Готовый перевод Eventide Stars Over Southern Tibet / Вечерние звёзды над Южным Тибетом [❤️]: Глава 12

От этих слов Сюй Наньхэн с сигаретой во рту надолго замер.

Кончик сигареты тлел на ночном ветру сам по себе, Сюй Наньхэн даже забыл сделать затяжку.

Эти слова вполне можно понять как дружескую заботу, особенно учитывая, что Фан Шию на несколько лет старше и прожил здесь почти год.

— Я... — Сюй Наньхэн понял, что не может больше молчать, это уже становилось странным. — Я всё же поеду назад, правда ничего страшного. Как доеду, напишу тебе.

Он затянулся остатком сигареты и улыбнулся:

— Хорошо, доктор Фан? Обещаю ехать медленно и осторожно.

На тротуаре, у обочины, проезжал напевая водитель трёхколёсного мотоцикла. Сюй Наньхэн говорил так, словно был непослушным младшим братом Фан Шию, который упрашивал отпустить его погулять глубокой ночью, готовый поклясться, воздев три пальца к небу, умоляя: «Братец, ну отпусти, я обещаю вернуться пораньше».

Он оскалился в улыбке, расслабленной и дерзкой, — стало ещё больше похоже.

Предыдущая фраза Фан Шию о беспокойстве была искренней, но сейчас слова Сюй Наньхэна вызвали у него ассоциацию с непослушными пациентами.

Они шли рядом в сторону уездной больницы. Фан Шию нахмурился:

— В тибетских горах часто случаются оползни, ты же сам несколько раз ездил по той дороге в деревню. Разве не лучше вернуться на рассвете?

— Доктор Фан, — Сюй Наньхэн облизнул губы, — я понимаю, что ты из лучших побуждений, но мне правда нужно ехать. Сегодня я проспал, куча домашних работ не проверена, завтра утром онлайн-совещание учителей по обмену, к которому нужно подготовить варианты контрольной. На следующей неделе для всех волонтëров запланированы оценочные тесты.

Сюй Наньхэн умел ценить добро и прислушивался к советам, как, например, когда хозяин ресторана посоветовал сладкий чай вместо чая с маслом, или когда в тот день в уезде Фан Шию велел взять баллончик с кислородом.

Но когда дело касалось преподавания, Сюй Наньхэн уже не мог так легко делать себе поблажки.

Теоретически, с каждой тысячей метров высоты температура ниже на шесть градусов. Здесь, на высоте четыре тысячи метров, после заката особенно холодно.

Сюй Наньхэн затушил сигарету в урне под деревом, ёжась от холода, и немного боялся смотреть на Фан Шию.

Он добавил объяснений:

— Ты не думай лишнего. Я бы с радостью остался, в твоей больнице наверняка есть душ, я бы помылся, поспал, а утром ушёл бы в твоей одежде, а потом ещё нагло попросил бы закинуть мою грязную в больничную стиралку. Но правда, нельзя. Первая диагностическая работа очень важна, она определяет, какую методику преподавания использовать в этом году.

Перейдя перекрёсток, Фан Шию наконец ответил:

— Тогда езжай аккуратно, если что-то случится, сразу свяжись со мной.

— Хорошо! — Сюй Наньхэн улыбнулся и кивнул.

Когда они вернулись в больницу, было без четверти восемь. Сюй Наньхэн направился прямо к своей машине, как вдруг Фан Шию кое-что вспомнил и окликнул его.

— Учитель Сюй.

— А?

— Э-э... — Фан Шию, окликнув, запнулся. — Я...

— Ммм?

— Я купил тебе кое-что. — Произнеся это, Фан Шию сжал губы, его взгляд стал немного уклончивым. — Что-то вроде подарка.

Сюй Наньхэн остолбенел, склонив голову набок:

— А?

Он подумал: сегодня нет ни праздника, ни его дня рождения, и спросил:

— З-зачем ты мне что-то купил? Что это?

Как бы то ни было, услышав о подарке, он обрадовался. Раньше в Пекине, когда Сюй Наньхэн узнавал, что кто-то хочет ему что-то подарить, он невольно тревожился, как бы не попросили о помощи через его семью.

