Готовый перевод Melting chocolate / Тающий шоколад [Завершено✅]: Экстра 4.2

- Господин председатель. Господин Со...

- Тише.

Шин Гён оборвал Чэ Бомджуна, входящего в дверь.

Взгляд Шин Гёна был прикован к монитору на столе, а ручной счётчик в его руке безостановочно щёлкал. Чэ Бомджун с документами смотрел на него с крайне жалким выражением, тихо вздохнул и поднялся по лестнице.

Подойдя бесшумно, он одним взглядом понял, что делает Шин Гён. Чэ Бомджун, глядя на экран, где Хи Су осыпал Хивона поцелуями, и на цифры на ручном счётчике в руке Шин Гёна, тихо цокнул языком.

«Ненормальный».

Но, по несчастливой случайности, в тот же момент, когда Чэ Бомджун цокнул языком, Хи Су перестал целовать. В тихом кабинете звук «ц-ц» прозвучал громко.

Холодный взгляд Шин Гёна, прекратившего счёт, устремился на Чэ Бомджуна. Делая вид, что не замечает опасного взгляда психопата, смотрящего на него, Чэ Бомджун сообщил о присутствии гостя.

- Господин Со, прибыл. Вы его вызывали.

Видя его растерянный вид, Чэ Бомджун подумал, что тот, кажется, забыл даже о том, что сам вызвал господина Со, и чётко напомнил, кто именно вызвал господина Со, находившегося в командировке в провинции, сюда. Тогда Шин Гён нахмурился и снова перевёл взгляд на монитор.

Юн Хи Су передал Хивона няне и направился к столу перекусить. Убедившись, что поцелуев больше не будет, Шин Гён запечатлел в памяти цифру 27 на счётчике и поднялся с места.

- Понятно. Идём в переговорную.

- Да, подготовлю место.

Увидев цифры на счётчике, когда Шин Гён ушёл в туалет мыть руки, Чэ Бомджун покачал головой. Даже двадцатилетние пацаны не ведут себя так мерзко в отношениях.

Было крайне жалко видеть, как человек, уже переваливший за сорок, считает количество поцелуев, которые он должен получить от своего молодого мужа, и ревнует даже к собственному сыну. То, что такой человек был его начальником и другом, с которым ему предстояло быть рядом всю жизнь, вызывало глубокое сожаление.

В чём же проблема?

До несчастного случая десятилетний Шин Гён был умным и добрым, но в то же время чрезмерно холодным. Глядя на его ласково улыбающееся лицо, можно было подумать, что он легко выполнит любую просьбу, но Шин Гён никогда не делал того, чего не хотел.

То, что ему не нравилось, он ни за что не стал бы делать, а то, что было необходимо, он делал через силу, как бы ему этого ни не хотелось. Среди его братьев не было никого с таким характером. Даже Чэ Бомджун, который был с Шин Гёном неразлучен с пяти лет, не обладал такой твердостью, так что это, пожалуй, было врожденной чертой.

Именно поэтому, когда он решил взять Мансика в дом, Чэ Бомджун был удивлен. Он думал, что Шин Гён, которого он знал, никогда не примет ребенка, и тот факт, что это произошло только потому, что тот был похож на Юн Хи Су, был для него большой неожиданностью.

Так или иначе, в последнее время этот холодный характер Шин Гёна начал проявляться в странном направлении. Например, в такой установке: «Я понимаю, что Юн Хи Су любит Шин Хивона, но я никогда не допущу, чтобы он любил его больше, чем меня». Он рос не в недостатке любви, так почему же он ведет себя таким образом? Чэ Бомджун никак не мог этого понять.

«Мужчина за сорок, требующий поцелуев... Разве это не слишком жалко?» Ц-ц. Чэ Бомджун снова цокнул языком и вышел из кабинета председателя.

* * *

- Господин Со, добрый день.

Выйдя из туалета и войдя в переговорную, Шин Гён долго беседовал с приехавшим из провинции господином Со.

