Готовый перевод The Number One Scourge of the Cultivation World / Главное бедствие мира культивации!🔥(ПЕРЕВОД ОКОНЧЕН ПОЛНОСТЬЮ ✅): 28. Хаос. В сердце Бессмертного Мечника Хань-шань вспыхнула радость, не разбирающая друзей и врагов!

После неловкого молчания кое-кто наконец опомнился и в смятении воскликнул:

— С чего это ты вдруг вспомнил Янь-шэн-чжэньцзюня? Чжэньцзюнь покинул мир более ста лет назад, а ты посмел оскорбить даже усопшего! Воистину, в тебе нет ни капли совести и человечности!

Тут же нашлись поддакивающие:

— Скорее известите Вэй-мэнчжу!

— Янь-шэн-чжэньцзюнь был воплощением благородства, как ты, еретик, смеешь его порочить!

Едва это прозвучало, все подхватили, наперебой восхваляя Вэй Тяньяня и яростно понося Цзяо Ванъю. Все те же заезженные фразы, что Цзяо Чоу слушал уже больше ста лет, к ним у него давно выработался иммунитет. Он почесал нос, принял самую раздражающую, на его взгляд, позу, и в одиночку принялся провоцировать толпу.

— Сейчас Вэй-мэнчжу не до вас, так что не копошитесь там, нападайте все разом!

Весь мир культиваторов знал: помимо Цзяо Ванъю, следовавшего пути Перерождения, существовало лишь два способа воскреснуть из мертвых: вселиться в чужой труп или захватить чужое тело. Оба метода считались злыми и еретическими и порочили репутацию того, кто к ним прибегал.

А Вэй Тяньянь ценил свою репутацию и достоинство выше, чем жизни всех людей в Поднебесной. Даже воскреснув, он не стал бы использовать прежнюю личину. Назвав его имя при всех, Цзяо Чоу желал удостовериться лишь в одном…

Столько лет прошло, а Вэй Тяньянь ни капли не изменился, и по-прежнему не умел сдерживаться. Едва попав в тайные земли, он тут же помчался разыскивать Сяо Жуна.

Все шло точно по расчетам.

Цзяо Чоу тщательно, с величайшей осторожностью, расставлял свои сети, а противник меж тем безрассудно мчался навстречу гибели. Это вызывало лишь апатию и скуку. И все же… Занавес уже поднят, придется играть по сценарию. Оставалось слабо надеяться, что противник преподнесет хоть немного сюрпризов.

Цзяо Чоу пнул одного храбреца прямо в объятия другого, провернулся, уклоняясь от лезвия, и ярусы его одеяний взметнулись, словно распускающийся красный цветок. Цветок этот не был ни ярким, ни пылающим — семь долей своеволия и три доли небрежности, холодноватый для красного.

И в этот миг где-то сработала формация!

Цзяо Чоу взметнул Гоусяо, рассыпая снопы золотистых лучей, и носился меж сверкающих клинков, не ведая преград. С помощью техники Ветер разметает облака он в мгновение ока преодолел тысячи ли, перед побегом оставив лишь колкую фразу:

— Стоп-игра! Я пошел за зрелищами!

Культиваторы остолбенело переглядывались, вставая перед дилеммой: преследовать или нет?

Преследовать? На каком основании? Его не одолеть, и не догнать.

Не преследовать? Но зачем они тогда пришли?

Миг растерянности, и вот Цзяо Чоу уже скрылся из виду. Лишь немногие бросились за ним сразу, остальные же остолбенели. Вот прекрасно: даже бежать за ним не знают куда. Цзяо Ванъю скрылся так легко, словно и не было окружения из трех десятков культиваторов. Как с таким сражаться?

С опозданием они осознали: Цзяо Ванъю - «Счет закрыт» не тот противник, которого им можно одолеть.

И это было весьма неловко.

С криками «Казнить! Резать!» они примчались к нему, но они только трепали языками, не сумев задеть даже краешка его алых одеяний.

Помолчав, кто-то наконец предложил:

— Тайные земли обширны… Может, разделимся и поищем?

