтники ехали из уезда, я попросил их по дороге купить. — Фан Шию потрепал его по макушке. — Ты наверно устал, учитель Сюй, столько работал.

В последнее время он и вправду сильно уставал — выпускной класс, чего уж. Но Сюй Наньхэн считал, что мог бы выкладываться ещё больше, этого недостаточно, и, кажется, ученикам тоже можно сильнее поднажать... хотя, пожалуй, с этим уже хватит.

Он развернул шоколадку, взял в рот дольку и снова зашёл в видеоконференцию. На этот раз связь стала куда лучше.

Учитель Тань: — Неплохо, учитель Сюй, в глухих горах и шоколадом лакомится.

Сюй Наньхэн: — Именно, условия прекрасные. Давай-ка скорее садись на трёхколёсный мотоцикл твоего дедушки и приезжай пожить в своё удовольствие.

Фан Шию фыркнул и покачал головой.

Центром обсуждения стали ученики Сюй Наньхэна. Фан Шию разбирал исписанные от руки истории болезней, время от времени поглядывая на сосредоточенного Сюй Наньхэна. Он также думал, что хотя эти дети родились в глухих горах, они не полностью забыты.

Именно директор Сонам Цомо активно интересовалась программами поддержки средних школ по всей стране, откликалась на заявки волонтёрских вакансий, благодаря чему учитель Сюй приехал сюда из Пекина. И теперь ещё трое учителей-волонтёров анализировали для них задания и предлагали советы.

То, что когда-то было погребено под землёй, теперь, можно сказать, собрало силы тысяч.

До выпускных экзаменов оставалось десять дней.

Фан Шию уже вернулся в уездную больницу. В последнее время из-за экзаменов они общались гораздо реже. В этот день в WeChat они лишь поздоровались утром и пожелали спокойной ночи вечером.

То, что Сюй Наньхэн возлагал на Дасам Чодрон большие надежды, слишком очевидно, и в последние дни девочка так нервничала, что не могла спать по ночам. С этой проблемой у Сюй Наньхэна не имелось особого опыта. Потому что пекинские дети, особенно ученики школы, где работал Сюй Наньхэн, когда начинали тревожиться, уже получали поддержку от родителей.

Сейчас родителям и правда непросто: нужно заботиться и о быте, и о эмоциональном состоянии, хорошо бы ещё иметь образование и кругозор, чтобы общаться с детьми уверенно и непринуждённо.

Но в горных районах всё иначе. Большинство молодёжи и людей среднего возраста уезжают на заработки. Дома у Дасам Чодрон сейчас только дедушка, её родители оба уехали. В семье Лам уехал отец, в семье Чжоу Яна — мать. Так что не то что о тревожности думать и о психологической поддержке, сытно есть и тепло одеваться уже считалось хорошей жизнью.

До выпускных экзаменов оставалось девять дней.

Ранним утром Сюй Наньхэн, как обычно, сидел у учительского стола, ожидая учеников на утренние занятия. Дасам Чодрон, как всегда, пришла рано, зашла и сказала:

— Здравствуйте, учитель Сюй.

Сюй Наньхэн, как всегда, ответил:

— Доброе утро. — Но, взглянув на неё, он нахмурился: — Круги под твоими глазами чернее, чем дно бабушкиного котла после варки лекарственных трав.

Дасам Чодрон опешила, затем честно призналась:

— Я не могу уснуть, как только вспомню о выпускных экзаменах. Учитель Сюй, а доктор Фан продаёт снотворное?

Девочка плохо разбиралась в лекарствах, сразу попросила снотворное, и Сюй Наньхэн оторопел.

— Разве снотворное можно так просто принимать?! — невольно повысил голос Сюй Наньхэн.

Чодрон вздрогнула:

— А... разве нет? Но я правда не могу уснуть.

Сюй Наньхэн задумался. Он упустил это из виду, а Чодрон страдала от бессонницы из-за сильного стресса. Он вздохнул и сказал:

— Может, тебе...

Он начал, но резко проглотил слова. Он сидел у стола, Чодрон стояла перед ним, и в его поле зрения огромная цифра «3» на доске виднелась прямо рядом с её лицом.

Он просто не мог сказать: «Может, пойдёшь домой, поспишь ещё немного?» Стиснув зубы и собрав волю в кулак, он произнёс:

— ...Может, тебе... чашечку кофе? У меня в общежитии наверху есть кофеварка.

