Готовый перевод Qiming / Просветление [❤️]: Глава 13

Глава 13

-------------------------

Город Наньпу был разделён рекой Янцзы, текущей с запада на восток, на две части. Отдел расследования уголовных преступлений района Цзиньпин, в котором работал Гу Юньфэн, находился на западном берегу. В настоящее время он ехал в дом своего отца, расположенный на восточном берегу реки.

Его мать умерла от болезни, когда он учился в средней школе. После этого Гу Юньфэн жил со своим отцом, Гу Тао, пока не окончил университет. Начав работать, он купил в кредит квартиру недалеко от своей работы. Он пригласил отца жить с ним, но тот отказался.

В старом районе, где жил Гу Тао, перед его домом была улица с односторонним движением, по которой машины могли только выезжать, но не въезжать. Чтобы попасть внутрь, нужно было проехать по объезной дороге дополнительные пять или шесть километров. Из-за неудобного дорожного движения и возраста района количество жителей сократилось, и большинство домов сдавалось в аренду людям, работающим поблизости. Со временем сообщество жильцов стало представлять собой смешанную и разрозненную толпу.

Здесь мало кто продавал свои дома, надеясь, что однажды этот район будет перестроен, что приведёт в одночасье к неожиданному богатству за счет выплат за-за переезда. Гу Юньфэн тоже мечтал разбогатеть за одну ночь с помощью такой выплаты. Однако в последние годы стоимость сноса и переезда стала слишком высокой, поэтому он понимал, что такая удача не улыбнётся ему, по крайней мере, ещё десять лет.

Гу Юньфэн припарковал машину на стоянке в километре от дома и пошёл по покрытой мхом каменной дорожке, неся купленные фрукты.

Прошлой ночью шёл дождь, и земля была мокрой, а тропинка — немного скользкой. Несмотря на то, что это была улица с односторонним движением, по ней почти не ездили машины. Район существовал около сорока лет и десять лет назад подвергся реконструкции, благодяря которой серые стены покрасили в ярко-жёлтый. Со временем ярко-жёлтый цвет выцвел и потускнел, став непривлекательно грязно-жёлтым.

Мужчина, продававший закуски на улице, поздоровался с ним:

— Юньфэн, ты пришёл навестить своего отца?

— Да, дядя Юй, — он улыбнулся и кивнул. Подул порыв ветра, и чёрные плоды камфорных деревьев вдоль дороги упали на землю, оставив на нём несколько чёрных пятен.

Подняв глаза, Гу Юньфэн увидел, что прибыл домой.

Он достал ключ и ловко открыл дверь, и в нос ему ударил резкий запах алкоголя.

Он переобулся в тапочки и прошёл по сырому, тёмному коридору. Старые деревянные половицы скрипели под его ногами, а стены были украшены ретро-рисунками, популярными десять лет назад. В центре гостиной на полу сидел пожилой мужчина с седыми волосами рядом с несколькими перевёрнутыми бокалами для вина.

Перед ним стояли две ароматические палочки и стакан сакэ. В руке он держал свой стакан и безучастно смотрел на чёрно-белую фотографию, окутанную дымом. Через некоторое время он залпом выпил сакэ, и слеза скатилась из его левого глаза. По телевизору показывали оперу, которую Гу Юньфэн не мог оценить, а колокольчик на дверном косяке тихо звенел на ветру.

Гу Юньфэн посмотрел на аккуратно расставленные на шкафу фоторамки. У девушки на фотографии была прекрасная улыбка, но, к сожалению, эта девушка умерла дождливой летней ночью.

Иногда Гу Юньфэну было страшно входить в этот дом. Внутри всё оставалось точно таким же, каким было восемнадцать лет назад. Казалось, что время остановилось в тот момент, и единственными изменениями были небесно-голубые часы на стене и постепенно седеющие волосы его отца.

— Папа, почему ты снова пьёшь?

На полу лежали две или три пустые бутылки: две из-под пива и одна из-под белого вина. Он наклонился, чтобы поднять бутылки и стаканы, и поставил их на стол.

Смешивать напитки вредно для здоровья, а ткже это облегчает опьянение. Он несколько раз говорил об этом, но старик никогда его не слушал.

— Завтра годовщина смерти твоей сестры Чуньцю, — Гу Тао повернулся и посмотрел на него. Его волосы казались белее, лицо раскраснелось, глаза налились кровью, а морщины стали глубже, чем во время последнего визита Гу Юньфэна.

Гу Тао был немного пьян. Он с трудом поднялся на ноги, бормоча: — Несколько дней назад мне приснилась твоя сестра. Она сказала, что скоро кто-то отомстит за неё, и она, наконец, сможет покоиться с миром. Думаешь, Чунцю пытается мне что-то сказать?

