Готовый перевод A Thousand Gold for a Smile / Отдам тысячу золотых за улыбку♥️: 11. Встреча после разлуки (II). Чаогун.

В карете по дороге во дворец Чэн Юань спросил:

— Сейчас весь Юньгэ судачит про тебя. Тебе что, правда плевать на это?

Ши Си крутанул грушевидную серьгу и лениво ответил:

— А чего переживать-то? Подожди, дальше еще больше судачить будут.

Чэн Юань только выдавил:

— Ну ты даешь.

В переднем зале послы вассальных стран стояли под солнцем и по одному входили к Жуй-вану с дарами. Ван-сунь и ван-нюй заранее провели в средний зал, где евнухи по очереди показывали им тренировочный двор, книжное хранилище и управление музыки и танцев. Книг было как волн на море, а на тренировочном дворе хватало всего — и сабель, и копий, и мечей, и формаций, поэтому многие застревали там надолго.

Поймав паузу, Ши Си улизнул и один пошел вглубь дворца Вэй. Он миновал два двора, однако потом остановился и не решился идти дальше. Вокруг все выглядело по-старому — черные черепицы и белые стены, зеленые ивы и алые персики, но он знал, что здесь сами Пять Стихий перекошены. Тяжелая и строгая сила неумолимо давила сверху. Это была особая власть императоров Вэй. Дворец делился на передний, средний и задний залы. В глубине, за задними покоями, начинался запретный сектор императорских усыпальниц, где спят вечным сном правители прошлых поколений. Ши Си машинально сжал Цяньцзинь и подобрался.

— Тебе сюда нельзя. Уходи, — вдруг услышал он каркающий голос. Посмотрев вверх, он увидел, что с ним разговаривает не человек, а ворона. Она сложила крылья, уселась на гнилую сучковатую ветку и, взъерошенная, жуткая, прокаркала странным надрывным голосом: — Пошел прочь!

— Ну-ка, цыц, — шепнул Ши Си. — Думаешь, я сам туда рвусь?

Ворона взъярилась, уставилась на него кровавыми бусинами глаз и, откинув всякую вежливость, стала его прогонять:

— Живо! Пшел вон!

Он все-таки оглянулся на ломаную галерею задних покоев дворца Вэй и понял: его безумная матушка, скорее всего, там. Оставалось решить, как к ней попасть. В Юньгэ вряд ли найдется кто-то, кто, увидев его в запретном секторе, не сдаст его Жуй-вану ради милости. После всех прикидок выход оставался один — Ло Вэньяо.

Ши Си держал в голове мысль, что, оказавшись в Шэнжэнь-сюэфу, ему нужно сблизиться с Ло Вэньяо. Когда он свернул от задних покоев, ворона все еще сидела на ветке и смотрела ему вслед, пока он не растворился у конца дорожки. Ее безжизненные кровавые зрачки напоминали долгий взгляд предков.

В это время в переднем зале Доу-лао ждал послов из Дунчжао. Он рассчитывал завести разговор и плавно вывести его на Ляньцю Жун. Уже смеркалось, когда седой посол Дунчжао наконец появился. Старик торопливо вошел, поправил венец и, как мог, привел одежду в порядок, однако под позолоченными сводами и зеленой черепицей его выцветшая вышивка все равно выглядела бедно.

— Вэйчэнь* приветствует Ваше Величество.

*Вэйчэнь (微臣) — формула самоумаления чиновника/посла перед императором, «ваш смиренный раб».

Жуй-ван принимал послов весь день и уже едва сдерживал раздражение. Он вытерпел несколько положенных «реверансов», затем махнул рукой, велев евнуху выпроводить гостя. Посол поспешно набрал в грудь воздуха:

— Докладываю би-ся, этот нефрит наш Дунчжао всем миром, десятки тысяч людей…

Евнух лениво оборвал его:

— Дар принят. Можете идти.

— А…

Речь, которую посол прокручивал всю дорогу в голове, резко оттуда испарилась. Он растерянно открыл рот, побелел и вспотел.

Доу-лао насмотрелся на слабые страны и знал, что порою дар, стоивший державе неимоверных усилий, для других оборачивается пустяком. Но он пообещал Ши Си выбить для него встречу в Шэнжэнь-сюэфу, поэтому сделал вид, будто заинтересовался:

— Нефрит? Что за нефрит?

Жуй-ван удивился:

— Доу-чанлао интересуется нефритом?