«Пусть выпьет пару эспрессо, чтобы взбодриться на всё утро», — сурово смотрел на неё Сюй Наньхэн.

— Лучше не надо, учитель Сюй, я не хочу спать. Спасибо.

Вечером в разговоре по телефону с Фан Шию он рассказал об этом. Тот чуть не поперхнулся, услышав, что Чодрон сразу попросила снотворное.

— Эта девочка, — сказал Фан Шию. — Большинство седативных препаратов блокируют центральную нервную систему и могут вызывать ухудшение памяти. У неё же через несколько дней экзамены, если память ухудшится, всё пропало.

— Ага, — сказал Сюй Наньхэн. — Я тоже знал, что это вредно для мозга. А потом мне в голову пришла дурацкая идея — может, заварить ей двойной эспрессо, чтобы взбодрилась...

Фан Шию помолчал с немым укором и ответил:

— Ты... Хорошо, что ты работаешь в школе. Будь ты университетским преподавателем, с таким подходом собирал бы по двадцать жалоб в год. Так что в итоге? Как справились с её тревожностью?

— Директор Сонам Цомо помогла, — ответил Сюй Наньхэн.

— И как?

— Чтением мантр.

— А... — Фан Шию всё стало понятно.

Сила веры.

В тот день отменили первую вечернюю самоподготовку. Сонам Цомо собрала всех детей на спортивной площадке, усадила в круг на траву, и под лунным светом они читали мантры.

Услышав об этом, Фан Шию рассказал Сюй Наньхэну, что когда-то лечил глубоко верующего пациента с тяжёлым заболеванием суставов. Тот ежедневно совершал по сотне поклонов, и делал это на протяжении многих лет.

Сюй Наньхэн надолго замолчал. Раньше он представлял веру как нечто сокровенное — будь то восточные или западные традиции, она заключалась в молитве или медитации. С таким внешним, физическим проявлением веры ему сталкиваться не приходилось. В тот день, когда он впервые посетил Дворец Потала в Лхасе и увидел паломников, совершающих поклоны, у него не возникло особых чувств. Он относился к этому с уважением, но без лишнего любопытства, не пялился и не расспрашивал.

Раньше Сюй Наньхэн считал, что вера — это движение от человека к божеству. Обратная связь... это уже попахивало мистикой.

Но, оказывается, божество может отвечать.

На следующий день, за восемь дней до экзаменов, Дасам Чодрон выглядела заметно свежее.

Божество отвечает верующим. С точки зрения Сюй Наньхэна, вера замыкает энергетический круг внутри самого человека: верующий читает мантры, и на душе у него становится легче. Он по-прежнему считал, что это скорее самовнушение, а не божественное вмешательство. Но... вдруг есть хотя бы один шанс из десяти тысяч, что когда дети читали мантры под луной, в одной-двух строчках они действительно получили ответ свыше?

Кто знает.

Он продолжал разбирать задания. Закончив вчерашний вариант, перешёл к сложным задачам из других провинций, выделив несколько однотипных для детального разбора.

Вообще, не только ученики вышли на пик напряжения. Сам Сюй Наньхэн чувствовал, что достиг предела. Горло срывалось от постоянных объяснений, ныли шея, плечи и спина. Даже лёжа в постели, он не отдыхал, а листал на телефоне задания из пекинской базы данных.

Первого июля после обеда за учениками прислали автобус, чтобы отвезти их в уезд.

Местная школа освободила для них комнаты в общежитии. Вечером первого июля все ночевали в уезде, а наутро шли на экзамены. Это избавляло от необходимости вставать на три часа раньше и трястись по горным дорогам.

Поскольку мест в общежитии не хватало, ученикам пришлось потесниться по восемь человек в комнате.

Фан Шию, узнав, что Сюй Наньхэн в уезде, не стал ему мешать. Он понимал: учителю нужно сохранить это собранное состояние. Даже сейчас, когда уроки уже закончились, они с детьми и другими учителями были единым целым. Никто не ушёл раньше, никто не расслабился. Сюй Наньхэн даже не стал ехать на своём внедорожнике для комфорта, а предпочёл трястись в том же автобусе, что и дети.

Учителям пришлось ночевать в актовом зале на раскладушках и сдвинутых скамьях. Перед сном Сюй Наньхэн вышел покурить у школьных ворот и написал Фан Шию: «Я так нервничаю».

