Готовый перевод The Number One Scourge of the Cultivation World / Главное бедствие мира культивации!🔥(ПЕРЕВОД ОКОНЧЕН ПОЛНОСТЬЮ ✅): 12. Да-бай. Этот противный Цзяо Чоу в самый критический момент снова замолчал.

Как говорится, когда братья встречаются, глаза становятся красными.

Вэй Чансун, увидев потерянного родного брата, тут же расплакался, глаза его покраснели.

Цзяо Чоу, увидев давно потерянного плаксу-старшего-брата, тут же захотел его прибить, и глаза его тоже покраснели.

До раскрытия личности Цзяо Чоу братья Вэй всегда жили по принципу «старший брат таскает младшего за собой в приключения». С тем лишь нюансом, что младший по возрасту Цзяо Чоу был «старшим братом», а Вэй Чансун, тремя годами старше него, наоборот, становился «младшим братом».

Вэй Чансун когда-то наивно думал: братья на всю жизнь вместе, ты станешь цзячжу — я пребуду в лучах славы. Спрячешься под крылом у брата, и даже Небесная Кара не страшна! Как же он мог знать, что брат изменится быстрее, чем перевернется страница, сбросит маску, и откажется его признавать! Просто трагедия на человеческом веку!

Вэй Чансун рыдал:

— А-ди[1], тебя не было дома, все меня обижали!

Это вошло в привычку: с детства, если его обижали, он бежал домой жаловаться брату, и тот всегда восстанавливал справедливость.

У Цзяо Чоу раскалывалась голова:

— Заткнись, не смей плакать, убери слезы!

Вэй Чансон:

— Ыы-ы...

Цзяо Чоу весь покрылся мурашками от этого «ыы-ы» и снова захотел прибить его.

Вэй Чансун, бесконечно огорченный, шмыгнул носом, вытирая слезы, и поплелся за братом.

Цзяо Чоу не хотел раскрывать личность и не стал опровергать обращение «А-ди». Из всех присутствующих только Вэй Нинъань знал, что его изгнали из рода, и при этом еще осмеливался лезть на рожон, но он уже выбыл из строя. Остались лишь несколько молодых учеников школы Небесных Врат, которые все еще дрожали под тенью его пятнадцатилетней тирании.

Ученики переглянулись и, как делали все прошлые пятнадцать лет, почтительно поклонились:

— Приветствуем эр-гунцзы[2]!

«...»

У Цзяо Чоу голова заболела еще сильнее.

Знал бы, что так будет, не стал бы так лютовать в школе Небесных Врат!

Быть выдающимся и не покоряться, конечно, приятно, но... привести весь клан в полную покорность, быть молчаливо признанным всеми шао-мэнчжу, даже родной брат приготовился стать при нем «мудрым правителем»…

А затем, в одночасье, раскрыть личность и сбежать быстрее зайца.

«Такой наглый и безответственный негодяй — это же я, Цзяо Ванъю!»

Цзяо Чоу с удовольствием подумал об этом.

Вэй Мянь, наверное, с ума сошел от ярости, точно сошел!

Стоило представить перекошенную от ярости физиономию заклятого врага, у Цзяо Чоу моментально поднялось настроение. Он повернулся к ученикам:

— Кто-нибудь, объясните мне ситуацию.

Все инстинктивно посмотрели на старшего сына, а тот, растирая покрасневшие глаза, тихо икнул от слез.

«...»

Все молча отвели взгляд, жаждая выколоть себе глаза.

Чтобы спасти последнее достоинство своего плаксивого брата, Цзяо Чоу насильно-принудительно сменил тему:

— Несколько человек, закройте ворота и прогоните зевак. Вы двое, заберите Вэй Нинъаня, не раздражайте им мои глаза. И еще... пригласите Ли-юаньвая[3].

