Готовый перевод Melting chocolate / Тающий шоколад [Завершено✅]: Экстра 4.4

Шин Хивон рос не по дням, а по часам. Хоть его лицо было точной копией Хи Су, но, словно доказывая, что он не единственный, кто родил этого ребёнка, у Хивона были большие руки и ноги, и он был намного выше своих сверстников.

С того дня, как Хи Су обнаружил у Хи Вона ступни, точь-в-точь как у Шин Гёна, он каждый вечер перед сном принялся за странный ритуал: нежно покусывать пальчики на ногах спящего ребёнка. Побочным эффектом стало то, что порой Шин Гён начинал тереться носком своей ступни о лицо Хи Су. Но Хи Су настолько привык к его извращённым выходкам, что уже и сам плохо понимал, где проходит грань между нормой и безумием.

Единственным утешением было то, что Шин Гён, к счастью, не стал подражать тому случаю, когда Хивон, ускользнув во время смены подгузника, устроил кучку прямо посреди гостиной. Крошечный, с ноготок, комочек на полу выглядел невероятно мило, но в тот день Хи Су, с отчаянием кривя лицо, всё же отругал Хивона. Он знал, что Шин Гён - сумасшедший, и беспокоился, как бы тот не взял с него дурной пример.

Так или иначе, среди всей этой суматохи Хивон рос, вскормленный любовью. Шин Кёнджу и Су Сонхва были без ума от слов «дедуля» и «бабуля», а пятеро братьев, включая Чэ Бомджуна, таяли от его детского лепета. Поскольку не было никого в их окружении, кто не любил бы Хивона, ребёнок рос невероятно ласковым и жизнерадостным.

Это было то, о чём Хи Су так сильно мечтал. Каждый раз, глядя на безупречное лицо ребёнка, Юн Хи Су охватывало невыразимое чувство, и он чувствовал утешение.

* * *

Время шло, Хивону исполнилось четыре года, и на зимнем мероприятии в детском саду собралась вся семья. На концерте талантов, проходившем в большом банкетном зале одного из отелей Сеула, участвовали внуки и дети различных политических и деловых деятелей, но среди собравшихся семей группа, пришедшая поддержать Хивона, была самой шумной и оживлённой.

К этому дню Шин Гён нанял трёх профессиональных фотографов, а через Шин Джихана, управляющего развлекательным агентством, пригласил даже кинооператора для съёмки видео. На этом этапе Хи Су уже думал, что это перебор, но и он не собирался останавливать Шин Гёна. Юн Хи Су тоже совершенно потерял голову, наблюдая за танцевальным номером Шин Хивона, который размахивал руками и ногами в сольном танце.

- Двигайте попкой влево-вправооо.

Голос Хивона, поющего с неуверенным произношением, разносился по банкетному залу через мощные колонки. Шин Хивон, держа в руке маленький микрофон и напевая, под яркими прожекторами вилял попкой то влево, то вправо. Это было до слёз мило.

- Хивон-а-а-ах!

Пятый сын Шин Кёнджу, Шин Джихан, обожавший Хивона до безумия, забыв о всяком приличии, закричал во весь голос. Шин Джихан, управляющий развлекательной компанией, словно желая показать, что он - другого уровня, чем остальные дяди, держал в руках баннер с улыбающимся лицом Хивона, полотенце и даже светящуюся палочку, сделанную специально для Хивона.

Когда Шин Джихан с полотенцем на шее с надписью «Хивон-а, дядя тебя любит» начал размахивать светящейся палочкой, Хивон, танцевавший на сцене, широко улыбнулся.

- Говорите, что любите меняоо.

Пухлые щёчки ребёнка порозовели, а короткие волосы, собранные в два хвостика, мило развевались. Пухлые красные губки были очаровательны, а глаза с глубокими двойными веками, похожие на глаза Хи Су, смеялись так, что зрачков не было видно, растопляя сердца.

- Мы тебя любим, Хивон-а-ах! Молодееец!

Щёлк-щёлк - звуки фотографов, делающих сотни снимков, заставили сидящих вокруг перешёптываться. «Что за шумиха?» «Не знаю, говорят, папа ребёнка - доминантный альфа, а а второй - рецессивная омега.» «Наверное, потому что роды были трудными, ребёнок родился недоношенным.» «Рецессивным омегам ведь тяжело рожать.» «А-а, понятно.» Слухи распространялись и передавались из уст в уста.

Но шёпот «Ну, если ребёнок рождён рецессивной омегой, то так и должно быть» со временем сменился взглядами «Не слишком ли это перебор?». В отличие от отцов, наблюдавших с улыбками, поведение пятерых дядь было слишком бесцеремонным.

- Хивон-а, дядя дебютирует тебя!