Тот ответил: «Где ты?»

«На ступеньках у чайной у ворот школы».

Минут через десять появился Фан Шию. Издалека он увидел Сюй Наньхэна — тот сидел на ступеньках, как заблудший старшеклассник, с сигаретой в зубах, огонёк которой мерцал в ночи.

— Я не хотел тебя отрывать от дел, — поднял на него глаза Сюй Наньхэн. — Просто вышел покурить.

Фан Шию присел рядом, достал свою пачку:

— А разве одно другому мешает?

Сюй Наньхэн усмехнулся, придерживая сигарету:

— Не в этом дело. Просто не хотел тебя беспокоить. Занятой человек, а ещё время на меня выкраиваешь... Хлопотно это.

— Не хлопотно, — Фан Шию обхватил его затылок ладонью, притянул к себе и поцеловал. — Завтра у ребят экзамены, я тоже переживаю.

В тот день у Фан Шию не было дежурства, но дома делать нечего, и он остался в больнице, читая статьи. Получив сообщение, сразу же пришёл.

Сюй Наньхэн, затушив сигарету о землю, всё ещё вертел в пальцах окурок:

— Я не знаю, достаточно ли сделал. По дороге сюда я всё ещё прокручивал в голове вчерашние задачи. Ю-гэ, мне кажется, мне не хватает опыта... Может, сюда нужно было направить кого-то постарше?

Тёплая рука легла на его запястье. Фан Шию переложил его руку себе на колено и накрыл своей ладонью:

— Они же всего лишь школьники. Твоего уровня преподавания им более чем достаточно.

Сюй Наньхэн вздохнул.

Фан Шию продолжил:

— Наши профессии во многом похожи. Мы делаем всё, что в наших силах, следуем методикам, учебникам, но результат никогда не зависит только от нас. Переданные тобой знания могут усвоиться не полностью, так же, как и назначенные мной лекарства не всегда действуют на все сто процентов.

Сюй Наньхэн повернулся и мрачно посмотрел на него:

— Я боюсь, что просто не дотягиваю.

— Ты прошёл все этапы отбора, разве нет? — твёрдо сказал Фан Шию. Несмотря на тусклые фонари, с неба, усыпанного звёздами, на них лился лунный свет.

Фан Шию снова заговорил:

— Нормально так думать. Я сам провёл уже сотни операций, а иногда ловлю себя на мысли: "Этому пациенту нужен хороший врач"... и с ужасом осознаю, что этот врач — я».

Сюй Наньхэн рассмеялся:

— А ну-ка, предъяви своё врачебное удостоверение!

— Сначала покажи своё учительское.

— Эй, — Сюй Наньхэн отвёл взгляд, глядя на школьный двор. — Мне ещё нужно что-то доказывать? Я душу в них вкладываю. Дасам Чодрон просто обязана поступить в Лхасу.

Фан Шию с улыбкой смотрел на его профиль. Он поднял ладонь Сюй Наньхэна к губам и поцеловал её тыльную сторону. Сюй Наньхэн повернулся и спросил:

— Как думаешь, в какой университет сможет поступить Чодрон?

— В университет? — Фан Шию не заглядывал так далеко, но, подумав, сказал: — Это зависит от того, какие предметы у неё лучше пойдут в старших классах.

— Тоже верно, — кивнул Сюй Наньхэн. — Если она выберет химию, боюсь, наши пути разойдутся.

— ...

Фан Шию смотрел на него.

— Так сильно ненавидишь химию?

Сюй Наньхэн, глядя ему в глаза, дважды кивнул.

— А она вернётся сюда потом? — спросил Сюй Наньхэн. — Вообще-то мне здесь очень нравится. Я хоть и не бывал во многих местах, но Тибет — самый особенный из тех, что я видел.

Фан Шию мягко ответил:

— Она вернётся. Может, поступит в Ханчжоу, попробует кислую рыбу с Западного озера в ресторане «Ловайлу» и с плачем помчится обратно в Южный Тибет. А может, поступит в Пекин, отхлебнёт доужи в какой-нибудь старой закусочной и... с плачем помчится обратно в Южный Тибет.

— Вижу, ты насмотрелся этих абсурдных обзоров на кислую рыбу... — Сюй Наньхэн бросил на него косой взгляд, затем резко сменил тему: — А вдруг она, одарённая необыкновенно, полюбит доужи?