— Докладываю би-ся: в государстве Чжао нефрита немного, — кивнул Доу-чанлао и улыбнулся. — Я и не думал, что государство Вэй настолько богато, что даже у крошечного вассального княжества, чье название не на всякой карте найдешь, водится нефрит ценою в город.

Жуй-ван на миг опешил, однако похвала пришлась ко двору, и он расхохотался. Заметно оживившись, он велел:

— Раз уж Доу-чанлао заинтересовался, ши-чэнь* Дунчжао, продолжай.

*Ши-чэнь (使臣) — посол, посланник; официальный представитель государства (часто при дворе на чаогун).

Посол встрепенулся, подоткнул полы одежды, снова пал на колени и, дрожа, договорил, как камень добывали, шлифовали и вырезали. Он пояснил, что работа заняла три года и стоила множества усилий. Жуй-ван дослушал и распорядился щедро наградить посла.

— Этот вэйчэнь благодарит би-ся! — посол едва не заплакал от радости.

Когда момент созрел, Доу-лао мягко свернул беседу:

— Дунчжао и вправду занятная страна: нефрит редчайшей красоты, и люди дивно прекрасны.

Жуй-ван прищурился:

— С чего вы так решили, Доу-чанлао?

Доу-лао улыбнулся:

— Би-ся, по дороге в Юньгэ, когда мы тушили пожары в Чансуй, я познакомился с одной ван-нюй из Дунчжао. Слыхали ли вы о «жемчужине Дунчжао»?

Жуй-ван усмехнулся:

— Не доводилось. Значит, и в Дунчжао водятся такие особы?

Доу-лао кивнул:

— Да. Она — яо-нюй* вана Дунчжао и в этой поездке сильно выручила меня и Фан Юйцюаня.

* Яо-нюй (幺女) — младшая или самая младшая дочь в семье. Здесь — младшая дочь вана Дунчжао (принцесса по статусу, но слово обозначает именно порядок рождения).

Жуй-ван заинтересовался всерьез:

— Выручила вас?

Теперь это и вправду становилось любопытным. В Шэньнун-юань Доу-чанлао пользуется уважением, а Фан Юйцюань — сын ю-сяна из Цюэ-ду. Этим двоим помочь непросто.

Доу-лао подтвердил:

— Так и есть, би-ся. Когда мы выращивали новый лес, при работе с цзинпин допустили ошибку. Если бы не Ляньцю-сяоцзе, ивовая ветвь уже бы засохла.

Жуй-ван искренне удивился:

— Неужто? И как она это сделала?

Он прекрасно знал, что ветвь из цзинпина Шэньнун-юаня обычному человеку не спасти.

Молчавший до этого сань-хуанцзы* как раз подал голос:

— Би-ся, про «жемчужину Дунчжао», о которой говорит Доу-чанлао, я тоже слыхал.

*Сань-хуанцзы (三皇子) — третий императорский принц.

Жуй-ван обернулся к третьему принцу:

— Цзинлань, ты ее знаешь?

Эти два принца были родными братьями, рожденными одной матерью, и ладили очень хорошо. Даже имена у них рифмовались.

— Угу, — кивнул Вэй Цзинлань. Мрачноватое лицо с резкими чертами чуть смягчилось улыбкой. Он аккуратно отсеял пласт столичного сарказма в отношении ван-нюй и пересказал главное: — Я слышал, что в Дунчжао ради нее потратили четверть казны и нашли наставника из школы Инь-Ян, ступени Гуаньсин-цзин.

— Школа Инь-Ян, Гуаньсин-цзин? — Жуй-ван повторил его слова и задумался.

Цзинлань подтвердил:

— Да. Так говорят.

В Юньгэ, правда, почти никто этому не верил, да и он сомневался. Тайна школы Инь-Ян — притча во языцех среди Ста Школ. Великий мастер третьей ступени, Гуаньсин-цзин, редкость даже в Шуанби, таких принимают как почетных гостей, и им незачем теряться на окраине государства Вэй. К тому же Инь-Ян всегда придирчивы к ученикам и не берут кого попало.

И все же эта информация прозвучала из уст Доу-лао, поэтому Цзинлань выбрал осторожный тон:

— Неужели Ляньцю-сяоцзе действительно ученица школы Инь-Ян?

Доу-лао в это время подумал: «Ши Си, я тут из кожи вон лезу, так что не вздумай меня прокатить с нашей договоренностью!». А вслух сказал:

— Не знаю, училась ли она у мастера Гуаньсин-цзин. Но серьга в ее левом ухе показалась мне знакомой: когда да-цзисы* из Цинь приезжал с визитом, я видел нечто похожее.

