Готовый перевод Eventide Stars Over Southern Tibet / Вечерние звёзды над Южным Тибетом [❤️]: Глава 14

До конца недели оставалось всего два дня. В пятницу после обеда Сюй Наньхэн раздал домашнее задание и провёл собрание с учителями-предметниками и директором.

Поскольку в школе не было проектора, Сюй Наньхэну пришлось передавать свой ноутбук по кругу, чтобы все могли посмотреть диагностические работы, подготовленные пекинской школой.

Учителя сначала сочли их сложноватыми, но после обсуждения всё же решили использовать именно этот вариант. Затем Сюй Наньхэн пересказал некоторые моменты из обсуждения с другими учителями по обмену.

Собрание проходило в учительской. Два стола сдвинули вместе, чтобы учителя могли сидеть по кругу.

— Последний момент, — сказал Сюй Наньхэн. — Мои коллеги-волонтёры отмечают общую проблему — очень слабая база у учеников. Восполнять пробелы в выпускном классе требует слишком много времени, нужны огромные объёмы упражнений и заучивания. Но мы единогласно считаем, что можно применить метод подготовки абитуриентов-художников к экзаменам по общеобразовательным предметам, преподавая в выпускном классе по обмену.

Учитель Церинг посмотрел на него:

— Подготовка художников к общеобразовательным предметам? Вы имеете в виду, что в выпускном году нужно одновременно проходить программу первого и второго годов?

— Подготовка художников к общеобразовательным предметам, — твёрдо сказал Сюй Наньхэн, — нацелена только на сдачу гаокао* по этим предметам. Так что задача не в том, чтобы заново пройти всю программу, а в целенаправленной подготовке к экзаменам.

Гаокао (кит. 高考, gāokǎo) — это общенациональный вступительный экзамен для выпускников средних школ в Китае, который определяет их шансы на поступление в вуз. Он проводится ежегодно в течение двух-трех дней, обычно в начале июня, и считается одним из самых сложных и ответственных испытаний в жизни китайского школьника. Студенты-художники вместо учёбы по предметам учатся рисовать, поэтому пропускают обычную школу, а потом наверстывают супер-мега экстренным способом.

На самом деле, эти слова прозвучали несколько резко, потому что учебники средней школы содержат не только знания, но и много материала, формирующего мировоззрение, даже необходимые уроки безопасности жизнедеятельности и гигиены.

Сюй Наньхэн сказал так, потому что у него была чёткая цель. Три тысячи пятьсот с лишним километров пути, которые он проехал один на машине, почти без остановок, всего за четыре-пять дней. Три тысячи пятьсот с лишним километров — какого уровня знаний нужно достичь детям из горных районов, чтобы добраться до Пекина?

Сонам Цомо сомневалась:

— Не будет ли это слишком большим давлением на учеников?

— Сейчас учебная нагрузка у них невелика, — выпалил Сюй Наньхэн.

— После школы им нужно делать много дел, — терпеливо пояснила Сонам Цомо. — Работать по хозяйству и по дому. Например, Дасам Чодрон, после того как поест в школе, возвращается домой, ухаживает за лежачим дедушкой, ещё должна готовить корм свиньям, доить коров. Скоро сентябрь, начнётся осенняя уборка урожая, они...

— Погодите, извините, директор, — перебил её Сюй Наньхэн. — Я понимаю, что местные дети помогают по дому и в работе, но сейчас же выпускной класс, это определяет их будущее.

Сонам Цомо была очень мягкой женщиной, она всегда говорила спокойно и не стала резко возражать идеалистичным словам Сюй Наньхэна. Она подняла чашку, отпила глоток и сказала:

— Учитель Сюй, я очень ценю вашу преподавательскую инициативность, и я прекрасно понимаю: вы приехали из Пекина, увидели местные условия, и ваша единственная цель — вывести детей отсюда.

В этом она была права. Сюй Наньхэн получил хорошее воспитание. Все эти дни, будь то уборка в учебном корпусе или помощь на кухне, мытьё посуды, чистка кастрюль, даже если он справлялся не очень ловко, он никогда не проявлял брезгливости, даже непроизвольно.

Сонам Цомо была искренне благодарна ему. Она продолжила:

— Но перемены требуют времени. Их родители, те, кто говорят по-китайски, в основном уехали на заработки, а те, кто не говорят, работают чернорабочими в строительных бригадах у подножия гор. Им по тринадцать, четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать лет, они сажают картошку, копают грибы, пасут скот — они основные работники в семье.

