Готовый перевод Fenghuang: The Ascent to the Celestial Palace / Перерождение Фэйхуан: путь в Небесный чертог (Завершено🔥): Прелюдия. Глава 5.

Когда они наконец встали с постели, Мэнъюй привычно принялся за утренний ритуал, помогая хозяину собраться. Циньцзян уселся перед медным зеркалом, а его циньлинь стоял позади, бережно расчесывая его прекрасные, длинные, шелковисто-чёрные волосы гребнем из нефрита, инкрустированного резными драконами.

Мэнъюй всегда любил заботиться о волосах хозяина — они были мягкими, гладкими, блестящими, словно тончайший шёлк. Он проводил гребнем по локонам, мысленно повторяя древнее пожелание: «Первый раз — от корней до кончиков, второй раз — до седин, третий раз — до внуков и правнуков...»

Но такие мысли он держал при себе. Если бы Циньцзян узнал о них, то, скорее всего, возмутился бы. , Но Мэнъюй любил прислуживать своему хозяину и никто не мог запретить ему питать к нему привязанность.

Тихий утренний момент был разрушен самым бесцеремонным образом.

— ДА-ГЭ! ДА-ГЭ!! ГЭ-ГЭ ПРОПАЛ!!! — раздался громкий голос, и дверь с грохотом распахнулась.

Циньцзян нахмурился.

— В чем дело? — его голос звучал спокойно, но в нем угадывалась явная неприязнь.

Мэнъюй, стоящий за его спиной, тоже недовольно покосился на внезапного нарушителя покоя.

Во-первых, никто не позволял этому мальчишке так бесцеремонно врываться. Во-вторых, Циньцзян был ещё не совсем прибран, а хозяин никогда не позволял кому-либо видеть себя в таком виде. Нарушение этикета было просто вопиющим!

Ещё более раздражало то, что этот мальчишка осмелился так разговаривать со своим старшим братом! Где его воспитание? Разве его родной брат, Чжэнь Ди, так плохо справлялся с наставлением младшего?

Но Циньцзян, хоть и понимал негодование своего слуги, не мог относиться к ситуации так же. Он прекрасно знал, что мир за пределами секты далеко не так прост, как казался. В самом ордене было немало тех, кто желал бы занять его место. И если бы он оказался в полной изоляции, без верных союзников и своих братьев, то, кем бы он тогда был?

Нет, сейчас точно не время устраивать разборки. Он не должен терять самообладание.

С глубокой задумчивостью он поднял голову и мельком взглянул в зеркало, отметив, что волосы уже аккуратно убраны. В его глазах промелькнуло лёгкое удовлетворение.

— Говори медленнее, — произнёс он ровным голосом.

— Да-гэ, я с утра пошёл искать моего брата, но его нигде не было! — взволнованно затараторил Чжэнь Чжэн. — Сначала я подумал, что он пошёл за завтраком, но я ждал и ждал…

— И тогда ты запаниковал? — Циньцзян спокойно перехватил его мысль.

— Да! Да!

В этот момент в дверь постучали — ровно три чётких удара, с выдержанным ритмом.

Циньцзян даже не взглянул в сторону входа — он уже знал, кто это. Только один человек мог так стучаться.

Чжэнь Чжэн тоже заметил это и тут же вскинул голову, а затем воскликнул:

— Тиен-на*! Гэ-гэ, ты в порядке?! Слава Небесам!

* Тиен-на , (天呐,) — восклицание, выражающее удивление или шок, аналог «О, Боже!».

Как только Чжэнь Чжэн увидел, что пришёл Чжэнь Ди, то не смог сдержать своего волнения. Он бросился вперёд и крепко обнял брата, сжимая его так, будто боялся, что тот снова исчезнет.

— Да здесь я, здесь, все в порядке! Быстро отпусти меня! — Чжэнь Ди нахмурил брови, недовольно пытаясь вырваться.

Он с детства не любил, когда кто-то подходил к нему слишком близко, но ради младшего брата иногда делал исключения. Однако сейчас было не до этого. Ему нужно было как можно скорее доложить Циньцзяну о своих наблюдениях.

Чжэнь Чжэн, однако, не собирался так легко отпускать брата.