Все тут же подхватили:

— Верно! Разделимся и обыщем! Мы непременно избавим мир культиваторов от этого бедствия!

Подоспели и другие, еще не разобравшиеся в ситуации, но уже инстинктивно подхватившие лозунги:

— Окружим и уничтожим злодея Цзяо Ванъю!

— Каждый может его казнить!

— Свершим волю Небес!

Прокричав все имеющиеся лозунги, они разошлись в разные стороны. Только вот, искали ли они Цзяо Ванъю или же небесные сокровища, земные богатства и шансы на удачу в тайных землях? Это еще большой вопрос.

***

Тем временем Бессмертный Мечник Хань-шань злился настолько, что не желал разговаривать, и вся его спина кричала: «Посторонним не приближаться!»

Слова Цзяо Чоу злили, но намерения его были благими — не дать Сяо Жуну и Мечевому ордену Янь-шань впутаться в беду.

Сяо Жун злился именно на это: «Я считаю тебя другом, а кем ты меня считаешь?»

Ли Чжуй осторожно промолвил:

— Шишу-цзу, сейчас не время дуться… Цзяо-цяньбэй там…

Сяо Жун ответил:

— Выждем и посмотрим.

Цзяо Чоу пока ничего не угрожало. А если и угрожало, то лишь тем, кто выступил против него. В этих тайных землях Цзяо Чоу был ходячей формацией Убийства в человеческом облике, к тому же не разбирающей друзей и врагов и сметающей все на своем пути. Приблизиться означало бы лишь навлечь на себя обвинение в помехе.

Хм, помеха!

Бессмертный Мечник Хань-шань от рождения обладал телом меча, скорость его культивации была умопомрачительной, с самого первого вдоха ци он оставил всех сверстников далеко позади, став существом, к которому те и приблизиться не могли. А в последнее время ему постоянно твердили, что он «помеха», и он с этим никак не мог смириться! Цзяо Чоу то и дело называл его «глупым, милым и доверчивым». Он уже почти начал думать, что и вправду… кхм.

Даже когда их окружили последователи школы Небесных Врат, Сяо Жун все еще пребывал в растерянности. Он никак не ожидал… не ожидал, что школа Небесных Врат нападет именно на него?

На него, а не на Цзяо Чоу?

Бессмертный Мечник Хань-шань вопрошал свое сердце: хоть он и разрушил формацию Защиты школы Небесных Врат, разнес их горные врата, дважды входил и выходил невредимым, нанес школе Небесных Врат урон репутации и чуть не довел до смерти главу Вэй Мяня… но все же не настолько…

Что ж, у школы Небесных Врат хватало оснований для мести, но почему он оказался в приоритете перед Цзяо Чоу?

Неужели Цзяо Чоу просчитался?

Едва подумав, что всюду сующий нос Цзяо Чоу мог ошибиться, Бессмертный Мечник Хань-шань ощутил в глубине души радость, не разбирающую друзей и врагов! Туча над ним развеялась, и напряженные уголки губ неудержимо поползли вверх.

Он и не ведал, что братец Цзяо вечно остается братцем Цзяо… и все под его контролем.

***

Цзяо Чоу преследовали несколько заклятых врагов.

Догоняют из последних сил и не отступаются. Видно, настроены серьезно. Цзяо Чоу окинул взглядом окрестности и остановился у ручья. Преследователи тут же окружили его; двое из них мельком встречались на аукционе — те самые наследники Трактата Лу Баня, один юнец по имени Тянь И, а второго он не знал.

Цзяо Чоу спросил:

— Не устали?

Те тяжело дышали, но, запыхавшись, старались сохранять самообладание.

Цзяо Чоу спросил с легким любопытством:

— Месть?

Один из них гневно воскликнул:

— Ты убил моего отца!

Цзяо Чоу сокрушенно вздохнул.

— Я убил так много, что по таким общим словам и не вспомню.