Распределив задачи, Цзяо Чоу снова не удержался от ругани:

— Вы изгоняете демона или сцену для представлений строите? Зачем столько зевак из простонародья, ждете, что смотрители кинут вам деньги? Вы — семья Бессмертных, достигшие формирования Золотого Ядра культиваторы! Позоритесь вместе с Вэй Нинъанем… и вам не стыдно?

Ученики, получив выговор, наоборот, воспряли духом и разошлись выполнять указания второго господина, совсем как раньше.

Вэй Чансун, тоже как раньше, выступил миротворцем и мягко сказал:

— А-ди, не сердись, это не их вина, это тан-сюн Нинъань настаивал на изгнании демона при всех. Он так уверенно говорил, что мы не могли отказать.

Цзяо Чоу прикрикнул на него:

— Какой еще тан-сюн! Сколько раз я тебе говорил — не спорь с демагогами, не спорь с демагогами! Ты будешь соревноваться в крике с бешеной собакой, тебе очень нужна такая победа? Кто он такой, чтобы ты его слушал? В следующий раз услышишь его чушь, сразу врежь ему по морде, прояви характер шао-мэнчжу!

Вэй Чансун снова захотел плакать. Вот этот бесцеремонный и укрывающий своих тон, точь-в-точь как у дяди!

«У отца судьба хорошая, с детства у него был дядя, который его прикрывал. А у меня судьба горькая, родной брат взял и улетел».

В беспорядочном доме главы Ли снова воцарился порядок. Все вернулись в гостиную, где уже ждал Ли-юаньвай; Цзяо Чоу вошел, ведя за собой большого белого пса.

Глава Ли испугался:

— Э-э-э-это злой демон!

Цзяо Чоу сказал:

— Кто-нибудь, расскажите мне, наконец, что произошло.

Едва он это произнес, ученики школы Небесных Врат дружно опустили головы в молчаливой скорби, и лишь одна мужественная... барышня вышла вперед. Несмотря на нежные персиковые щеки и прекрасную внешность, у этой барышни была такая аура, что превосходила большинство мужчин. Она была одной из немногих учениц школы Небесных Врат, кто не робел перед Цзяо Ванъю.

Лу Хуанун выполнила легкий поклон и сказала:

— Эр-гунцзы, позвольте доложить: все началось несколько дней назад.

***

Причиной всему стал глава школы Небесных Врат Вэй Мянь, сведенный с ума Цзяо Чоу. Узнав, что Цзяо Ванъю пятнадцать лет озорничал у него под носом, глава Вэй достиг исторического пика ярости и поклялся воспитать из Вэй Чансуна человека, превосходящего Цзяо Ванъю.

Вэй Чансун воспротивился и душевно изрек:

— Сяо-шу[4], ты не можешь взвалить на меня то, что сам не в силах сделать, это несправедливо!

И правда, кто такой Цзяо Ванъю? Первое бедствие мира культиваторов, как можно превзойти?!

Это была искренняя правда, но она разворошила осиное гнездо по имени «Вэй Мянь». Прямолинейного младшего наследника вышвырнули из клана под благовидным предлогом «закалки», велев не возвращаться, пока не добьется успеха!

К счастью, Вэй Мянь еще не полностью лишился рассудка и помнил, что нужно послать охрану для младшего сына.

Цзяо Чоу помолчал, затем с трудом выдавил:

— Поручить... Вэй Нинъаню... защищать моего брата? Это же... гениальная... идея...

Лу Хуанун пояснила:

— Вэй Нинъань сам последовал за нами, его не прогнать.

Под властью кланового тирана Цзяо Ванъю молодое поколение учеников школы Небесных Врат было довольно сплоченным. Вэй Нинъань внешне всех оскорблял и казался грозным, и на деле у него не было друзей; обычно он задирал одного, бросал вызов другому, везде ввязывался в споры, чтобы самоутвердиться.

Таких, если сразу прибить, то вроде перебор, а если оставить в покое, то житья от них нет.