Строго говоря, господин Со работал не в DG O&M, а в сети отелей DG. В DG Hotel & Resort продвигался проект курорта для молодёжи в пригороде Сеула, и его вызвали, чтобы изменить его на курорт для семей. Это было возможно, поскольку компания была семейной, а DG O&M - крупнейшим инвестором проекта.

Хотя он и красиво обосновал это необходимостью идти в ногу с эпохой низкой рождаемости, создавая удобства, учитывающие потребности уязвимых групп, а не исключая их, господин Со, зная, что это личное желание Шин Гёна, поздно познавшего отцовскую любовь и без ума от своего ребенка, мог лишь с улыбкой кивать.

Завершив обсуждение проекта семейного курортного комплекса и планов по созданию тематического парка, которые продвигала DG, Шин Гён покинул офис и направился домой.

За рулём он быстро проверил камеры наблюдения: с тех пор Хи Су не целовал Хивона, поэтому на счётчике по-прежнему было 27. Припарковавшись и войдя в дом, он сразу же, встретив Хи Су, потребовал поцелуев.

- Добро пожаловать домой!

- Пятьдесят четыре.

Юн Хи Су бесконечно целовал Хивона, но с Шин Гёном не стремился целоваться так долго. Пусть даже просто около десяти раз в день, лёгкие поцелуи были неплохи, но Шин Гён хотел, чтобы Хи Су прижимался губами к нему и издавал чмокающие звуки, как с ребёнком.

- Иди сюда.

Переобувшись в тапочки, он пристально смотрел с серьёзным взглядом, не оставлявшим места для переговоров. Глядя на Шин Гёна, без зазрения совести требующего вдвое больше поцелуев, Хи Су лишь улыбался, словно находя это милым, и прикоснулся губами к его щеке.

Поначалу такая ревность Шин Гёна определённо была милой. Пусть даже было нелепо, что мужчина на семнадцать лет старше него требовал поцелуев и отбирал грудь, словно собираясь соревноваться с ребёнком младше года, это можно было мило терпеть.

Но настал день, когда Хи Су, глядя на это воплощение ревности Шин Гёна, подумал: «Да он же сумасшедший...» - и этим днём стал первый день рождения Шин Хивона.

* * *

- Хивон-а! Смотри сюда! Учучу!

- Эллеле, Мансик-а, сюда же надо смотреть!

Празднование первого дня рождения Хивона проходило в самом большом банкетном зале «Эвагака». Хотя на праздник были приглашены только члены семьи, вплоть до Чэ Бомджуна, всего вышло шесть сыновей и одна дочь. Трое из них были женаты, плюс двое детей Чэ Бомджуна, так что в итоге собралось больше двадцати человек - настоящая большая семья.

Дяди устроили настоящий спектакль, чтобы привлечь внимание Хивона, одетого в яркий костюм ханбок и сидящего на деревянном стульчике. Шин Чонгу, Чэ Бомджун, Шин Джихо, Шин Джихун и Шин Джихан - пятеро мужчин строили всевозможные смешные рожицы перед столом с подарками, пытаясь поймать взгляд Хивона. Это было нужно для фотографий.

Но, видимо, скопление стольких людей было пугающим, потому что Хивон хмурился и не хотел улыбаться. В конце концов, он расплакался: «А-а-а-а!»

Тут же Шин Гён, ждавший рядом, быстро подошёл и взял ребёнка на руки. Хи Су, который тряс перед ним погремушку, тоже стремительно подбежал к малышу.

- Хивон-а, тебе нехорошо?

На вопрос Хи Су с надутыми губами Хивон, только что переставший плакать, снова опустил уголки губ. Словно говоря «мне было страшно», он протянул ручки, чтобы его взяли на руки к Хи Су, и, издав звук «и-и-и», разрыдался. Из плотно зажмуренных глаз выскочили маленькие слёзки и упали на щёки. Слёзы на пухлых щеках были невероятно милы.

- Ай, поплакал, наш малыш.