— Ты слишком много об этом думаешь, — Гу Юньфэн помог ему дойти до дивана, накрыл его серым халатом и включил вентилятор, которым пользовались много лет и который скрипел при вращении.

— Мы все присутствовали при вынесении приговора судом. Те, кто заслуживал смерти, были приговорены к смертной казни, а те, кто заслуживал других наказаний, получили их, верно?

— Но что, если те, кто заслуживал смерти, не были казнены? — Гу Тао схватил Гу Юньфэна за руку, и его взгляд внезапно стал свирепым, прежде чем снова стать пустым. Он уставился в окно, по-видимому, на заходящее вдалеке солнце или, возможно, просто на слабую тень луны.

Он протянул руку, постучал себя по голове и протяжно вздохнул: — О, мне жаль ее, мне жаль их.

— О чём ты говоришь, папа? Ты слишком зациклен на прошлом, жизнь должна продолжаться, — Гу Юньфэн был поражён выражением глаз Гу Тао.

Гу Тао просто покачал головой и отвёл взгляд, взяв из шкафа пустую зажигалку.

— Если бы я не захотел прогуляться, она бы не пошла в тот парк. Если бы я не захотел покурить и не оставил её одну, чтобы купить сигарет, ничего бы этого не произошло.

— Она могла бы быть ещё жива и прожить хорошую жизнь: учиться в университете, найти работу рядом с домом, выйти замуж и родить детей, — говоря это, он опустил голову, и по его морщинистым щекам потекли слёзы. Он тупо уставился в пол, прежде чем снова потянуться за фотографией дочери.

— Если бы она была здесь, её детям, вероятно, сейчас было бы несколько лет, и какой-нибудь маленький мальчик или девочка называли бы меня дедушкой.

Когда его сестра умерла, ему было всего восемь лет, он учился в третьем классе. Он был тогда ещё ребёнком, но хорошо запомнил тот год.

С тех пор каждый год в этот день Гу Тао напивался до беспамятства и нёс всякую чушь, как будто это могло даровать ему прощение.

— Твоя мать обижалась на меня, ненавидела меня, и от этого ей было плохо. Я тоже ненавидел себя, ненавидел себя до смерти. Когда ты предложил мне переехать в твой новый дом, я не осмелился. Каждую ночь мне снились твоя сестра и твоя мать, красиво одетые, приходящие ко мне под лунным светом и звёздным мерцанием, чтобы увидеть меня. Я боялся, что они не смогут войти, когда вернутся, поэтому мне придется открыть для них дверь, не так ли?

— Они знают только этот путь, они не знают, как добраться до твоего дома, — сказав это, Гу Тао рассмеялся, налил сыну выпить и пододвинул к нему стакан.

— Ладно, пап, не думай об этом слишком много, — Гу Юньфэн взял стакан и выпил его одним глотком. — Я завтра взял отгул, чтобы навестить сестру. Подумай, что приготовить для неё. Она ведь раньше любила комиксы, да? Помнишь её любимый?

— Подумай об этом, и я пойду с тобой в книжный магазин, чтобы найти его. Она будет рада получить его завтра, — сказав это, он помог Гу Тао сесть на диван. Вскоре Гу Тао заснул, закутавшись в одеяло.

Гу Юньфэн взял выходной, как делал каждый год в этот день. Директор Чжао ничего не сказал и быстро одобрил его отгул. Завтра утром он посетит могилу сестры с благовониями и принесёт ей её любимые фрукты и закуски.

Его воспоминания о сестре стали расплывчатыми. Он помнил только то, что когда он с родителями пришел в больницу, чтобы опознать сестру, её первоначально доброе и нежное лицо, было искажено ужасом и болью, и она умерла в глуши, униженная и лишённая достоинства. Гу Юньфэн не хотел представлять её последние мгновения. С тех пор он мечтал стать героем, искоренять зло и защищать слабых.

Наконец-то уговорив отца заснуть, он проверил свой телефон. На экране появилось изображение профиля Юань Мань в WeChat. Она отправила много милых, взволнованных и ищущих объятия эмодзи – из-за этого он почувствовал себя неловко. Он не знал, как вести себя с этой звездой-айдолом, которая по непонятной причине стала так близко к ним общаться. Они обменялись контактами в WeChat исключительно для работы, когда он отправлял их домой. Поколебавшись минуту, он решил не отвечать на её сообщения.

— Офицер Гу, вы смотрите телевизор? Прямо сейчас включите канал «Арбуз». Я участвую в шоу.

— Это прямой эфир? — ответил он.