— Сан-гэ, если у тебя есть дело, позволь мне сначала привести себя в порядок. Давай поговорим чуть позже, хорошо? — голос Циньцзяня звучал спокойно, но в нём чувствовалось лёгкое раздражение.

Обычно он старался не делать замечаний этим братьям – не хотел ставить их в неловкое положение. Но теперь, похоже, ему придётся навести порядок. Это уже выходило за все рамки — каждый заходил в его комнату, когда вздумается.

— Да, да-гэ, извини, — Чжэнь Ди, поняв настроение Циньцзяня, сразу же низко склонил голову, выражая уважение. Он не стал спорить и, развернувшись, схватил за руку Чжэня Чжэна, вытаскивая его из комнаты.

Закрыв за собой дверь, он поставил защитный барьер, чтобы никто не мог их подслушать.

— Чжэнь Чжэн, сколько раз я тебе говорил? Не веди себя так перед да-гэ! Разве ты забыл об уважении к старшим? — холодно бросил он, недовольно глядя на младшего брата.

— Гэ*, я просто беспокоился! С самого утра заглянул в твою комнату, но тебя там не оказалось! В этом городе пропадают люди, ты сам говорил, что здесь что-то не так! Разве мне не следовало волноваться?! — Чжэнь Чжэн недовольно поджал губы.

*Гэ, (哥 ) - букв. «старший брат»; уменьшительно-ласкательное или уважительное обращение к мужчине старше или близкому по духу.

Разве он поступил неправильно? Он беспокоился о брате, а в итоге получил лишь упрёки! Разве Чжэнь Ди не его родной брат? Почему же он каждый раз твердит только о старшем брате, словно ставит его выше собственной семьи?

— Я не ты. Не нужно беспокоиться о моей безопасности, я знаю, как себя защитить. А вот ты... Ты хоть раз задумывался о том, насколько беспомощен? Ты хоть раз подумал о том, что был бы гораздо сильнее, если бы не ленился? — Чжэнь Ди покачал головой и резко продолжил: — Ты даже не можешь запомнить ноты Мелодии Небесного Владыки, не говоря уже о том, чтобы сыграть её!

— Я знаю, я знаю! Ты только и делаешь, что указываешь мне на мои недостатки! — Чжэнь Чжэн сердито нахмурился, отвернувшись.

Он не мог понять, почему брат всё время ругает его. Эта мелодия действительно сложная, они все изучали её долгие годы! Разве это его вина?

Чжэнь Ди лишь холодно посмотрел на него.

— Ты сейчас думаешь, что я слишком строг с тобой? Пожалуйста, думай, что хочешь. Это неважно.

— Я... Нет, я так не думаю... — Чжэнь Чжэн замялся.

Но ведь на самом деле он действительно думал именно так.

— Как твой старший брат, я обязан тебя предостеречь. Больше не смей вести себя так в присутствии Циньцзяня. Он добр к нам, но ты же понимаешь, что между нами есть разница в положении. Он — будущий шицзу, глава секты, избранный мастером Даоин чжэньжэнем. Когда он займёт эту должность, его власть будет превосходить даже влияние старейшин. Ты хоть раз задумался о том, что может случиться, если он разозлится на тебя? — Чжэнь Ди говорил спокойно, но в его голосе звучало скрытое предупреждение.

— Но ведь эр-гэ... — Чжэнь Чжэн собирался возразить, но запнулся.

— Ты хоть знаешь, какие отношения у да-гэ и эр-гэ?

— Не знаю, — честно признался он.

Чжэнь Чжэн честно ответил, потому что действительно ничего не знал. В секте он всегда занимал лишь формальную должность, не имея реальной власти. Информацией о внутренних делах занимался его старший брат — Чжэнь Ди. Информация, связанная с учениками, их происхождением, статусом и положением в секте, стекалась в архивную библиотеку, которая находилась под его управлением.

Чжэнь Ди, обладая доступом ко всей этой информации, терпеливо сказал:

— Тогда тебе лучше не делать поспешных выводов. По словам учителя, да-гэ родился в семье богатых торговцев. Он имел врождённую склонность к даосскому пути, и его отец, будучи человеком, также практиковавшим учение, не хотел лишать сына такой судьбы. Так Циньцзянь был отдан в секту для обучения.

Его мать скончалась при родах, и отец, глубоко опечаленный утратой, больше никогда не женился. Он не взял в жёны даже наложниц, а те, что были в его доме, так и остались служанками.