— Тогда это значит, что её судьба — Пекин, — невозмутимо ответил доктор Фан.

Сюй Наньхэн рассмеялся:

— Ничего, пусть остаётся, где захочет. Жизнь коротка, нужно больше видеть.

Встреча с Фан Шию помогла ему прийти в себя. Они сидели на ступеньках и целовались. Не страстно, но очень нежно.

После окончания экзаменов учителю Сюю предстояло вернуться в Пекин. Следующая их встреча должна была состояться уже там.

Закончив целоваться, они смотрели друг на друга с очень близкого расстояния, не говоря ни слова.

На следующий день начались экзамены.

Сюй Наньхэн сохранял образ учителя-эксплуататора, провожая взглядом каждого, входящего в экзаменационную зону. У него не было пропуска, поэтому он стоял у ворот уездной школы и поочерёдно сверлил их взглядом.

Взглядом жутким, точь-в-точь как во время пробных экзаменов в сельской школе. Даже троица Чжоу Ян, Дордже и Дэцзи, проходя мимо, замирала под ним.

— Эй вы, трое, не толпитесь! Зачем жмётесь друг к другу, поболтать захотелось? — холодно бросил Сюй Наньхэн.

В общем, всё происходило до боли знакомо, и, возможно, это было к лучшему.

На второй день после экзаменов Сюй Наньхэн проверял у каждого документы и ручки. Один паренёк сложил пропуск в три слоя, и одного взгляда Сюй Наньхэна хватило, чтобы у того выступил холодный пот.

— Руки чешутся? — спросил Сюй Наньхэн. — если так хочется их чем-то занять, иди переписывай слова!

Что ж, все боялись пикнуть, даже стоявшая рядом Сонам Цомо сжала губы в тонкую линию.

На следующий день сдавали английский, историю, физику и химию. Английский был слабым местом местных ребят. Утром, после начала экзамена, Сюй Наньхэн, как и вчера, не ушёл от школы, а присел неподалёку. Он надеялся, что аудирование все разберут, а в чтении не попадётся слишком много незнакомых слов.

Июльское солнце Южного Тибета палило безжалостно. Сюй Наньхэн надвинул кепку пониже, как вдруг перед ним возникла чья-то тень.

Он поднял голову, не разглядев лица, затем поддел козырёк пальцем и увидел:

— Доктор Фан.

— Пойдём, — сказал Фан Шию.

— Куда? — спросил он, уже поднимаясь. Впрочем, он не прочь пойти с ним куда угодно.

Минут через двадцать машина остановилась у подножия горы на окраине уезда. На том самом склоне, где стоял храм, к которому Сюй Наньхэн в прошлый раз так и не поднялся, пожалев себя.

Тогда Сюй Наньхэн ещё не адаптировался к высокогорью, и подъём мог вызвать кислородное голодание. Но теперь с ним всё в порядке.

На этот раз он шёл вверх вместе с Фан Шию. Горный ветер обдувал их, разноцветные молитвенные флажки хлопали и трепетали на ветру. Туристов приехало примерно столько же: кто-то отдыхал у дороги, кто-то держал в руках баллончики с кислородом.

Сюй Наньхэн увидел огромный камень, на который его тогда просила встать туристка для фото, и то место, где он лежал, когда на него хотел наступить кот.

Он снова обернулся, глядя на уездный городок и на пройденный путь.

Тогда прохожий спросил его, почему он не поднимется посмотреть, и он ответил, что время ещё не пришло, карма ещё не созрела. Он перевёл взгляд на Фан Шию — теперь то самое время.

— Учитель Сюй.

— А? — Сюй Наньхэн смотрел на Фан Шию.

Фан Шию протянул руку:

— Идти не можешь?

Сюй Наньхэн взял её:

— Нет, могу.

Храм с белыми стенами и золотой крышей стоял на склоне горы. Фан Шию повёл вверх по лестнице.

Они оба склонились перед статуей Будды.

Сюй Наньхэн понимал, зачем Фан Шию привёл его в храм. Он хотел сказать, что он сделал всё, что мог, и ученики тоже. А остальное в руках небес, богов и Будд, подобно чтению мантр: возможно, в конце концов, одна-две строчки всё же достигнут божественного слуха.

http://bllate.org/book/12537/1329012