Но с доктором Фаном такой ситуации быть не могло, поэтому он испытывал не только удивление, но и радость.

Машина Фан Шию тоже стояла во дворе. Из-под переднего пассажирского сиденья он вытащил небольшую картонную коробку.

— Купил, когда был в Шаньнане. Бестеневая настольная лампа, — Фан Шию протянул ему. — В твоём общежитии наверняка только одна обычная лампочка на потолке.

Сюй Наньхэн несказанно обрадовался, снова приподнял козырёк кепки и взял коробку обеими руками:

— Лампа? Только сейчас дошло, как мне еë не хватало!

Часто бывает так: попадая в новую обстановку, не замечаешь мелочей. За целую неделю он не осознал, что на столе нет лампы. Сюй Наньхэн добавил:

— Вот это да, доктор Фан. Спасибо огромное!

Фан Шию же оставался довольно спокойным:

— Пустяки. Ещё тогда, в уездном магазине, нужно было купить. А, и вот это.

Он снова повернулся к своей машине и достал банку холодного кофе:

— Выпьешь по дороге.

— Ага, — Сюй Наньхэн снова поблагодарил.

Он вёл себя так непринуждённо, потому что действительно считал Фан Шию другом. Сюй Наньхэн терпеть не мог, когда в общении с друзьями в уме ведут счёт: сегодня он подарил вот это, завтра я должен отдать тем-то.

— Ладно, возвращайся, — сказал Фан Шию. — Осторожнее в пути.

— Хорошо, — Сюй Наньхэн улыбался открыто, без лишних сантиментов. Между друзьями, принимая душевный подарок, одного «спасибо» достаточно.

Погода в Тибете изменчива, оползни на горных дорогах случаются часто. Поэтому, отправляясь в Тибет, если считаешь, что тебе достаточно везёт, можно даже не брать баллончик с кислородом, но обязательно нужно запастись едой и водой.

Потому что местные горные дороги в основном узкие, и ожидание помощи после оползня может затянуться на несколько часов. Сюй Наньхэн был сыт, в ресторане он выпил много сладкого чая, так что даже если не повезёт и придётся провести ночь на дороге, он не умрёт с голоду. А банка кофе от Фан Шию взбодрит его на случай, если от сытости захочется спать.

Одного «спасибо» достаточно, как и достаточного одного «пока».

Фан Шию проводил взглядом мерседес, медленно выезжающий со двора больницы, развернулся и вошёл в приёмное отделение.

Учитель Сюй и правда хорошо водил. Однако на извилистых горных дорогах он благоразумно сбросил скорость, на каждом повороте включал дальний свет и сигналил. Путь занял три с половиной часа, он благополучно добрался до деревни, поставил машину на место Фан Шию на больничной стоянке и отправил ему сообщение в WeChat.

[Снова поставил машину на твоё место.]

[Хорошо.]

С лампой на столе условия для работы и правда значительно улучшились. Сюй Наньхэн отступил на два шага, сделал фото. Он не умел фотографировать красиво, большую часть снимка занимала серовато-чёрная стена. Стол и стул выглядели относительно новыми, а бестеневая лампа сияла новизной. Из-за того, что лампа включена, она стала самой яркой частью кадра, а окружение камера затемнила сама, создавая странный эффект картины, написанной маслом.

Сюй Наньхэн выложил эту фотографию у себя в моментах и довольный сел проверять домашние задания.

На следующее утро ровно в девять началось онлайн совещание.

К этому времени почти все учителя по обмену уже вели занятия; те, у кого учебный год начинался в сентябре, также приступили к работе. В отличие от волонтёрских программ для студентов, этот обмен педагогами с бедными регионами имел более систематизированный подход.

Учитель Сюй Наньхэн из деревни в подчинении городского округа Шаньнань завис в PowerPoint.

Учитель Тань Си из района на стыке провинций Сычуань и Юньнань в горах Даляншань вылетел в третий раз.

Учитель Дай Цзимянь из юго-восточного горного района провинции Фуцзянь транслировалась без звука, только изображение.