Юноша скрежетал зубами:

— Убийца! В тебе нет ни капли человечности и совести! Мой отец всю жизнь боролся за справедливость…

Цзяо Чоу уже не желал это слушать. Каждый, кого он убивал, заявлял, что творил добро и искоренял зло. Словно всех, кого он, злодей, убивал, можно было зачислить в праведники. Даже если тот при жизни был отъявленным негодяем, творившим всяческие злодеяния, перед смертью он все равно пытался сохранить достоинство, приписывая себе доброе имя «раскаявшегося грешника, что обратился к добру и выступил против зла».

Смехотворно.

Но был ли отец этого юноши хорошим человеком или нет, его сын все равно имел право на месть.

«Убивающий да будет убит»… если Цзяо Ванъю имел право мстить, то и другие тоже.

Всякий раз, встречая мстящих юнцов, Цзяо Чоу испытывал сожаление. Разве плохо жить? Зачем в юные годы спешить навстречу смерти? Он и рад бы его отговорить, но не знал, что сказать. Пока нож не вонзится в твою плоть, никогда не узнаешь, как это больно.

До того, как Цзяо Ванъю свершил свою месть, кто только не называл его фантазером?

Но даже если это лишь фантазии, что с того? Вдруг однажды он преуспеет?

Потому он и не знал, как отговаривать, да и не хотел, поэтому сражался с ними поодиночке.

Цзяо Чоу провернул пальцы, и Гоусяо превратился в короткий меч из белого нефрита.

— Назови свое имя. Если в следующий раз кто-то придет за тебя мстить, я, возможно, вспомню. Не выдержишь — сдавайся. Я не убиваю тех, кто сдается. И не пытайся хитрить, терпеть не могу, когда бьют исподтишка. Ударишь исподтишка — умрешь.

— Хватит болтать! — Юноша занес меч для удара. — Не вмешивайтесь! Свою месть я свершу сам!

Цзяо Чоу уклонился, проворно кружась под клинком, и понял, что этот юноша, должно быть, ученик лиги Грозных Мечей.

Лига Грозных Мечей — это альянс культиваторов, состоящий из саньсю[1] и странствующих воинов. Ее глава — Бянь Цянькунь, прозванный «Рассекающим горы и моря». Его боевая мощь внушительна: одним ударом он может рассечь гору, другим ударом осушить море. Ростом он в девять чи, мускулистый, с пылким нравом и свирепой аурой, способной одним лишь присутствием подавлять мир культиваторов.

Вероятно, этот юноша был прямым учеником Бянь Цянькуня.

Цзяо Чоу взметнулся на ветру, провернулся в воздухе, движением запястья превратил Гоусяо из меча в клинок и обрушил его сверху. Прием в точности повторял только что использованный юношей, но, даже будучи тем же самым, в исполнении разных людей он производил совершенно разный эффект.

Цзяо Чоу внезапно обрушил клинок на голову, и юноша не успел даже среагировать.

Всего одним ударом он перерубил лезвие, разрезал головную повязку, рассек одеяние… Цзяо Чоу отпрыгнул от валуна, и едва на груди юноши проступила кровь из неглубокой раны, как камень под ногами с грохотом рухнул.

Цзяо Чоу восхищенно молвил:

— «Рассекающий горы и моря» — не пустые слова.

Знаменитый прием Бянь Цянькуня… и он смог воспроизвести его с одного взгляда?!

Юноша, залитый кровью, сидел среди груды обломков, сжимая обломок рукояти, с растрепанными волосами. Физические повреждения были не так страшны: его сокрушил удар по духу. Ибо он наконец осознал, что ему никогда не свершить честной мести за отца… Безнадежность.

Цзяо Чоу провернул запястье.

— Кто следующий?

Остальные лишь растерянно переглядывались. Тот юноша был сильнейшим среди них, и даже он так быстро пал. Что уж могли они?

Одна пара, муж и жена средних лет, удалилась, исполненная ненависти, бросив на прощание:

— Чтоб ты сдох мучительной смертью!

Цзяо Чоу с полным безразличием проводил их взглядом.

Оставшиеся стояли с мрачными лицами, сжимая оружие, не желая отступать, с глазами, полными лютой ненависти.