Хи Су с выражением лица, показывающим, что он сходит с ума от умиления, прижался щекой к этим мягким волосам. Когда он смотрел на ребёнка, в животе щекотало, а уголки губ сами поднимались. И плач, и смех, и нахмуренное личико - всё было таким милым, что он не мог сдержаться. «Неужели это и есть родительское чувство?» —-подумал он, переполненный эмоциями, и, любуясь Хивоном, вдруг почувствовал на себе пристальный взгляд.

Стоявший рядом Шин Гён смотрел на него пристальным взглядом. То, что он любил Хивона, не уменьшало его любви к Шин Гёну, но всякий раз, когда Хи Су проявлял нежность к Хивону, Шин Гён делал такое выражение лица. Он не мог точно определить, но это чувство было похоже и на ревность, и на зависть. Не знаю, как для других, но для Хи Су эмоции Шин Гёна были прозрачны.

Встретившись с ним взглядом, Хи Су тихо протянул руку. Он слегка погладил бесстрастную щёку Шин Гёна и провёл пальцами по подбородку, и на его застывших губах появилась слабая улыбка. Казалось, довольный этим лёгким прикосновением, Шин Гён смягчил выражение лица. Только тогда Хи Су убрал руку.

- Ну, Хивон-а. Потерпи немного и улыбнись, ладно?

Успокоив Хивона и снова усадив его в кресло, он стал свидетелем возобновления клоунады дядь. С таким трудом сделав фотографии, перешли к следующему ритуалу: тольчаби. (прим. «Тольчаби» (тольчанчхи) - ритуал предсказания будущего в корейских традициях, который является кульминацией празднования первого дня рождения ребёнка (толь)) Поскольку ребёнок всё время пытался встать, когда его сажали в кресло, для безопасности тольчаби проводили на полу. В любом случае, в «Эвагаке» было принято сидеть на полу, так что все уже разулись, и беспокоиться было не о чем.

- Хивон-а, иди сюда.

Хивон, опущенный перед столом для тольчаби, поднял голову на голос Шин Гёна и уставился на разложенные перед ним предметы. Когда взгляд ребёнка сфокусировался, все затаили дыхание и наблюдали. Это был первый праздник толь в семье Шин за долгое время, к тому же Хивон, похожий на Хи Су, был очень мил, так что все проявляли огромный интерес.

- Господин председатель, как думаете, что он выберет?

Помахав рукой Хивону, Хи Су тихо спросил.

- Не знаю...

Шин Гён, не любивший неопределённость, даже не хотел строить догадки о тольчаби. Глядя на него, с гладкой улыбкой пожимающего плечами, Хи Су про себя подумал, что хочет, чтобы Хивон выбрал карандаш. Он чувствовал себя немного виноватым, вспоминая поговорку, что родители хотят, чтобы их дети восполнили то, чего им самим не хватало, но всё же он надеялся, что Хивон будет учиться лучше него.

На столе для тольчаби лежали разные предметы. Судейский молоток, некогда принадлежавший бывшему председателю Верховного суда, документ на землю площадью миллион пхён от Шин Чонгу, шариковая ручка прошлогоднего абитуриента, набравшего высший балл на экзаменах (неизвестно, как её достали), очень тонкая шёлковая нить, стетоскоп, значок пилота и даже игрушечный пистолет (неизвестно, кто его принёс).

Хивон поводил глазками по столу, затем, словно определившись с целью, пополз в одну сторону. Хивон, родившийся раньше срока, по скорректированному возрасту, основанному на предполагаемой дате родов, был всего лишь 10 месяцев и ещё плохо ходил.

- Правильно, молодец!

Когда Хивон пополз в сторону документа на землю, который положил Шин Чонгу, тот вскочил с места и захлопал в ладоши. Он даже не забыл сделать поспешное предсказание, что тот станет инвестором. Однако Хивон лишь мельком взглянул в ту сторону, затем прополз мимо стола для тольчаби и направился к вазе с цветами позади.

- О?

- Ах, Шин Хивон!

Наконец, все рассмеялись, увидев, что схватил хихикающий Хивон. В руке Шин Хивона был живой цветок, украшавший край стола для тольчаби. Голубая гортензия, подобранная в тон голубому ханбок Хивона, была зажата в его пальчиках. Личико ребёнка, сияющее счастливой улыбкой, пока он рвал цветок, было очень красивым и румяным.