Но младенец нуждался в заботе, и потому в дом была приглашена кормилица. Эта женщина вырастила его, как собственного сына, полностью посвящая себя заботе о нём. Но именно по этой причине она почти не уделяла внимания своему родному ребёнку, который был всего на несколько лет младше Циньцзяня.

Этот ребёнок — твой эр-гэ.

Да-гэ всегда был добр и чуток. Он считал, что кормилица, посвящая всю себя его воспитанию, несправедливо обошла вниманием собственного сына. И потому он с самого детства испытывал перед эр-гэ чувство вины, стараясь относиться к нему мягче и терпеть его выходки.

Ты действительно думал, что среди нас нет различий в положении? Неужели ты никогда не замечал, что, несмотря на все свои выходки, эр-гэ никогда не переходил черту? Он никогда не позволял себе перечить Циньцзяну. Никогда не входил в его покои без разрешения.

Ты был единственным, кто вёл себя так беспечно, словно не понимал, насколько тебе это не позволено! Ты был единственным, кто рисковал делать то, что другим не дозволено. Как ты до сих пор не осознал разницу? Неужели ты и правда настолько глуп?

Чжэнь Ди говорил с нажимом, разъясняя истину брату, чтобы тот наконец понял, какие границы нельзя переходить. Чжэнь Чжэн выглядел ошеломлённым, слова брата повергли его в замешательство.

— Тогда подумай ещё раз. Когда эр-гэ хоть раз осмеливался перечить старшему? Когда заходил в его покои без позволения? Ты хоть раз видел, чтобы он нарушал границы?

Чжэнь Чжэн напрягся, пытаясь припомнить такие моменты, но в голову ничего не приходило.

— Если подумать… такого действительно не было.

— Потому что по своей сути эр-гэ — всего лишь сын кормилицы. В глазах семьи он не был равным. Но да-гэ с детства относился к нему, как к родному, никогда не ставил его ниже себя. Однако это не означает, что различий не существует.

Голос Чжэнь Ди звучал строго.

— Ты теперь понял, о чём я говорю?

Ему не хотелось, чтобы его младший брат продолжал вести себя так же безрассудно. Он прекрасно понимал, что их нынешняя поездка — это не что иное, как шаг к возвышению старшего брата. Даоин чжэньжэнь задумал эту миссию, чтобы укрепить его авторитет в секте и этот ход был слишком очевиден. Будущее Циньцзяня уже решено. Владыкой секты он станет вне всяких сомнений.

И кто знает, когда он займёт этот пост, будет ли он добр к тем, кто когда-то его ослушался?

Чжэнь Ди знал старшего брата слишком хорошо. Он никогда никого не прощает. Поэтому он и наставлял младшего брата так усердно.

— Гэ, я всё понял. Прости, что заставил тебя волноваться. Впредь я буду осторожнее в словах и поступках.

Чжэнь Чжэн потупил взгляд, искренне признавая свою ошибку. Чжэнь Ди объяснил всё настолько подробно, что вести себя по-прежнему было бы уже верхом глупости.

— Главное, что ты понял мою мысль. Но помни: во всём важна мера. Перегибы в любую сторону ведут к беде.

Он лёгким движением потрепал брата по голове, выражая одобрение.

— Что это значит? – Чжэнь Чжэн сморщился, пытаясь осмыслить сказанное. В его глазах взрослый мир был до крайности сложен.

Почему братья не могут быть ближе друг другу? Почему среди них должны быть уловки, осторожность, сомнения?

— Всё просто, — объяснил Чжэнь Ди. — Если ты внезапно начнёшь вести себя, как я, это покажется подозрительным. Поэтому в дальнейшем просто следи за поведением эр-гэ и подражай ему. Так ты избежишь лишних неприятностей.

Он выдержал паузу, затем, глядя прямо в глаза младшему, добавил:

— А главное, никому не рассказывай о том, что узнал сегодня. Всё это — внутренние дела секты. Запомнил?

— Запомнил, — серьёзно кивнул Чжэнь Чжэн.

Чжэнь Чжэн был не так уж глуп. После объяснений Чжэнь Ди он наконец осознал его заботу.

— Угу, главное, что понял, — с облегчением кивнул Чжэнь Ди.