Сюй Наньхэн надолго замолчал.

За это время в нём зародилась доля сожаления: не слишком ли строго он вчера отчитал Чжоу Яна? Возможно, для парня то время было единственной передышкой.

А Сонам Цомо специально дала Сюй Наньхэну время помолчать. Она лучше понимала, что ему нужно переварить эту информацию. Молодой учитель из столицы, вероятно, даже в ленте соцсетей не видел такого.

И часто человек оказывается в тупике.

И кажется, будто других вариантов нет. Родители уезжают на заработки, чтобы у семьи были средства к существованию. Родителей нет дома — дети должны заботиться о стариках и младших. Несмотря на развязное поведение Чжоу Яна, у него на попечении двое младших братьев и сестра.

Пятничное собрание в итоге не пришло к конкретному решению. Сюй Наньхэн в тоске лежал на кровати в общежитии. Кровать, застеленная несколькими матрасами, была мягкой и тёплой. С приближением конца августа в Тибете становилось холоднее, как и говорил Фан Шию.

Этой ночью Сюй Наньхэн долго не мог заснуть. Он начал сомневаться в смысле своего преподавания здесь.

Такие слова, как «будущее», казалось, не могли стать здесь главным стимулом для учёбы, потому что существовал более сильный, более осязаемый стимул под названием «выживание».

Сюй Наньхэн лежал и тяжело вздохнул.

Избалованный молодой господин редко чувствовал себя таким беспомощным и растерянным. Но этот мир — огромная пирамида, и он функционирует именно так.

Телефон завибрировал.

Сюй Наньхэн поднёс его к лицу, разблокировал.

Сообщение от Фан Шию:

[Закончил с делами?]

[Только с собрания, лежу.]

[Сможешь спуститься?]

А?

Сюй Наньхэн сел, затем вспомнил, что Фан Шию говорил о возвращении через пару недель. Значит, на следующей неделе он будет дежурить в деревенской больнице.

Сюй Наньхэн ответил:

[Смогу, ты внизу у школы?]

[Уже там.]

Сюй Наньхэн быстро обулся, заодно проверил по фронтальной камере, не спутались ли волосы.

Фан Шию только что пришёл пешком из маленькой больницы. Он не поднимался наверх, стоял на крыльце у входа в первый класс, а в руке держал довольно увесистый пакет.

Увидев, что тот спускается, он улыбнулся:

— В уездной больнице сегодня раздавали фрукты, я принёс тебе немного.

Сюй Наньхэн был из тех, кто, приняв другого человека как друга, становился невероятно непринуждённым, как дома. Услышав, что Фан Шию принёс ему фрукты, он рассмеялся:

— Ах, какой ты заботливый! Что там? Дай посмотреть.

Затем он зацепил пальцем край пакета, который держал Фан Шию, и заглянул внутрь.

Из-за высокогорья и сурового климата в Тибете раньше почти не выращивали фруктов. Со временем благодаря новым технологиям и поставкам из Сычуани и Синьцзяна ассортимент в городах и уездах стал богаче. Но в деревнях дела обстояли хуже. С тех пор, как Сюй Наньхэн приехал сюда, он лакомился в основном яблоками.

— Тут питахайя, дыня, апельсины, — Фан Шию перехватил пакет за другую ручку. — Не знаю, что ты любишь, но фруктов здесь мало, а с холодами будет ещё меньше. Взял понемногу.

— Всё люблю, — Сюй Наньхэн тут же вытащил апельсин, заметив, что его можно чистить руками без ножа. Идеально.

Фан Шию сначала боялся, что тому будет неловко, но теперь успокоился. Сюй Наньхэн начал чистить апельсин.

— Вечером проводили собрание, — сказал он, снимая кожуру.

— Ага, — Фан Шию принёс из первого класса два стула. Сюй Наньхэн, не церемонясь, сразу сел.

— А дети после школы ещё и по хозяйству работают.

— Да, в их семьях обычно и старики, и дети. А, чуть не забыл.

Фан Шию достал из кармана куртки плоскую коробочку и протянул ему:

— Дасам Чодрон из твоего класса? Передай ей в понедельник. Это согревающий пластырь для спины. Для её дедушки.

— Хорошо, запомню, — Сюй Наньхэн разломил очищенный апельсин пополам и протянул ему одну половину. — Положи в пакет с фруктами.

Фан Шию так и сделал.

— А ты с чего интересуешься?

— Не спрашивай, — Сюй Наньхэн откусил дольку апельсина и посмотрел на звёзды. — На собрании я предложил увеличить учебную нагрузку. База у них слабая, хочу готовить их к экзаменам ускоренными методами.