Оно было точной копией лица Юн Хи Су. Шин Гёну вдруг пришло в голову: «Улыбался ли Хи Су таким же лицом во время своего тольчаби?» - и он тихо посмотрел на сидящего рядом человека. Шин Гён, сидевший, обняв его за плечи, не удержался и позвал имя любимого.

- Хи Су.

- Да? Что?

Губы Шин Гёна прикоснулись к уголку глаз Хи Су, который с поднятыми бровями смотрел на него. Увидев, как Хи Су покраснел, Шин Гён с силой поцеловал его в лоб.

Можно было понять, что Шин Гён хотел сказать в этот момент, даже не слыша его слов. Хи Су с застенчивой улыбкой принимал его поцелуи, затем слегка приподнял голову и прошептал ему на ухо. Слова «Я тоже тебя люблю» потонули в смехе окружающих.

* * *

Когда они вернулись домой после празднования дня рождения, был уже поздний вечер. Пока Шин Гён недолго разговаривал по телефону, Хи Су принёс подгузник для Хивона. Выспавшийся в машине и потому бодрый Хивон ползал по всему дому, убегая от Хи Су.

- Нельзя, иди сюда! Шин Хивон!

Хи Су звал его, словно щенка, но тот и не думал возвращаться. Ползающий и тяжело дышащий, он был похож на робот-пылесос. Вздохнув, Хи Су подошёл к Хивону, который лизал холодильник. Похоже, Хивону нравилось прохладное прикосновение холодильника, потому что в последнее время он постоянно прикладывал к нему язык.

- Ты. Так заболеешь.

На его нарочито строгий выговор Хивон повернул голову и хихикнул. От этого смеха лицо Хи Су мгновенно прояснилось, и он улыбнулся. Должно быть, именно так понимают поговорку «хоть в глаз положи - не больно» Он был так мил и любим, что хотелось носить его в своём глазу.

(прим. корейская идиома, означающая безграничную любовь и обожание, когда человек настолько дорог, что его хочется всегда иметь при себе, даже если это причиняет неудобство).

Увидев, что Хи Су, настроение которого улучшилось, похоже, забыл о смене подгузника, Хивон плюхнулся перед своим отцом, размахивая ручками. Он ударил обеими ручками по коленям Хи Су и залепетал.

- Аббаа.

- Папа? Хивон-а, ты сказал «папа»?

Хи Су растянул уголки губ в неуверенной улыбке от нечёткого произношения. Хоть Шин Гён и был в комнате, он на всякий случай огляделся, а затем украдкой взял в рот щёчку Хивона и прикусил. Было невероятно мило чувствовать во рту мягкую щёчку. Хи Су не хотел понимать извращённые вкусы Шин Гёна, но, снимая с Хивона штанишки, он смутно думал, что, кажется, понимает, почему тот так кусает его грудь и внутреннюю сторону бёдер.

Поздно осознав, что ему хотят поменять подгузник, Хивон попытался вывернуться и сбежать, но годовалый малыш не мог победить силу Хи Су. Пока тот, держа его за талию, вскрывал подгузник-трусики, Хивон, оказавшись у него на руках, принялся сосать его плечо, покрывая слюной.

- Малыш, поднимите ножку.

Хи Су, подняв Хивона и прислонив его спиной к холодильнику, мягким голосом сказал, держа в руке подгузник. Именно в этот момент Хивон, стоявший с напряжёнными ножками, выпустил струю мочи. Крошечный пенис напрягся, и прозрачная моча, брызнув вверх, обрызгала подбородок, руки и колени Хи Су.

- Ай! Шин Хивон!

Испуганный внезапной мочевой атакой, Хи Су с отвращением откинул голову назад. Хивон, не понимая, что творит, стоял на месте и писал. Затем, опустив взгляд на лужу, он радостно засмеялся и затопал ножками.

- Хы-ых.