Цзяо Чоу махнул рукой:

— Ладно, прилипчивый, как пластырь, да? Понял. Когда очнется, я его так отлуплю, что он с плачем побежит домой.

Лу Хуанун сложила руки:

— Побеспокоим эр-гунцзы.

— Продолжайте.

— Мы прибыли в дом Ли-юаньвая, не обнаружили следов демона, но в семье Ли действительно происходили несчастья. Сначала родители Ли-юаньвая один за другим слегли с болезнями, слуги стали часто попадать в происшествия во время работы, затем Ли-фужэнь[5] родила прежде времени, сам Ли-юаньвай упал с лошади и тяжело пострадал, а последним случаем стала гибель старшего сына семьи Ли в огне...

Слушавший все это глава Ли тихо всхлипнул, изо всех сил сдерживая боль.

Да-бай[6], лежавший у ног Цзяо Чоу, повел ухом, приподнял переднюю часть тела, словно желая утешить Ли-юаньвая, но Цзяо Чоу безжалостно наступил ему на хвост. Пес беспомощно взвыл пару раз и снова послушно лег. Лишь его влажные собачьи глаза не отрывались от Ли-юаньвая.

Лу Хуанун продолжила:

— Мы обнаружили этого пса-оборотня неподалеку от дома Ли, и Вэй Нинъань сразу заявил, что это он насылает несчастья, и его нужно уничтожить.

Цзяо Чоу прервал:

— Есть доказательства?

Лу Хуанун ответила:

— Каждый раз, когда в доме Ли-юаньвая случалось несчастье, кто-то видел этого пса-оборотня поблизости, иногда он даже выскакивал с лаем. И первое несчастье в семье Ли случилось вскоре после появления этого пса в городке. Но странно то, что с силой этого пса-оборотня Вэй Нинъань, даже выкладываясь изо всех сил, не мог оставить на нем ран, но мы поймали его с легкостью. После поимки он не пытался ни убегать, ни сопротивляться, однако сегодня утром сам перегрыз железные цепи и чуть не набросился на Ли-юаньвая, собиравшегося выйти.

Цзяо Чоу цокает языком:

— Неудивительно, что вы его неправильно поняли.

Ли-юаньвай возмутился:

— Разве этот гунцзы только что не слышал? Каждое несчастье в моем доме связано с этим исчадием ада, оно не раз нападало на людей, как оно может быть невинно!

Цзяо Чоу сказал:

— Осмелюсь утверждать, оно не желает вам зла.

Ли-юаньвай спросил:

— Ч-что вы имеете в виду?

— Его зовут Да-бай, это имя вы дали ему много жизней назад. — Цзяо Чоу погладил Да-бая по голове и дернул за белое пушистое ухо. — Вы — перерождение его хозяина. Псы-оборотни крайне преданны, он в каждом перерождении искал вас, в каждом перерождении хотел защищать вас. Даже если вы уже не помните, даже если он сам стал великим оборотнем, он все равно хочет сторожить ваш дом.

Ли-юаньвай ошеломленно смотрел на большого белого пса, словно не понимая.

— Он не говорит, потому что не может. Он заключил договор с подземным миром: за каждые три тысячи заблудших душ, которых он проводит, он может спросить о вашей личности в следующей жизни. Но это при условии, что он не разглашает дела загробного мира; стоит ему заговорить, как договор аннулируется.

Именно на пути к следующему перерождению Цзяо Чоу и встретил преданного Да-бая.

— Он лаял, чтобы предупредить, он оставался здесь, чтобы охранять дом, он не сопротивлялся, потому что в этом не было нужды, он останавливал вас, не давая выйти, боясь, что вы попадете в опасность...

Тут Цзяо Чоу, кажется, все понял. Он спросил:

— Ли-юаньвай, вы не любите собак, верно?

Ли-юаньвай ответил:

— В детстве меня чуть не загрызли две бродячие собаки, едва выжил. С тех пор обхожу их стороной, какая уж тут любовь?