— Так нельзя, — Фан Шию ответил прямолинейно. — Они не справятся.

— Но что же делать, доктор Фан? — Сюй Наньхэн повернулся к нему. — Не учиться, не поступать, так тут и остаться? Или пойти работать после школы без образования. Кем они тогда смогут быть?

Фан Шию опустил голову. Он понимал Сюй Наньхэна как педагога и догадывался, что эти слова тот сказал только ему.

— Учитель Сюй, — Фан Шию повернулся к нему. — Расскажу тебе про выездные приёмы. Как-то раз мы поехали в отдалённую деревню. Дорога была уже машины, лекарства везли на быках. Там был тибетский врач, тот самый, без лицензии. Представляешь, они до сих пор используют «каменные иглы»: раскаляют гладкий камень и прижигают больное место.

Сюй Наньхэн невольно поморщился. Даже без медицинских знаний этот метод казался ему слишком древним.

— Но «каменные иглы» — это лучшее, что у них есть. Лет пять назад лечили ещё заговорами от злых духов. У тех людей были серьёзные проблемы с суставами, кожей, гинекологические заболевания. Помнишь, мы говорили о Чжоге? Медстрахование тут хорошее, но деревенские не ходят в больницы, они основные работники. Если уедут, кто будет смотреть за детьми, полями, скотом? Многие даже горячую еду не готовят, едят цампу*, йогурт или сырое вяленое мясо.

*Цампа — традиционное тибетское блюдо, основная пища тибетцев, представляет собой муку из слегка поджаренных зёрен ячменя. Они из неё и каши делают, и как чай заваривают, и лепёшки пекут, универсальный продукт, так сказать. Йогурт делают из молока яка и специального молочного гриба.

Сюй Наньхэн в целом понял. Всё сводилось к тупиковой ситуации. Он хотел, чтобы дети учились, Фан Шию — чтобы пациенты лечились. Оба надеялись вывести своих подопечных из деревни. Но всё оказалось сложнее.

Если директор Сонам Цомо понимала логику поступков Сюй Наньхэна, то Фан Шию чувствовал его сердцем.

— Слишком уж я идеалист, — вздохнул Сюй Наньхэн и съел ещё дольку апельсина. — Сладкий.

Фан Шию, видя его настроение, расслабился.

— В общем, это не изменится в одночасье. Здесь люди сначала учатся выживать, а уж потом жить хорошо. Мы можем только делать всё, что в наших силах.

— Ага, — кивнул Сюй Наньхэн.

Разделив апельсин, они немного посидели молча под звёздами, затем вернули стулья и разошлись.

Фан Шию думал, что Сюй Наньхэн смирился. Однако в субботу в девять утра тот заявился в больницу.

Он сильно испугался, подумав, что с Сюй Наньхэном что-то случилось, всё-таки в выходные тот обычно спал до самого вечера.

— Что случилось?

— Одолжи принтер, нужно напечатать задания. Директор сказала, что здесь печатают.

— А, тогда иди на пост медсестры. Он там.

— Хорошо.

— А что так рано?

Сюй Наньхэн, не скрывая, прошёл за ним в кабинет, закрыл дверь, сел показал переписку с учителем Тань Си, и с досадой воскликнул:

— В Даляншане уже начали дополнительные занятия, как же мы в Гималаях можем спать спокойно?! Я должен затмить учителя Таня!

— Дополнительные занятия? — переспросил Фан Шию. — Разве Министерство образования не запретило их?

И ещё подумал: почему вы, учителя по обмену, так соревнуетесь друг с другом? Это что, столичная фишка?

Сюй Наньхэн прищурился, приблизился и с хитрой улыбкой сказал:

— Я спрашивал учителя Таня, и он тоже узнавал. Запрещено платное репетиторство. В документе Министерства так и написано: «Положение о строгом запрете платных дополнительных занятий в средних и начальных школах и для действующих учителей». А мы занимаемся бесплатно — всё в порядке. Насчёт дел учеников дома, я как-нибудь придумаю.

Сюй Наньхэн пододвинулся ещё ближе и добавил:

— К тому же, небо высоко, император далеко. Кто на меня пожалуется? Я потом на дверь своего общежития на втором этапе табличку «Учительская» прибью. Посмотрим, кто осмелится подать в суд на скромного чиновника!

Фан Шию:

— ...

Неужели нынешние учителя по обмену уже настолько бесстрашны?

http://bllate.org/book/12537/1116397