Тёплая жидкость разбрызгалась во все стороны. Поскольку это была детская моча, запаха не было, но Хи Су, всё равно чувствуя себя неловко, надул губы и с недоумением посмотрел на Хивона.

Хивон с ярко-красными щёчками, плескающийся, выглядел невероятно невинно. Вид того, как он, не зная, что это грязно, просто радуется воде, вызывал странную боль в глубине сердца, и снова на глаза навернулись слёзы.

«Когда же закончится эта чёртова депрессия?» Хи Су поспешно поднял руку и вытер глаза рукавом. Тем временем Хивон уже лёг на пол и вовсю принимал ванну в моче. Яркое выражение лица ребёнка вызвало на лице Хи Су неизбежную улыбку. Он знал, что его эмоции слишком неустойчивы, но ничего не мог поделать.

- И что с этим делать...

Тихо вздохнув, Хи Су взял новый подгузник и стал промокать лужу на полу. Наблюдая, как моча Хивона быстро впитывается, и собираясь прибраться, он заметил Шин Гёна, стоящего в углу гостиной и пристально смотрящего на эту сцену. Только тогда тот сделал шаг вперёд. Он поднял Юн Хи Су с пола и подтолкнул его в спину.

- Вставай, иди сначала помойся.

- Господин председатель, Хивона тоже нужно помыть. Он весь в моче.

На ворчание Хи Су Шин Гён усмехнулся и кивнул. Хи Су, казалось, забыл, но в любом случае завтра были выходные. Хивон скоро должен был спуститься вниз, так что это не их проблема.

- Я сам. Иди.

- Ладно...

Походка Хи Су была неустойчивой, возможно, он устал от празднования дня рождения. Шин Гён пристально смотрел на его удаляющуюся спину, затем поднял Хивона, который валялся на полу, весь в моче.

Мокрый ребенок и не подозревал, в каком он виде. Шин Гён, с улыбкой глядя на это милое, невинное личико, направился с ним к прихожей. Спустившись на 42-й этаж, он попрощался с ребёнком, который радостно протянул ручки к няне, и вернулся домой.

Войдя в спальню, он услышал из ванной звук воды. Шин Гён, сняв одежду перед ванной, сразу открыл дверь. Там он увидел Юн Хи Су, который уже почти закончил мыться и споласкивал шампунь с волос. Шин Гён открыл дверцу душевой кабины, вошёл и обнял его сзади.

- Ты хорошо потрудился.

Под нежным голосом Хи Су, на которого лилась вода, крепко зажмурился и кивнул. Затем, тщательно смыв пену и вытерев воду с лица, он моргнул, стряхивая капли, и посмотрел на Шин Гёна.

На красивом лице мужчины сияла улыбка. Хи Су, покраснев, обнял Шин Гёна за талию и прижался лицом к его груди.

- Вы тоже хорошо потрудились.

- Угу...

Тихо ответив, Шин Гён протянул руку и схватил Хи Су за подбородок. Наклонив голову, он большим пальцем раздвинул его губы, надавил на нижние зубы и вместе с ним протолкнул внутрь язык. Когда толстый язык мягко скользнул по слизистой, по всему телу пробежал холодок. Хи Су, чувствуя, как влажнеет сзади даже от этого долгого поцелуя, глубоко вдохнул.

Влажный воздух был наполнен феромонами Шин Гёна. Феромоны Хи Су, резонирующие с одурманивающим ароматом сандалового дерева, тоже медленно вытекали из его маленького тела. Ощущая насыщенный аромат сирени, проникающий в ноздри, Хи Су обвил руками шею Шин Гёна.

- Ха-а... Вы так... ревнуете?

Он говорил о его поведении на празднике дня рождения. На этот влажный вопрос Шин Гён рассмеялся. Приподнятые уголки губ и прищуренные глаза были обращены к Хи Су. Встретившись взглядом с Хи Су, смотревшим на него затуманенным взором, он кивнул.

Ревность... ему казалось, что это чувство немного детское, чтобы описывать его таким словом, но что поделать, если это правда. Шин Гён испытывал сильную ревность к Шин Хивону, которого Хи Су любил без каких-либо усилий.