- И сегодня, и завтра, я… кхм… то есть, люблю тебя-я-я!

Шин Хивон, перепутавший слова, прикрыл рот рукой, удивился и снова запел. Хи Су, видя, как братья Шин повторяют за ним, зажмурился.

«Хватит... Пожалуйста, хватит...»

Ему было так стыдно, что он не мог поднять голову. Едва успокоившись, Хи Су спрятал лицо за спиной Шин Гёна и, выставив только глаза, смотрел на Хивона. «Надо было сказать, что на концерт талантов могут прийти только родители» - в тот момент он пожалел, что сообщил новость в общий чат для обмена фотографиями Хивона.

После всех выступлений концерт талантов наконец закончился, и прошли десятки голосований. После жарких споров в чате для обмена фотографиями Хивона был выбран лучший снимок, который распечатали в размере 1 метр в ширину и 1,2 метра в высоту и разослали по всему Сеулу.

- Доставка во все дома завершена.

- Спасибо за труд, секретарь Им.

Естественно, тем, кто это устроил, был Шин Гён. Вернувшись домой с очень довольным выражением лица после того, как разослал фотографии Хивона по всем домам семьи, он, переобувшись в тапочки, с сияющими глазами окинул взглядом стену с фотографиями.

В коридоре перед второй дверью апартаментов 4300 висели детские фотографии Хи Су, которые Шин Гён нашёл в альбоме его детсадовских друзей. Прямо за дверью висела фотография, где Хи Су в костюме тыквы, всхлипывая, выполнял ритмические движения, а рядом - фото, где он сидел на коленях Санты и плакал.

Были и другие: фотографии с детсадовского пикника, фото с выпуска из средней школы, где он с бесстрастным лицом смотрит прямо в камеру, а сегодня добавились фотографии с концерта талантов Шин Хивона. Коллекция, от одной взгляда на которую становилось тепло на душе. Шин Гён со счастливой улыбкой направился в спальню.

Прошла неделя после концерта талантов. Хивон, съездивший утром на экскурсию по сбору клубники, рано вернулся домой и спал днём вместе с Хи Су. Шин Гён, в последнее время рано возвращавшийся с работы, бесшумно прошёл в ванную, помылся, переоделся в мягкую домашнюю одежду и улёгся своей крупной фигурой рядом с Хи Су.

Хи Су спал, подложив руку под голову Хивону. В комнате тихо звучало их ровное дыхание. Картина была настолько мирной, что у любого растаяло бы сердце, но взгляд Шин Гёна был прикован к обнажённой груди Хи Су.

Хивон, одержимый грудью, даже спустя более двух лет после отлучения, всё ещё любил грудь Хи Су. После того как Шин Хивон немного подрос, Хи Су, говоря, что это противно и странно, не позволял ему трогать её, поэтому он редко ходил с обнажённой грудью, но когда Хивон сильно капризничал и плакал, Хи Су не мог оторвать от себя всхлипывающего Хивона, теребящего его грудь.

Недавно, по дороге домой за рулём, он слышал, как Хивон хныкал и плакал во сне, и, видимо, чтобы успокоить его, Хи Су обнажил грудь. Причина детских слёз была проста: он хотел надеть сандалии в детский сад завтра, но Хи Су сказал, что нельзя.

Сандалии посреди зимы - Хи Су, естественно, был категорически против, но Шин Хивон воспринял это серьёзно. Он настаивал, что раз сегодня ездил на клубничную ферму, то завтра обязательно нужно надеть сандалии с клубничным украшением.

Шин Гён смеялся, слушая, как ребёнок капризничает и рыдает, но, подумав, что пока тот плакал, наверняка вовсю мял грудь Юн Хи Су, он запоздало рассердился.

Шин Гён с неодобренно приподнятой бровью лёг рядом с Юн Хи Су и просунул правую руку под его правое плечо. Затем, словно обнимая Хи Су, он согнул руку и просунул её внутрь футболки, и вскоре кончики пальцев коснулись мягкой груди.

Несмотря на отлучение от груди, набухшая за время беременности и кормления грудь не спешила уменьшаться. Перебирая пальцами маленькую, но упругую грудь, слегка приподнявшуюся словно холмик, Шин Гён плотно прижался к его спине.

Прижавшись губами к тонкой шее спящего Хи Су и вдохнув, он почувствовал, как его сладкие феромоны затуманивают сознание. Когда он высунул язык и лизнул кожу, Хи Су, почувствовав щекотку, сжал плечи и заворочался.

Слегка приподняв голову, он увидел, что Шин Хивон не подаёт признаков пробуждения. Как и Хи Су, ребёнок спал так крепко, что не проснулся бы, даже если бы его унесли, так что он вряд ли проснётся от небольших шалостей рядом.