— Конечно, это прямой эфир! Включите телевизор и приготовьтесь. Маленькие феи вот-вот начнут выступать!

— Так поздно, а ты всё ещё записываешь шоу?

— Это не считается поздно, хорошо? Мы часто записываем до рассвета!

Гу Юньфэн лёг на кровать и включил телевизор. На экране танцевали пять девушек в небесно-голубой форме. Он не узнал только Юань Мань. Они были одеты одинаково и синхронно двигались, выглядя как идентичные близнецы, за исключением разных причёсок. Было похоже, что снимали конкурсное развлекательное шоу, и AIR участвовали в качестве приглашённых артистов, чтобы разогреть публику.

Несколько месяцев назад женская группа AIR стремительно взлетела на вершину популярности. Однако их положение было шатким: несмотря на то, что они были популярны, и имели много поклонников, они не пользовались большим уважением в индустрии. Для такого человека, как Гу Юньфэн, которому не было дела до развлечений, их красоты и нежных голосов было недостаточно, чтобы очаровать его. Посмотрев меньше получаса, он начал зевать и вскоре заснул.

В полусонном, полубодрствующем состоянии он, казалось, увидел, как Гу Чуньцю идёт к нему. У неё всё ещё было лицо восемнадцатилетней девушки, с короткой стрижкой, в белом платье. Подол платья был испачкан кровью. Она слегка наклонилась, протянула руку и нежно провела кончиками пальцев по его носу, мило и печально улыбаясь.

— Юньфэн, это ты помог отомстить за мою смерть? — её широко раскрытые глаза были полны печали, когда она заговорила отчаянным, искажённым голосом. — Ты был там, когда я умерла? Мне было так больно. Они надругались надо мной, пинали меня, били и, наконец, подошли ко мне с ножом, целясь в моё тело. Когда ты нашёл меня, моё тело было ещё целым?

Он испуганно покачал головой, не желая отвечать. Гу Чуньцю вздохнула, встала и посмотрела на залитое лунным светом озеро вдалеке.

— Итак, я не была цела, — затем она схватила его за руку, внимательно изучая шрам на ладони. —  Юньфэн, почему у тебя идет кровь? Твоя ладонь так сильно кровоточит.

— Ничего страшного. Я перевяжу рану, и перестанет кровоточить через некоторое время, — он равнодушно моргнул, но Гу Чуньцю, казалось, не слышала его.

Она продолжала бормотать себе под нос: — Похоже, это не ты отомстил за меня. Но кто бы это ни был, кровавый долг должен быть возвращен кровью. Я ни о чем не жалею.

Затем она повернулась и ушла, ее платье развевалось на ветру. Он протянул руку, чтобы схватить её, но ничего не коснулся.

Когда Гу Юньфэн проснулся, наступил уже следующий день. Он резко сел, и то, что его сестра появилась одновременно в его и отцовских снах и заговорила о мести, заставило его вздрогнуть.

Все виновные в том давнем деле были осуждены, но споры всё ещё продолжались.

Самые большие разногласия вызвал вердикт в отношении Цао Янь – кто был настоящим убийцей? Вскрытие показало, что Гу Чуньцю избивали в течение двух часов, прежде чем она умерла от удара швейцарского армейского ножа в её сонную артерию. Нож принадлежал Шэнь Шишэну, который был приговорен к немедленной казни. Он признал в суде, что надругался над Гу Чуньцю и убил её ножом, потому что она проснулась во время транспортировки, пыталась выгрыгнуть из машины, сопротивлялась и звала на помощь.

Место, где она выбралась из машины, не было отдалённым, поэтому они жестоко убили её, опасаясь разоблачения, и бросили тело в глуши. Однако причиной смерти Гу Чуньцю стали два ранения в сонную артерию, и по силе и углу нанесения порезов было ясно, что они были нанесены разными людьми.

Гу Юньфэн встал и умылся. Его отец уже был на кухне и нарезал овощи. Увидев, что он проснулся, он попросил его поскорее собраться, чтобы навестить сестру.

— Вчера мне приснилась моя сестра, — Гу Юньфэн умылся и посмотрел на свои покрасневшие глаза в зеркале. Хотя он не засиживался допоздна, сон выбил его из колеи, и он выглядел уставшим.

— Она сказала: "Долг крови должен быть возвращен кровью. Я ни о чем не жалею". Я не понимаю, что это значит.

Гу Тао ответил не сразу. Его ритмичные движения, которыми он нарезал овощи, резко прекратились. Через полминуты он, наконец, заговорил слабым голосом: — Я слышал, что женщину, убившую Чуньцю, выпустили из тюрьмы?

http://bllate.org/book/12506/1113788