Шин Гён всегда терпеливо старался, чтобы Хи Су его не боялся, чтобы тот его не оттолкнул, тогда как Шин Хивон получал безграничную любовь лишь потому, что родился из утробы Юн Хи Су.

Конечно, он тоже любил Шин Хивона. Ведь он не знал, как не любить ребёнка, так похожего на Хи Су. К тому же, поскольку Шин Хивон тоже любил Шин Гёна без всяких условий, тому оставалось лишь отвечать ему взаимностью.

Но любовь и ревность - разные вещи. Хоть он и не думал убить ребёнка и занять его место, как бы сильно ни любил Шин Хивона, желание, чтобы его тоже любили так же сильно, как того любит Хи Су, продолжало нарастать.

- Малыш меня дискриминирует.

- А я разве... когда...

Пока он шептал, поглаживая его по спине, Юн Хи Су вздрогнул уголками глаз и ответил. Шин Гён безмолвно прижал губы к его шее. Когда он взял в рот мокрую кожу и пососал, сладкий цветочный аромат распространился по ноздрям. Словно держа во рту сирень, Шин Гён, вдыхая сладкий аромат, протолкнул свое колено между ног Хи Су.

- Ах, ха-а...

Маленький, красивый, полностью вставший член прижался к бедру. Шин Гён поднял ногу, надавил коленом на яички Хи Су и опустил руку, чтобы схватить свой член. Грозный член с проступающими венами уже был полностью эрегирован. Он поводил им вверх-вниз, словно мастурбируя, затем лизнул ушную раковину Хи Су и напряг низ живота.

В тот же миг жёлтая жидкость, хлынувшая из уретры, обрызгала живот Хи Су. Юн Хи Су, тяжело дыша от возбуждения из-за того, что Шин Гён сосал его мочку уха, почувствовал, как грудь внезапно стала горячей и мокрой, и широко раскрыл глаза.

- Чт... что вы делаете!

Его круглые глаза заморгали в ошеломлении. Хи Су, поняв, что Шин Гён мочится на его тело, медленно открыл рот.

В отличие от Шин Хивона, чья моча не имела запаха, моча Шин Гёна имела отчётливый запах, который невозможно было не заметить. «Что это такое?» С ощущением, что голова гудит, Хи Су не мог скрыть неловкости и посмотрел на Шин Гёна.

- Господин председатель...

«Мы же так хорошо ладили... Что это такое!» Под его взглядом, словно задающим этот вопрос, Шин Гён нахмурился. Стряхнув оставшуюся мочу на тело Хи Су, он пробормотал, словно говоря: «Это дискриминация».

- Над мочой Шин Хивона ты смеялся, а почему надо мной не смеёшься?

- Нет...

«Разве это одно и то же?» С трудом сглотнув вопрос, подступивший к горлу, он прикусил губу. Его тело уже было мокрым, но ощущение тела, покрытого горячей мочой, было крайне неприятным. Ему хотелось немедленно намылиться и смыть всё, но он не мог, потому что боялся, что Шин Гён рассердится.

«Что это такое в такой хороший день?» Кажется, воспоминание о том, как Шин Гён пописал на него, останется более ярким, чем первый день рождения Шин Хивона. Пока ошеломлённый Хи Су молчал, Шин Гён сделал вид, что разочарован, и тяжело вздохнул.

- И всё равно не смеётся. Может, надеть подгузник? Тогда будешь меня любить?

- ...Ха.

И от последующих слов Шин Гёна Хи Су почувствовал, как из него уходят силы.

Слова «Тогда ты будешь меня любить?», сказанные мужчиной сорока двух лет, вызывали такую жалость. По сути, это было требование тирана, заставляющего смеяться, пока он мочится на его тело, но то, что Шин Гён не казался ему полным сумасшедшим, вероятно, было потому, что он глубоко в сердце любил его.

Хи Су, поняв, что сам безнадёжен, горько усмехнулся. Это было действительно антисанитарно, но, когда он подумал, что такова цена любви к психопату, его гнев утих. Смирившийся Юн Хи Су обнял Шин Гёна, который тыкал ему в низ живота своим напряжённым членом, как пёс. Думая, что только он может принять ревность этого мужчины, он приподнял пятки.