Шин Гён, так решив, большим и указательным пальцами нежно ущипнул левый сосок Хи Су. Зажав мягкую плоть между пальцами и покрутив, он почувствовал, как она постепенно твердеет. Сдерживая желание зарыться лицом и присосаться, Шин Гён опустил другую руку вниз и просунул её в брюки Хи Су.

- М-м...

Почувствовав наконец его присутствие, Хи Су нахмурился и повернулся в сторону, откуда доносилось дыхание. Его сонные глаза встретились с глазами Шин Гёна, он ошеломлённо моргнул и улыбнулся, но вскоре снова нахмурился, почувствовав руку, проникающую между его ягодиц.

«Что вы делаете!»

Беззвучно шевеля губами, Хи Су попытался увернуться от руки Шин Гёна, двигая ягодицами. Но от этих движений Хивон дёрнулся, и он тут же испуганно замер. Он не хотел, чтобы с таким трудом усыплённый ребёнок проснулся.

Шин Гён усмехнулся и продолжил водить пальцами по его отверстию. Сухие, плотно сомкнутые складки источали жар. Тело омеги, всегда готовое принять своего партнёра, вскоре отреагировало на феромоны, исходящие от Шин Гёна, и начало увлажняться.

Когда он кончиками пальцев потёр отверстие, из которого сочилась слизистая влага, он почувствовал, как Хи Су напрягся и сопротивляется. Мягкие ягодицы, сжимающиеся в ответ, плотно обхватили его руку, но из-за отсутствия мышц раздвинуть их и надавить на промежность было нетрудно. Шин Гён, прижимая свой затвердевший член к ягодицам Хи Су внутри брюк, кончиками пальцев нежно поскрёб его промежность и отверстие.

- М-х...

Крошечный стон достиг его ушей. Глаза Хи Су, смотрящего на Шин Гёна с выражением «ты с ума сошёл?», были влажными. На его лице читалось: «Как неловко и стыдно будет, если Шин Хивон проснётся и увидит это». Но, как и Хи Су, ребёнок обычно не просыпался легко во время сна.

Шин Гён, не обращая внимания на реакцию Хи Су, продолжил исследовать его промежность, и когда жидкость, вытекающая из заднего прохода Хи Су, сделала его ладонь липкой, он осторожно протолкнул палец внутрь.

Горячие внутренние стенки обхватили его палец. Хоть складки и растянулись до предела, мгновенно поглотив целых три его пальца, Хи Су не выглядел испытывающим боль. Шин Гён, пристально глядя сзади на его постепенно краснеющие шею и щёки, двигал рукой.

- ...Х-х...

Когда длинный средний палец коснулся выступающей простаты, Хи Су вздрогнул плечами и сжался. Маленькая рука, похлопывавшая по спине, чтобы Хивон не проснулся, замерла. Хи Су, стиснув зубы, не двигался, но внутри его тело мелко трепетало.

Шин Гён двигал рукой, словно наслаждаясь внутренностями, постепенно нагревавшимися от его прикосновений. Кончиками пальцев он накрыл выступающую точку и нежно поскрёб вокруг, и ладонь постепенно стала еще более влажной. Это было доказательством возбуждения Юн Хи Су. Ему хотелось вогнать свой напряжённый член внутрь, но, думая о том, что Шин Хивон может проснуться от резких движений, он сдержался.

Вместо этого, обвив ногу вокруг ноги Хи Су и прижавшись промежностью к его ягодицам, он двигал бёдрами, потираясь о него. Член терся о нижнюю часть ягодиц, в которые была введена рука, создавая некоторое подобие проникновения.

Шин Гён, взяв в рот мочку уха Хи Су, тыкал в неё языком. Затем, открыв рот и высунув язык, он принялся облизывать ушную раковину, и Хи Су, содрогнувшись, оттолкнул его плечом.

В глазах Хи Су, смотрящего на него с мольбой остановиться, стояли слёзы. Но Шин Гён, негодуя на то, что Хи Су без его разрешения дал грудь Шин Хивону, вылизывал его слёзы и усердно ворошил его внутренности.

- М-х...!

Когда он провёл кончиками пальцев по чувствительной точке, Хи Су, стиснув губы, тяжело задышал. Губы Шин Гёна, изогнутые в дугу, коснулись обнажённого плеча Хи Су в расстёгнутом воротнике. Шин Гён, словно огромный комар, оставлял красные следы на его плече, непрерывно двигая рукой.

- Ос-та-новись...!

Когда Хи Су, говоря это, покачал головой, его мягкие волосы щекотали лицо. Вместо того чтобы остановиться, Шин Гён взял его волосы в рот и, пососав их, убрал руку с его груди и закрыл ему рот.

