Готовый перевод A Thousand Gold for a Smile / Отдам тысячу золотых за улыбку♥️: 2. Песнь о возвращении в Юньгэ (I). Жемчужина Дунчжао.

В детстве из-за имени Ши Си часто получал прозвища. Созвучие с Си Ши* вспоминали при каждом удобном случае. В детском саду одна компания нарочно дразнила его «сяо Си Ши». Он прижал зачинщиков к стене и так их отмутузил, что те, рыдая, тут же стали звать его «да-гэ»*.

* Си Ши (西施) — легендарная красавица древности; имя Ши Си (施溪, Shī Xī) почти созвучно «Си Ши» (Xī Shī): те же слоги в обратном порядке, различаются только тонами, поэтому над ним и шутили «маленькая Си Ши».

* Да-гэ (大哥) — старший брат.

Когда его черты лица уже оформились, охотников до таких шуток не осталось. Однако судьба любит неожиданные загогулины, и однажды ему все же предстояло сыграть подложную «Си Ши».

— Ляньцю-сяоцзе*, — шепотом объяснял ему сопровождающий, — это жемчужина, которую Дунчжао растило всей страной. Она младшая дочь вана*. В день ее рождения в городе случилось знамение, и повсюду распустились лотосы, поэтому ей дали имя Жун*.

*Сяоцзе (小姐) — «мисс; барышня»; вежливое обращение к незамужней девушке.

*Ван (王/国王) — монарх.

* Жун (蓉) —лотос.

— Дунчжао — одно из многих вассальных княжеств государства Вэй. Страна бедна и слаба, на нее почти не смотрят и не берут ее в расчет. На нынешнем обряде чаогун,* ван княжества Дунчжао сделал ставку на Ляньцю Жун. У шестого принца государства Вэй как раз совершеннолетие, ему пора жениться и брать в дом цэ-фэй*. Ван надеется, что Ляньцю Жун отберут в свиту лю-хуанцзы*, и тогда этот успех поднимет их дом.

*Чаогун (朝贡) — ритуал подношений вассалов сюзерену: дары, аудиенции, подтверждение вассальной зависимости и торговых привилегий.

*Цэ-фэй (侧妃, cèfēi) — побочная супруга принца; статус выше наложниц, но ниже главной жены.

* Лю-хуанцзы (六皇子, Liù huángzǐ) — шестой сын императора, императорский принц.

Ши Си тронул серьгу с синевато-зеленым камнем в ухе и спокойно сказал, что у Вэй с давних времен доминирует школа конфуцианства*, и еще сто лет назад их мудрецы закрепили правило о незыблемости обрядов и иерархии. В столице Вэй неравные браки считаются табу, поэтому союз принца с дочерью вассального дома выглядит как пустая мечта.

*Конфуцианство (儒家, Rújiā) — учение Конфуция с акцентом на обряды (ли), иерархию, сыновнюю почтительность и человечность (жэнь).

Охранник кивнул согласно, но добавил, что Ляньцю Жун зовут взлелеянной жемчужиной не случайно. По слухам, ван княжества Дунчжао истратил почти четверть казны, чтобы найти ей учителя из школы Инь-Ян уровня Гуаньсин-цзин*. Говорят, этот мастер спасался от врагов, был ранен, добрался до Дунчжао и, когда его там вылечили, из благодарности согласился принять Жун в ученицы.

*Гуаньсин-цзин (观星境) — ступень «Наблюдение звезд» в школе Инь-Ян.

— Школа Инь-Ян?

— Да.

Среди ста школ самый жесткий отбор у Инь-Ян. Чтобы стать учеником даосов, достаточно уметь чувствовать хотя бы один из пяти элементов. Их метод — собирать духовную энергию мира в даньтянь* и превращать ее в собственную силу. Первая ступень у них называется Ляньци: ученик вводит ци в тело и учится ею управлять.

*Даньтянь (丹田) — «киноварное поле», энергетический центр. В традиции выделяют три дяньтяня — нижний (ниже пупка, основной резервуар ци), средний (область груди) и верхний (область головы).