- Господин председатель, вы дурак.

Вместе с ничтожным упрёком их промокшие тела соприкоснулись, и вскоре вода из душа смыла мочу, а вокруг вновь закружился знакомый аромат. Хи Су взял лицо Шин Гёна в обе ладони. Подняв голову к нему, как подсолнух, он сказал:

- Я люблю вас больше всех, разве вы не знаете?

- ...

- Такие вещи... я делаю только с вами.

Прошептав это, Хи Су прикоснулся своими губами к губам Шин Гёна. Слегка раздвинув губы, он прикусил его нижнюю губу и провёл маленьким языком между зубов. Шин Гён, улыбаясь, молча раскрыл рот на приближающийся поцелуй. Он охотно принял его поцелуй, подстраиваясь под Хи Су, который наклонил голову довольно умело.

Поцелуй молодого любовника был сладким. Шин Гён, думая, что хочет выкачать всю свою кровь, наполняющую его тело, и заполнить пустое место слюной, спермой и мочой Юн Хи Су, принялся сосать его язык.

- Ха-а, ха-а, и ещё...

Чмок. Мокрые губы разомкнулись, и между ними повисла ниточка слюны. Хи Су вытер рот тыльной стороной ладони и с покрасневшим лицом поднял одну ногу. Из-за разницы в росте было трудно подобрать угол, но Шин Гён, быстро поняв, что тот задумал, обвил одной рукой его колено вокруг своей талии, и поза сразу сложилась.

Цветочный аромат, исходящий от тела Хи Су, словно соблазняющего своего альфу, стал немного гуще. С покрасневшими щеками Хи Су, словно стесняясь, избегал его взгляда и двинул бёдрами. Вскоре он направил твёрдый член Шин Гёна в свою влажную, пульсирующую дырочку.

- Ай...

Коротко простонав, Хи Су повис на нем, и Шин Гён подхватил его. Обхватив его талию обеими ногами и прислонившись спиной к стене ванной, Хи Су медленно опустил свои ягодицы на Шин Гёна.

Тело омеги естественным образом расслабилось, чтобы принять половой член своего партнера. Трепещущее отверстие поглотило свирепый член, и от тесноты, наполняющей внутренности, подступила тошнота, но, поглощенный еще большим возбуждением, Хи Су прошептал ему:

- И такие милые вещи... ах... я делаю только с вами...

- ...

В тот момент блестящие чёрные зрачки Шин Гёна были похожи на глаза зверя, увидевшего добычу. Чувствуя, как пересыхает горло, Хи Су облизал губы языком, и Шин Гён ответил ему глубоким поцелуем.

Словно змея, вползшая в спелый плод и пожирающая его мякоть, Шин Гён выскоблил всю полость рта Юн Хи Су. Он высасывал его маленький язык, с хлюпающими звуками втягивая слюну, и его рот не думал закрываться.

- Ха-а, хх, а!

Хи Су, тяжело дыша, напряг руки, обвитые вокруг шеи Шин Гёна. Чем сильнее он повисал на нём, тем глубже становилось проникновение. Его пронзали слишком глубоко, и обычно он не предпочитал эту позу, но, видя обижающегося Шин Гёна, у него не было времени думать о таких вещах.

Поскольку проникновение углублялось, в какой-то момент кончик толстой головки, казалось, раздвинул внутреннюю стенку и вошёл еще дальше внутрь. Хи Су широко раскрыл глаза, сглотнул подавленный стон и попытался приподнять тело, но в тот миг, когда Шин Гён крепко обнял его за талию, эти маленькие усилия оказались напрасными.

- Послушный...

- А, ах!

Вместе с криком, похожим на вопль, послышался звук хлюп - словно что-то прорвалось. Член, разорвавший ослабшую внутреннюю дверь и вошедший внутрь, нежно бил по ней. Поскольку проникновение произошло сразу без прелюдии, слабонапряженные внутренние стенки судорожно сжались, заставив его тело трястись. Хи Су, не осознавая слез, струящихся из уголков глаз, запрокинул голову. Затылок ударился о стену, но боли он не чувствовал.