В это время, пока братья обсуждали важные вопросы у дверей, внутри комнаты царило лёгкое, но заметное волнение. Закончив расчёсывать волосы своего хозяина, Мэнъюй поспешно помогал ему облачиться в верхнюю одежду. Однако как он ни старался, ворот всё равно не мог скрыть алые следы укусов, оставшиеся на шее Циньцзяна после ночного поглощения его духовной крови.

— Что же делать? — тревожно зашептал он, мечась по комнате. Взгляд его цеплялся за каждый изгиб ткани, но выхода так и не находилось.

— О, а теперь ты волнуешься? — лениво протянул Циньцзян, внимательно вглядываясь в зеркало. — А когда впивался в меня ночью, не щадил совсем. Интересно, до какой же степени ты меня ненавидишь?

Его губы изогнулись в хитрой усмешке, а в глазах скользнул игривый огонёк.

— Хозяин! — с негодованием пискнул Мэнъюй, и без того обеспокоенный, а теперь ещё и пристыженный. Щёки тут же запылали, а губы предательски задрожали.

— Что? Теперь и сказать тебе ничего нельзя? — продолжил подначивать его Циньцзян, с явным удовольствием наблюдая за разгорающимися щеками его циньлиня.

— Не… не в этом дело, — запинаясь, пробормотал Мэнъюй.

После этой ночи их отношения перестали быть столь однозначными. Простая связь хозяина и слуги растворилась, уступая место чему-то… неясному. Чему-то, с чем ему предстояло ещё свыкнуться.

— Ох, ну и ладно. Выйду так, как есть. Пусть себе сплетничают, мне не привыкать.

С этими словами Циньцзян театрально вытянул шею, словно выставляя на обозрение заметные следы укусов.

— Нет! — в отчаянии воскликнул Мэнъюй, близкий к слезам.

Если хозяин появится в таком виде, слухи о его распущенности разлетятся по всей секте. А ведь вскоре ему предстояло занять пост главы, и такие истории могут обернуться против него!

— Ладно, шучу! Неужели ты и правда расплачешься? — Циньцзян, наконец, повернулся к нему, с улыбкой наблюдая, как тот изо всех сил старается совладать с эмоциями.

Проведя двумя пальцами по коже, он применил духовную силу, и следы укусов исчезли, словно их и не было.

— А? Как… Почему они так легко пропали? Хозяин же говорил, что эти метки не исчезнут несколько дней!

Мэнъюй уставился на него во все глаза, в полном недоумении.

— Ну да, говорил. А ты что, поверил? Какой же ты всё-таки доверчивый, — Циньцзян откинул голову и рассмеялся, глядя на недоуменное лицо Мэнъюя.

— Хозяин, да вы… вы просто обманщик! Я с вами больше не разговариваю! — с преувеличенной обидой заявил Мэнъюй и, топнув ногой, бросился в его сторону.

— Это же просто шутка! — невинно ответил Циньцзян, ловко перехватывая его запястья.

— Вот уж нет! — взволнованно воскликнул Мэнъюй, пытаясь выврнуться из жесткой хватки хозяина.

— Ладно, ладно, довольно. Возвращайся в нефритовую подвеску и отдохни.

Его голос внезапно стал мягким, тёплым, и в нём скользнуло нечто… неуловимо новое.

— Хозяин, будьте осторожны, — тихо пробормотал Мэнъюй, всё же подчиняясь.

— Конечно, — серьёзно кивнул Циньцзян, встречаясь с ним взглядом.

И в этих глазах было что-то успокаивающее, что-то, от чего сердце Мэнъюя замирало в благоговении. Медленно его тело начало рассыпаться в мерцающие, тёплые золотистые огоньки, которые затем втянулись в нефритовый талисман, висевший на поясе хозяина.

Дождавшись, когда последний проблеск исчезнет, Циньцзян взял талисман в ладонь и прошептал заклинание, накладывая на него заклятие.

Так Мэнъюй будет защищён от разрушающего воздействия грязной ци и сможет спокойно медитировать внутри артефакта.

Завершив все приготовления, он наконец открыл дверь, впуская Чжэнь Ди и Чжэнь Чжэна, а затем с помощью мысленной связи вызвал Сяо Хэ и Циньцзюэ.

http://bllate.org/book/12503/1112876