Цзяо Чоу снова спросил:

— Так значит, вы скакали на лошади и ранили Да-бая?

Ли Юаньвай замер в смятении; кажется, он никому не рассказывал, как когда-то скакал на лошади и лягнул этого пса-оборотня.

Ученики школы Небесных Врат, слушая все это, вроде бы что-то уловили, но, попытавшись вдуматься, не могли докрутить суть. Они изнывали от нетерпения, им хотелось схватить второго младшего господина за воротник и заставить поскорее раскрыть разгадку! Хватит ходить вокруг да около!

Однако этот противный Цзяо Чоу в самый критический момент снова замолчал.

Цзяо Чоу, что редко бывало, говорил серьезно:

— Да-бай, немедленно покинь это место и никогда больше сюда не возвращайся.

— Ауу-у-у!.. — Да-бай тревожно завыл, словно спрашивая почему.

Цзяо Чоу нацепил на себя наглую физиономию, способную выбесить даже собаку:

— Не понимаю. Говори человеческим языком.

— У-у-у! У-у! — Да-бай вскочил и в ярости начал метаться по комнате.

Вэй Чансун почему-то вспомнил взбешенного дядюшку, который также носился по комнате.

Все явно ощущали тревогу пса-оборотня; честно говоря, будь они сильнее второго молодого господина, они бы уже набросились на него всем скопом. Никогда не видели человека, который вызывал бы большее желание его побить, чем второй молодой господин, — тот, казалось, каждую секунду испытывал пределы их терпения.

Взбешенный Да-бай дважды яростно прорычал, выдохнул клубящуюся дымку и превратился в высокого статного беловолосого мужчину с суровой внешностью.

Белыми были не только волосы — брови, ресницы, даже волоски на теле были белоснежными. Должен был получиться образ чистейшего снежного духа, жаль только, что весь он был перепачкан, одежда изорвана — настоящая жалость для такой прекрасной внешности.

Цзяо Чоу указал на мужчину:

— Вот вам и доказательство.

Вэй Чансун, благодаря многолетнему опыту подхалимажа, автоматически добавил объяснение:

— Мой А-ди имеет в виду, что оборотень, способный принять человеческий облик, обладает силой, сравнимой со ступенью формирования Зародыша Души. Если бы он хотел вам навредить, проглотить всю вашу семью было бы для него делом одного вздоха. Все мы здесь, вместе взятые, не справились бы с ним.

Подумав, он добавил:

— Кроме моего А-ди. Мой А-ди самый сильный, даже мой дядя не может с ним сравниться, не то что какая-то собака.

Цзяо Чоу подумал: «Значит, Вэй Мянь приравнивается к собаке? Вот это да, мой брат! Ты и правда моя гордость!»

Нравится глава? Ставь ♥️

[1] А-ди (阿弟) — ласковое семейное обращение к младшему брату: приставка «а-» + «ди» (弟, «младший брат»). Передает интонацию близости и немного жалобного «младшенького».

[2] Эр-гунцзы (二公子) — досл. «второй гунцзы», то есть второй молодой господин в доме; титул для второго сына знатной семьи. Гунцзы (公子) — обращение к юному господину/сыну хозяина.

[3] Юаньвай (员外) — почетный титул богатого уважаемого горожанина, землевладельца, что-то вроде «сударь Ли, уважаемый господин Ли». Здесь Ли-юаньвай (李员外) — устоявшее обращение к хозяину дома Ли.

[4] Сяо-шу (小叔) — младший дядя по отцу, досл. «младший шусь». Семейное обращение к младшему брату отца.

[5] Фужэнь (夫人) — госпожа, леди (уважительное).

[6] Да-бай (大白) — досл. «Большой Белый»; кличка большого белого пса-демона, друга Цзяо Чоу.

http://bllate.org/book/12501/1112780