Большая ладонь покрыла половину его лица, включая подбородок. Шин Гён, плотно заткнув ему рот, чтобы тот не мог издать звук, большим пальцем нежно погладил его щёку и область вокруг глаз. Его лицо, покрасневшее от стыда, было горячим. «Ха-а» - Шин Гён, выдохнув горячий вздох ему в ухо, поцеловал его в шею.

- ...

В тишине раздался очень тихий, влажный звук. Каждый раз, когда Шин Гён входил в него, Хи Су дёргался в конвульсиях и рыдал. Хоть эти рыдания и не могли вырваться наружу, будучи заблокированными его ладонью, Шин Гён по дрожи, передававшейся через кожу, понимал, что тот ясно чувствует наслаждение.

Не было слышно ни звука, но из-за этого Шин Гён лишь отчётливее слышал стоны Юн Хи Су. В памяти эхом отзывались многочисленные крики страсти.

В какой-то момент Шин Гён, достигнув предела, продолжая рукой затыкать рот и нос Хи Су, принялся долбить его простату, входя в его заднее отверстие. Хлюп, хлюп - вместе со звуком ударяющейся плоти у Хи Су тоже приблизилась эякуляция, и он, крепко зажмурившись, затрясся.

- Кончил... не очень прилично, прямо рядом с ребёнком?

Шин Гён прошептал это томным голосом и вытащил пальцы из плотно сжавшегося внутреннего пространства Хи Су. Но он не собирался заканчивать, несмотря на то, что тот кончил. Он переместил свою влажную руку к передней части Хи Су и схватил его гладкий, лишённый волос член.

Хи Су широко раскрыл глаза и замотал головой. С нахмуренным лицом, словно говоря «это уже слишком», «это действительно нельзя», он уставился на Шин Гёна, но мужчина, ослеплённый ревностью, усердно двигал рукой, словно желая довести до конца задуманное.

- Ах, пожалуйста, хватит!

В конце концов Хи Су резко отвернулся, убрав ладонь, и взмолился громким голосом, и хотя Хивон начал ворочаться из-за этого, Шин Гён не остановился. Поглаживая его розовый член, обильно смоченный спермой, Шин Гён побуждал Хи Су излить ещё что-то.

- А, ха-а, а, нет, пожалуйста!

После оргазма Хи Су, чрезвычайно чувствительный к бесконечной волне наслаждения, не мог вынести этих прикосновений. Когда его рот снова закрыли, чтобы он не кричал, и начали трясти его член, в конце концов Хи Су, как всегда, обмочил кровать.

- М-м...

Когда кровать стала горячей и мокрой, спящий Хивон почувствовал дискомфорт и открыл глаза. В поле зрения ошеломлённого ребёнка были плачуший папа и папа с загадочной улыбкой позади него.

- Па-а-апа...

Хивон, хныча, прижался к Хи Су, но вскоре, почувствовав, что влага с одеяла просочилась и на его штаны, испуганно сел. Ребёнок, глядя на свою потемневшую серую пижаму, надулся.

- Хиён пописал...

- Нет, нет, Хивон-а.

Хи Су, покраснев, покачал головой. «Нет, это не ты пописал...» Но он не мог честно сказать Хивону, что это он сам пописал из-за его сумасшедшего папы. В конце концов, Хи Су, стиснув зубы, стал винить Шин Гёна, но ему оставалось только обнять Шин Хивона и сказать:

- Ни-ни-ни-ничего. Можно иногда ошибаться...

- Хиён выпил слишком много сока сегодня, да? Поэтому пописался, да...

- М-м. Ничего. Ничего...

Пока Юн Хи Су утешал невинного сына, главный виновник этого внезапного «фонтана», Шин Гён, как ни в чём не бывало поднёс к губам руку, испачканную в сперме и жидкостях Хи Су, и начал облизывать её. Это заметил Шин Хивон, как тот вылизывал свою руку так тщательно, что не осталось ни молекулы влаги.

- Папа тоже малыш? Хиён малыш. Писал в одеяло...

Почувствовав неладное, Хи Су наконец обернулся. Его острый взгляд упал на Шин Гёна, который сидел с невинным видом и сосал свои пальцы.

- ...

«Вы в своём уме?» - Хи Су вытаращил глаза и спросил его взглядом, но Шин Гён сделал вид, что не замечает, и лишь ответил Хивону:

- Да, видимо, папа тоже ещё малыш.

Его красивое улыбающееся лицо никак не выглядело как лицо сумасшедшего психопата, который только что трахал своего омегу рядом со спящим ребёнком. Хи Су скрипел зубами на грязную извращённость, скрытую под этой элегантной и великолепной оболочкой.

http://bllate.org/book/12485/1614911