*Да-цзисы (大祭司) — верховный жрец, титул главного жреческого сановника. В данном контексте — при дворе Цинь.

Жуй-ван невольно сжал пальцы:

— Да-цзисы?

— Да. Такой цветок растет на Инин-фэн, — подтвердил Доу-лао.

Дыхание Жуй-вана окончательно сбилось; затем он хлопнул по подлокотнику и расхохотался:

— Инин-фэн?!

Истинный Вэй-ди не позволил бы себе такой всплеск. Но Жуй-ван был не он: сидел в золотом зале, слушал, как его зовут би-ся, и прекрасно понимал, что до реальной власти над государством Вэй ему как до звезд. Шэнжэнь-сюэфу не признал его легитимность, мудрецы конфуцианства прошлых эпох тоже. Значит, Святые Ста Школ и царские дома четырех держав не обязаны его признавать.

Именно поэтому, приехав в Юньгэ, Цзи Цзюэ скорее сделает одолжение Чжаю Цзыюю и даже давно обезумевшей ди-цзи, но не ему. Жуй-ван давно пытался сблизиться с Цзи Цзюэ, однако за все эти дни так ни разу его и не увидел. И вдруг повод сам идет в руки.

Инин-фэн.

Жуй-ван даже порозовел от возбуждения:

— Эта юная сяоцзе сейчас во дворце?

Доу-лао слегка удивился такой радости, но, собравшись с мыслями, повел дальше свою линию:

— Во дворце. По дороге в Юньгэ мы разговорились. Она сказала, что вернулась в государство Вэй после многих лет вдали от дома, соскучилась по родине, и готова служить би-ся.

— Что еще она сказала? — спросил Жуй-ван.

— Что Юньгэ держится принципа «обучать без различий» и каждый год в день чаогун набирает несколько гостевых учеников в Шэнжэнь-сюэфу из вассальных стран. Она надеется получить такой шанс, — Доу-лао выпалил это все на одном дыхании и внутренне облегченно перевел дух. Врать он не любил.

Жуй-ван снова расхохотался, а потом, все еще посмеиваясь, сказал:

— Доу-чанлао, вот уж правда, без совпадений ничего не случается.

— Би-ся, в чем совпадение? — напрягся Доу-лао.

— Да в том, что ци-хуанцзы Цинь прибыл в Юньгэ по приглашению Чжай-юаньчжана и сейчас живет в Сусин-гун. С детства он воспитывался у Дунцзюня и вырос на Инин-фэн!

Доу-лао: «………»

У него перехватило дыхание, все поплыло перед глазами, и он почти шепотом спросил:

— Кто? Ци-хуанцзы Цинь… Цзи Цзюэ?

— Да, — кивнул Жуй-ван, будто и ожидал такого эффекта.

Доу-лао на сей раз едва не лишился чувств, а Жуй-ван не скрывал восторга: глаза горели, щеки полыхали.

— Цзинлань, пошли людей к ци-хуанцзы. Скажи, что его просит о встрече ученица Инин-фэн. Ради своей горы-то он должен выйти!

— Есть, би-ся, — отозвался Вэй Цзинлань.

Доу-лао дрожащей ладонью потрогал пылающий лоб и подумал только об одном: сегодня же ночью обратно в Чжао! Какое отношение Ши Си вообще имеет к Инин-фэн?! Он ведь даже не ученик школы Инь-Ян. Его «чистосердечность» у городских ворот уже дала старому лису Доу-лао пищу для выводов.

Из десяти слов Ши Си девять — выдумка. Похоже, и «ученица школы Инь-Ян» из той же серии. Помочь он согласился лишь потому, что ему действительно нужно было ввести Ши Си в Шэнжэнь-сюэфу ради дела. Он был уверен: Жуй-ван едва ли видел много настоящих учеников Инь-Ян, а Ши Си сойдет за такового. Кто же мог предположить, что прямо во дворце государства Вэй они наткнутся на Цзи Цзюэ?! Святые предки…

Притворяясь учеником школы Инь-Ян, как обманешь Цзи Цзюэ?!

Холодный пот выступил на лбу Доу-лао. Он лихорадочно прикидывал, как вместе с Фан Юйцюанем незаметно ускользнуть из Юньгэ. Слава Цзи Цзюэ слишком огромная, и слишком лютая: этот седьмой принц Цинь, ослепительно одаренный… принимает решение убить в одно мгновение.

http://bllate.org/book/12507/1113824