У школы Инь-Ян иначе. Их путь — соединяться с Небом и Землей и работать с силой самого места: у моря пользоваться водой, в огненных землях — огнем, в лесу — деревом. Первая ступень, Гуаньци — видеть ци и задействовать ближайшую силу Пяти Стихий. Вторая ступень — Уфан-Шилэй (рубеж Пяти Сторон и Десяти Категорий). Она уже связана с пространством и схемой Пяти Сторон: восток, запад, юг, север и центр. Третья ступень — Гуаньсин, (Наблюдение Звезд). Мастер такого уровня, даже раненый, не будет находиться в чужой стране, он уйдет в созданное им самим пространство, где и тише, и безопаснее. Поэтому сказка, которой ван Дунчжао позолотил дочери послужной список, для любого, кто хоть немного знаком с учением Инь-Ян, звучит смешно. Вассальному княжеству незнание тонкостей еще можно простить, но Вэй, как одна из пяти главных держав мира, на такое точно не клюнет.

Охранник понизил голос, и сообщил, что все недавние нападения устроены людьми старшего принца. Тот не желает, чтобы Ши Си возвращался в Юньгэ. У императорской принцессы сейчас приступы, ей бы самой удержаться. Враги прячутся в тени, поэтому единственный путь обратно — выдать себя за Ляньцю Жун и пройти незаметно.

— Понял, — сказал Ши Си.

Если бы не цель проникнуть в запретные покои дворца Вэй и достать одну вещь, он не стал бы возвращаться в этот дом. Только к двадцати годам Ши Си узнал, что он «золотая ветвь и нефритовый лист», шицзы — наследный сын. Хорошая шутка небес, ха-ха.

Охранник, сопровождавший его, был тяжело ранен. С трудом дыша, он дал последние указания. Он отвлечет погоню на себя, а Ши Си тем временем примкнет к посольской процессии, которая идет в Юньгэ. В столице лучше не привлекать к себе внимания. Оптимально добиться встречи с шестым принцем, ведь когда-то императорская принцесса спасла ему жизнь, и через него безопаснее всего открыть ей правду.

Ши Си во время этого разговора теребил серьгу так, что мочка покраснела и стала похожа на полупрозрачный нефрит.

— Попробую, — сказал он.

— Шицзы, берегите себя, — произнес охранник.

Он опустился на колени, коснулся лбом земли, поднялся, сжал рукоять меча и пропал в зарослях. Ши Си проводил его взглядом и чуть склонил голову набок. Черные волосы, словно шелк, мягкой волной скатились на плечо. Это были не его собственные волосы: чтобы вжиться в образ Ляньцю Жун, он воспользовался врачебной пластикой.

Солнце клонится к закату, по озеру катится золотой отсвет. Он сидит на пустой лодчонке у старой переправы и ждет связного.

По дороге на обряд чаогун, у границы Вэй на хребте Чансуй вспыхнул пожар. Многие погибли, среди них и Ляньцю Жун, ее телохранители и служанки. Теперь Ши Си надел ее одежду и должен был дойти до столицы как жемчужина княжества Дунчжао.

Он вертел в пальцах стебель камыша, выщипывая мягкий пух, и думал. Ему предстояло решить, кого именно играть. Может быть, хрупкую красавицу со слабым сердцем?..

Послышались шаги, из камышей взметнулась белая цапля. Ши Си поднял голову: к нему кто-то приближался.

В разгар обряда чаогун, когда ко двору стекались все вассальные посольства, внезапный пожар на границе, унесший столько жизней, стал позором для державы. Государство Вэй той же ночью выслало из Юньгэ отборный отряд для расследования и наведения порядка.

В камыши неспешно вошел статный вороной, который нес всадника, и остановился у берега.

— Ляньцю-сяоцзе, — хрипло произнес всадник.

Юный генерал, едва за двадцать, сидел в седле прямо, и свет бил ему в спину. Он посмотрел сверху вниз на «жемчужину княжества Дунчжао» и холодно произнес:

— По велению вана я должен сопроводить вас в Юньгэ.

Ши Си встретился с прямым, почти насмешливым взглядом, и в ту же секунду отбросил только что придуманный образ.  Это не тот случай.