Что уж говорить об учителе Су Юй, которая только сегодня на рассвете прибыла на западную окраину Таримской впадины, стоило ей переключиться на фронтальную камеру, как экран погас.

В общем, после мучений все решили перенести онлайн-совещание в текстовый групповой чат.

Наконец, первая диагностическая работа была сосредоточена на ключевых темах первого и второго годов обучения, варианты по всем предметам загрузили в файлы группы. Когда всё было готово, учителя поболтали в чате.

[Сюй Наньхэн: Учитель Тань, разве ты не говорил, что дома поставил новый роутер? Почему же вылетел три раза?]

[Тань Си: Лучше не напоминай. Я вернулся и только тогда узнал, что дядя с тётей переехали в уезд, а работать мне нужно в деревне.]

Сюй Наньхэн так его понимал... Та же ситуация, что и у него. Учителя немного пообщались и стали выходить из сети. Скорость интернета не ахти у всех, нужно скорее скачать PDF и распечатать задания.

В воскресенье днём вернулись Сонам Цомо и учитель Церинг. Они приехали на трёхколёсном мотоцикле, и привезли с собой в кузове много овощей и мяса. Дочь Сонам Цомо, Чжаси Чжогга, тоже ехала в кузове; маленькая девочка придерживала овощи, чтобы они не выпали на ухабах. Там же лежал и багаж учителя Церинга — с этой недели он тоже переезжал в школу.

Учитель Церинг преподавал английский и китайский. Это был тибетец на несколько лет старше Сюй Наньхэна. Учитель Церинг с улыбкой, перенося с Сюй Наньхэном овощи на кухню, сказал:

— Теперь я тоже здесь живу, и ты не будешь одинок!

Учителя засуетились на кухне, Сюй Наньхэн спрятал телефон и тоже стал помогать.

Работу они скрасили разговорами. Сонам Цомо рассказала Сюй Наньхэну, что по выходным дети чаще всего ходят с семьями пасти скот, копать кордицепс* или жать ячмень. Слушая это, Сюй Наньхэн вспомнил свою прогулку по деревне, и правда, он не видел тогда детей на улице.

*Споры из плодового тела гриба разносятся ветром и заражают гусениц бабочек-тонкопрядов вида Hepialus armoricanus поселяясь в них. Гусеницы зарываются в землю, и в них начинает развиваться мицелий гриба, использующий питательные вещества хозяина и приводящий его к гибели. На следующее лето из гусеницы вырастает плодовое тело гриба, похожее на травинку. Личинка мумифицируется, и зрелый гриб выглядит как желто-коричневая гусеница с темным сучком. В таком виде, под названием ярцагумбу (тиб. དབྱར་རྩྭ་དགུན་འབུ, вайли: dbyar rtswa dgun 'bu, досл. «летом — трава, зимой — насекомое»), его собирают и продают жители многих поселений Тибета, Бутана, Непала и северной Индии. Считается какой-то полезной народномедицинской штукой.



В понедельник на уроке Сюй Наньхэн сообщил о предстоящей контрольной. Шла вторая неделя, и несколько учеников уже не могли сдерживаться. Свойственная этому возрасту непоседливость начинала прорываться наружу.

А Сюй Наньхэн с самого начала не создавал образ мягкого учителя-альтруиста.

В четверг он во всю глотку объяснял метод выделения полного квадрата, как свести квадратное уравнение к двум линейным, а два мальчика на задней парте уже сделали из бумаги лягушек и устроили бой.

Сюй Наньхэн применял в таких случаях официальный учительский приём — бросок мелом. И ни разу не промахнулся.

— А ну встали! — Сюй Наньхэн говорил негромко, но властно. — Выйдите назад!

Нехотя мальчишки покинули свои места и пошли к задней стене. Один из них был самым старшим в классе, Чжоу Ян. Семнадцатилетнего трудно дисциплинировать, он развязно прислонился к стене.

Сюй Наньхэн сразу это заметил:

— Не смей опираться, стой прямо!

Хотя Чжоу Ян был ханьцем, но родился и вырос здесь, и говорил по-тибетски. Он скосил взгляд на Сюй Наньхэна, пробормотал что-то на непонятном тому тибетском, но очевидно, нечто нехорошее.