Цзяо Чоу, купаясь в привычных взглядах, равнодушно изрек:

— Можете напасть все вместе. Сдадитесь — не убью, ударите исподтишка — умрете. У меня есть и другие дела, некогда тратить на вас время. Решайте в течение одного кэ[2], иначе не взыщите, если я атакую первым.

Они переглянулись и разом ринулись на Цзяо Чоу.

Цзяо Чоу мысленно вздохнул: эта беспорядочная, несогласованная атака была более легкой, чем поединок один на один.

И еще одна странность: двое наследников Трактата Лу Баня так и не вступили в бой, оставаясь в стороне.

Если Цзяо Чоу не ошибался, наследники Трактата Лу Баня сильны в формациях и талисманах, но не в ближнем бою. Оба юнца невысокого уровня, едва достигли ступени формирования Золотого Ядра, и догнали его лишь благодаря летающим артефактам. Умнее было бы, пока его отвлекают, развернуть мощную формацию — возможно, тогда бы им удалось подловить его на ошибке.

Быстро разобравшись с осаждавшими, он заодно прикончил одного, пускавшего тайные снаряды.

Цзяо Чоу, подсчитав на пальцах, решил, что с Сяо Жуном дело должно быть уже улажено, и как раз пора идти забирать «головы». Повезет — успеет спасти красавца… кхм… то есть, возможно, злодей спасет красавца? Хулиган спасет красавца? В любом случае, Бессмертный Мечник Хань-шань определенно красавец!

Скинув окровавленное верхнее одеяние, он достал и проглотил пару пилюль Восстановления Энергии.

Цзяо Чоу обратился к братьям по школе, стоявшим в стороне:

— Вы двое пришли поглазеть?

Старший брат ответил:

— Это Тянь Бо, ученик Трактата Лу Баня. Осмелюсь спросить, не вы ли четыре года назад убили нашего наставника.

Цзяо Чоу покачал головой.

— Четыре года назад мне было одиннадцать, я скрывался в школе Небесных Врат и никого не убивал.

Тянь И, казалось, сомневался.

— Есть ли свидетели?

Цзяо Чоу усмехнулся.

— Это вы утверждаете, что я убил, вам и доказывать.

Тянь Бо на мгновение задумался, затем сказал Тянь И:

— Учитель сначала был отравлен, а затем поражен отравленным дротиком, и нападавший явно был взрослым мужчиной. Вероятно, это не он. — С этими словами он поклонился Цзяо Чоу и, взяв младшего брата за руку, ушел.

Тянь И оглянулся пару раз, но в конце концов не стал спорить.

Они и сами просто прослышали, что Цзяо Ванъю появился поблизости, а поскольку тот, по слухам, мастер отравлений и скрытого оружия, решили попытать счастья. Кто ж знал, что слухам верить нельзя? Цзяо Ванъю оказался могущественным бойцом, не пользовался ядами и, похоже, особенно не жаловал скрытое оружие…

Свои люди — свой счет.

Сколько весил их наставник, ученики понимали. В формациях он был гением, в талисманах кое-как мог сохранить жизнь, а в единоборстве не выдерживал и одного приема Цзяо Чоу. Не могли они, против совести, утверждать, будто Цзяо Ванъю издалека специально травил и атаковал исподтишка того, кто не выдержал бы и одного его удара, находясь на ступени закалки Ци…

Цзяо Чоу взглянул на полегших бойцов, накинул плащ из лисьего меха, и помчался спасать красавца!

Бессмертный Мечник Хань-шань хоть и красавец, но уж больно холоден!

Нравится глава? Ставь ♥️

[1] Саньсю (散修) — «рассеянные, свободные культиваторы». Культиваторы-одиночки, не принадлежащие к каким-либо кланам, сектам или официальным организациям. Часто ведут бродячий образ жизни, полагаются на собственные силы и случайные заработки, считаются независимыми, но и менее защищенными по сравнению с членами крупных школ. 

[2] Кэ (刻) — традиционная китайская единица времени, равная 14,4 минуты (1/100 суток). В контексте требований Цзяо Чоу «решайте в течение одного кэ» означает около 15 минут на принятие решения.

http://bllate.org/book/12501/1112796