Он собирался вернуться в Юньгэ, попасть во дворец и войти в запретные покои. Образ хрупкой красавицы с больным сердцем был для этого слабоват.

Ему действительно требовалось то, о чем говорили слухи: ученичество у мастера школы Инь-Ян уровня Гуаньсин-цзин. И лучше всего — циньчуань* главного дома, некогда утерянная в Дунчжао.

*Циньчуань (亲传) — прямое ученичество, личная передача метода.

Пух камыша выпорхнул из его ладони. Ши Си наконец заговорил, мягко улыбаясь:

— Би-ся* милостив.

*Би-ся (陛下) — обращ. к монарху «Его Величество», «Ваше Величество».

Он убрал пальцы от воды. Прекрасный «девичий» силуэт в снежно-белом длинном платье неторопливо поднялся с облезлой лодчонки, и Се Ши вскинул голову. В смеющихся глазах отразились алые облака и одинокая птица в закатном небе.

— Тогда прошу цзянцзюня*, — сказал Ши Си.

*Цзянцзюнь (将军) —военное звание, генерал.

***

Название «Цяньцзинь-лоу» звучит как «Дом песен». В книжках там белые нефритовые ступени, крыши из люли, алые балки и занавеси из жемчуга. В общем, вершина роскоши для молодых знатных повес.

На деле же, Цяньцзинь-лоу вовсе не дом, а целый город, и здесь не кутят аристократы ночи напролет. Здесь десятки тысяч людей зарабатывают себе на жизнь.

У подножия Инин-шань, высочайшей горы мира, в глухих чащах Наньчжао, Цяньцзинь-лоу стоит уже многие столетия. Основанный изначально как место заключения особо опасных преступников школы Инь-Ян, нарушивших табу, Цяньцзинь-лоу проектировали при участии школы Моцзя: тогдашний цзюй-цзы* Моцзя на пятой ступени Мин-гуй-цзин* разрабатывал для него механизмы.

*Цзюй-цзы (钜子) — глава/великий мастер Моцзя.

*Мин-гуй-цзин (明鬼境) — «ступень Явленных духов», пятая ступень в их системе.

Городская башня поднимается вверх на сотню чи*. Внутри нее переплетение лестниц и ходов, и множество помещений всех размеров. На плане это выглядит почти как произведение искусства.

*Чи (尺) — традиционная единица длины, ~0,33 м.

Мастера Мин-гуй-цзин изумляли своими замыслами. В первые дни после «переселения», когда Ши Си увидел деревянную платформу, которая поднималась сама, он, как настоящий провинциал, шепнул «вот это дааа…» и уже потянулся было разглядеть поближе, но Сюй Пинлэ вовремя закрыл ему рот и оттащил подальше. У платформы стоял старик ти-ши*, смотритель подъема. Хмуро закатив глаза, он уперся в ворот и спросил:

— На какой ярус?

Сюй Пинлэ подал два медяка:

— На самый верх.

*Ти-ши (梯师) — мастер/смотритель подъемной площадки.

Пока настил поднимался, Ши Си окинул взглядом круг и уверенно заключил, что Цяньцзинь-лоу проектировал кто-то с юга Фуцзянь:

— Тут явно чувствуется рука миньнаньца.

— Почему?

— Потому что там любят такие круговые постройки, будто гигантские грибы из земли.

— Ты про хакка тулоу*? — прищурился Сюй Пинлэ.

— Точно. Главное, что ты понял мысль.

*Тулоу (土楼) — круглые общинные дома хакка.

Сюй Пинлэ отвернулся и не удержался от улыбки:

— Грибы, значит... Ши Си, у тебя сравнения просто отпад.

Ши Си уставился на него, на миг потеряв дар речи:

— Сюй Пинлэ, ты, безграмотный… Это цитата одного японского архитектора.

— А, — сказал Сюй Пинлэ.

— Похоже же? — спросил Ши Си.

— Похоже? — подняв бровь, переспросил Сюй Пинлэ.