Некоторые ученики в классе засмеялись, другие смутились, а третьи нервно поглядывали то на Сюй Наньхэна, то на Чжоу Яна. Точь-в-точь как когда в интернете видишь глупость от человека с таким же IP-адресом, и думаешь: «Пошто ты земляков позоришь?».

А Сюй Наньхэн лишь усмехнулся:

— Ты выучил тибетский, а я нет, поэтому ты можешь использовать его, чтобы поставить меня в тупик. На самом деле, ты понимаешь, что человеку всегда нужно чему-то учиться.

Чжоу Ян безразлично поднял бровь и небрежно бросил:

— А я не буду учиться, могу же просто пойти работать.

Сюй Наньхэна чуть не хватил удар. Он просто обязан в одну из тёмных ветреных ночей пробраться в деревню и сорвать тот плакат «Закончишь среднюю школу — потом иди работать», чтобы сжечь его.

Сюй Наньхэн впервые так вышел из себя в Тибете.

— Ладно, работать, говорите? Тогда я потрачу три минуты, чтобы объяснить вам одну истину.

Он с силой швырнул учебник на кафедру:

— Судьба, удача, фэн-шуй, накопление добродетели, учёба. Судьба — это предначертание, что зависит от воли небес: в какой семье родиться, в каких условиях оказаться — это судьба. Удача — это везение, шанс, событие с мизерной вероятностью. Фэн-шуй и тайная добродетель — это уже мистика, пока оставим в стороне. Когда у вас нет ни судьбы, ни удачи, остаётся только учиться!

Некоторые дети зажмурились, на лицах других читалось беспокойство.

На самом деле, Сюй Наньхэн не хотел говорить всё это так рано. Эти слова не несли ничего, кроме давления, но сейчас пришлось их произнести.

— Учёба действительно не единственный путь, — Сюй Наньхэн немного понизил голос. — Но учёба — это путь, проверенный временем, тысячами лет, бесчисленными предшественниками, путь, который полностью того стоит. И это самый лёгкий, самый простой путь — нужно всего лишь прочесть книгу, что уже в твоих руках, и понять еë! Даже не обязательно поступать в Пекин. Поступай в Шаньнань, поступай в Лхасу. Чтобы хотя бы, когда пойдёшь работать, ты понял контракт, который тебе подсунут. Если будешь немного знать английский, может и зарплата будет выше.

Сюй Наньхэн глубоко вдохнул, выдохнул и продолжил:

— Работа — это не плохо. Если это законная деятельность, то обмен труда на вознаграждение абсолютно правилен. Но, ученики, если условия позволяют, учитесь больше. Книги не обманут вас, знания всегда искренни.

В классе стояла такая тишина, что можно было услышать падение иголки. Подростки боялись дышать, а у Чжоу Яна и другого парня пылали лица.

Тишину нарушила самая младшая, Чжаси Чжогга. Сидя у окна, она уставилась на Сюй Наньхэна своими большими глазами и сказала:

— Учитель Сюй, полиция приехала!

Сюй Наньхэн вздрогнул, обернулся и выглянул в окно. Действительно, в сторону школы шли пять или шесть полицейских, у входа во двор стояли две патрульные машины, сирены не выли, но мигалки включены.

Сюй Наньхэн не знал, что произошло, но полицейские явно направлялись к его классу. Пока он стоял в недоумении, во двор школы вошла ещё одна группа, тоже пять-шесть человек, но все в белых халатах.

Почему-то при виде белых халатов он успокоился. Сюй Наньхэн отложил учебник и вышел. В той дальней группе один человек шёл впереди всех.

Фан Шию.

Увидев знакомого, Сюй Наньхэн поспешил бросить ему умоляющий взгляд. Фан Шию же не удивился, он конечно же знал, что Сюй Наньхэн здесь преподаёт.

Фан Шию подошёл к нему первым.

Сюй Наньхэн скосил взгляд на полицейских и прошептал:

—Я всего лишь отругал детей. Разве в Тибете это настолько серьёзное преступление?

Фан Шию:

—Мм?

http://bllate.org/book/12537/1116395