Если смотреть сверху, то Цяньцзинь-лоу выглядит как кольца, сцепленные с кольцами. Вероятно, изначально строители использовали красное дерево, но время сделало ступени и настилы темно-зелено-черными, с запахом сырости. Пространство было огромным. За века из прежней тюрьмы оно разрослось, и стало пристанищем для всех мастей беглецов и тех, кто цепляется за жизнь. Они скрывались здесь от бед и здесь же обживались. Крохотные камеры размером с ладонь превратились в лавки. Торговали здесь одеждой и завтраками, книгами и гробами. Нашлось место даже тесной школке на пару десятков учеников.

В общем, весь путь человека — от колыбели до похорон — можно было пройти, не выходя из этих кругов.

Стоя на поднимающемся настиле и глядя в узкую полоску неба вверху шахты, Сюй Пинлэ на мгновение задумался и тихо сказал:

— По правде, это больше всего похоже на Цзюлун чэнчжай*.

*Цзюлун чэнчжай (九龙城寨) — «Коулунская укрепленная деревня», снесенный город-крепость в Гонконге.

— Цзюлун чэнчжай?

— Угу. Слыхал? В Гонконге когда-то была такая «ничейная зона».

История Цяньцзинь-лоу формировалась похожим образом. Злодеев становилось все больше, они пустили корни и сбились в тесную общину. Внутри они держались вместе, вовне действовали тоже вместе против всех. Их принцип прост: лучше погибнуть с честью, чем тянуть позорную жизнь. Постепенно это место стало бесправной зоной, которая школе Инь-Ян надоела до такой степени, что ее просто перестали контролировать.

В фильмах Цзюлун чэнчжай всегда выглядит как рассадник хаоса и преступности, в чем они очень похожи с Цяньцзинь-лоу. Борделей полно, казино хватает, всякая сомнительная торговля тоже есть.

Сюй Пинлэ замолчал и даже пожалел, что заговорил об этом. Зачем он все это рассказывает Ши Си? Юный герой из современности, угодивший в древний мир, да еще и удачливый… темная сторона Цяньцзинь-лоу при нем ни разу не вылезла наружу.

Он взглянул на Ши Си, подбирая тему полегче, но тот нахмурился, на секунду задумался, плутовато улыбнулся, и, притянув его за шею ближе, шепнул:

— О, вспомнил. «Кунг-фу» как раз снят там, где ты говоришь. Думаешь, это знак свыше, что мы станем величайшими мастерами?

Сюй Пинлэ растерялся. Честно говоря, ему не очень хотелось становиться «величайшим мастером», но самоуверенная мина Ши Си была слишком забавной. Губы дрогнули, он улыбнулся и подхватил:

— Почему нет? Все может быть.

***

Ши Си не знал, как правдоподобно изобразить ученика школы Инь-Ян, поэтому черпал информацию из памяти. В школе Инь-Ян дорожат прямой линией наставничества. Во главе стоит чжу-цзя*, от него расходятся боковые ветви. И чем дальше ветвь от главного дома, тем более смешанными и разбавленными становятся их техники.

*Чжу-цзя (主家) — главный дом, центральная линия клана/школы.

Манера учеников узнается сразу, а уж манера людей главного дома и подавно. Годы на Инин-фэн* среди вечных снегов и звезд оставляют свой след, поэтому почти все там с легким приветом.

*Инин-фэн — вершина горы Инин.

Выдать себя за ученика чжу-цзя школы Инь-Ян на деле довольно затруднительно. На Инин-фэн посторонних не пускают, и о том, как там живут и какой там климат, нет ни одной внешней записи.

К счастью, у Ши Си был один знакомый, родившийся и выросший на Инин-фэн. Если кому-то постороннему подражать, то легко промахнуться, а вот его скопировать можно без ошибок.

Историю с «небесным огнем» при пожаре уже раскрыли. Над границей пролетал чанлао* школы Нунцзя, (школы Земледельцев) третьей ступени. Его повозку по небу тянули три цзинь-у*, и одна птица сорвалась, из-за чего вспыхнул пожар. Огненно-алая цзинь-у, упав, как огненный шар, за миг подпалила лесов хребта Чансуй на сотню ли вокруг. Узнав о случившемся, правящий дом государства Чжао прислал письмо с извинениями и направил из Шэньнун-юаня* мастера Нунцзя поздней второй ступени, чтобы тот восстановил лес. Раскаяние было искренним, и государство Вэй не стало раздувать конфликт в такой момент.

*Чанлао (长老) — старейшина (титул).

*Цзинь-у (金乌) — мифическая «золотая ворона», солнечная птица.

*Шэньнун-юань (神农院) — институт Шэньнуна, центральное учреждение Нунцзя.

Ночью всех разместили в ближайшем городе. Они ждали, когда чанлао Шэньнун-юаня прибудет и завершит восстановление гор, дав им дорогу дальше.

Ши Си вышел с постоялого двора и увидел, что вокруг светло как днем. Многие из прибывших так и не смогли уснуть от волнения. Весть о том, что шестой принц государства Вэй достиг совершеннолетия и скоро начнет брать в дом цэ-фэй, облетела весь мир. Оказалось, что на место побочной супруги смотрит далеко не только княжество Дунчжао, и на этот раз на обряд чаогун съехались ван-нюй* и ван-сунь* из множества вассальных стран. Ровесники болтали без остановки.

*Ван-нюй (王女) — дочь вана; принцесса вассального дома.

*Ван-сунь (王孙) — потомок вана; княжич/принц вассального дома.

— И это всего лишь приграничный город у государства Вэй такой оживленный! Интересно, какой тогда Юньгэ?

— Юньгэ же столица государства Вэй, самая богатая земля под небом. Наверняка там все сияет роскошью…

— Завтра мы правда увидим мастера Нунцзя второй ступени из Шэньнун-юаня? Я о таких людях только в книжках читала.

Это была эпоха соперничества Сотни Школ, но не та, о которой Ши Си читал в своей истории о Чуньцю и Чжаньго*. Здесь собрались не только идейные спорщики, здесь также меряются и силой.

*Чуньцю (春秋) — эпоха Весны и Осени (770–476 до н. э.); Чжаньго (战国) — эпоха Воюющих царств (475–221 до н. э.) в истории Китая.

Сотня Школ рассыпаны по провинциям, методы у них на любой вкус. В каждом доме хватает одаренных учеников, и соперничают между собой они жестко.

Кто-то вздохнул, что, мол, мастера второй ступени хоть где-то да мелькают, а простых практиков в маленьких княжествах днем с огнем не сыщешь. Их там почти нет. Людей, способных к практике, один человек на десять тысяч.

Ши Си только покинув Цяньцзинь-лоу понял, что большинство жителей этого мира вообще никакой техники не знают, и был очень удивлен. Ему казалось, что здесь все умеют, потому что место его появления как раз было особенным.

Если вспомнить историю Цяньцзинь-лоу, это и неудивительно. Дар к практикам обычно наследуется. В правящих домах великих держав редко рождаются посредственные по таланту дети, а Цяньцзинь-лоу стоит у подножия Инин-шань, в самом опасном месте мира. В эту тюрьму когда-то сажали тех, кто грянул в свое время на всю страну, а потом они туда и просто сами стекались. И, разумеется, их потомки тоже оказались не из слабых.

В древности существовала академия Цзися — площадка, где маги Сотни Школ спорили и обменивались опытом. В этой же провинции все было иначе: методы домов несовместимы, отношения между школами напряженные, и единого места для всех нет. Большинство людей знают о чужих школах по верхам. Государство Вэй стоит на конфуцианстве, государство Чжао — на школе Нунцзя. У государства Вэй есть своя академия Мудрецов — Шэнжэнь-сюэфу, а у Чжао — Шэньнун-юань. Жители государства Вэй за пределами Юньгэ редко видят чанлао Нунцзя второй ступени и выше.

А Ши Си, едва переродился, уже успел насмотреться на самые разные школы, от мастодонтов — конфуцианцев, даосов, Моцзя и легистов-Фацзя до школ более узкой направленности, к примеру, смешанной школы Цзачзя, школы рассказчиков Сяошоудзя и школы дипломатии Цзунхэнцзя.

Когда-то он и вправду думал, что Цяньцзинь-лоу — это просто стартовая локация для новичка…

http://bllate.org/book/12507/1113815