- Господин, господин председатель, подождите... ах! Глубоко... Слишком глубоко...

Покачивая головой из стороны в сторону, его мокрые волосы терлись о плитку. Шин Гён крепко схватил Хи Су за талию, пытавшегося приподнять ягодицы и вытащить глубоко вошедший член. Прижав его нижнюю часть тела так, чтобы тот не мог сбежать, он с пылающим взглядом посмотрел на Юн Хи Су.

Вид Юн Хи Су с запрокинутой головой и стонами был слишком похотливым. Его распухшие от непрерывных поцелуев губы были влажными от воды и слюны, а щеки под глазами пылали красным, словно он выпил вина. Его прозрачная кожа была полностью мокрой, а выступающие ключицы и округлые кончики плеч были красными, как цвет члена Хи Су.

Торчащие соски под ними все еще были пухлыми. Шин Гён, прижимая Хи Су, словно собираясь вогнать в его тело все свое существо, наклонил голову. Слыша стоны, похожие на вопли, он взял в рот наполненный влагой сосок и покатал его там, отчего Хи Су, задыхаясь, извился.

- Господин председатель, ты действительно ревнивец.

- Хаа, потерпи, малыш

Острыми зубами кусая сосок и шепча это, он почувствовал, как Хи Су смотрит на него с укором. Шин Гён встретился с ним взглядом с улыбкой, затем широко открыл рот и взял его грудь в рот.

Из-за того, что грудь была маленькой и упругой, ее было нелегко захватить и сосать, но прошло уже два месяца с тех пор, как Шин Гён начал сосать грудь Юн Хи Су. Он уже привычнее, чем Шин Хивон, зажимал ареолу и сосок между губ.

- А, х-хы, а-а...

Когда он с силой присосался к груди, во рту почувствовалась сладковатая и терпкая жидкость. Вскоре последовал рефлекс выброса молока, и из другого соска, к которому он не прикасался, тоже потекло молоко. Шин Гён свободной рукой сжал белеющий сосок.

Скользкое, жирное молоко обильно смочило и сделало пальцы скользкими. Шин Гён, зажав гладкий сосок между кончиками большого и указательного пальцев, начал медленно двигать бёдрами.

- А, больно... ха-а...

Хи Су с затуманенным взглядом пробормотал это жалобным голосом, но от слов «больно» ему показалось, что кровь ещё сильнее прилила вниз. Шин Гён, не обращая внимания на его умоляющий голос, сильнее двинул бедрами.

Он вошёл так глубоко, что пах сдавило, и кожа заныла. Чувствуя, что яички, раздавленные о ягодицы Хи Су, вот-вот лопнут, Шин Гён не переставал вжиматься сильнее. Если бы мог, он вогнал бы в него и свои конечности.

- Продолжай... делать... милые вещи.

С коротким вздохом он начал плавно двигать бёдрами, и Хи Су с усилием поднял веки. Длинные ресницы были мокрыми от влаги и слёз. Моргнув и опустив внешние уголки глаз, Хи Су, вспомнив, как начался этот секс, ухватился за плечи Шин Гёна.

Член, пронзающий его изнутри слишком глубоко, причинял боль и дискомфорт, но он не мог остановиться. Хотя проникновение было настолько глубоким, что перехватывало дыхание, Хи Су, сдерживая тошноту, выпрямил спину.

- Ха-а...

Из приоткрытых губ вырвался возбуждённый вздох. Несмотря на то, что член вошёл глубоко и это было тяжело, осознание того, что он соединяется с запечатлённым альфой, погружало его в неконтролируемое возбуждение.

Когда тонкая талия начала медленно двигаться, член, казавшийся разрывающим изнутри, стал мягко взбивать внутренние стенки. Хи Су почувствовал, как из его тела льются феромоны. Среди тяжёлого влажного воздуха сладкие благоухающие ароматы сандалового дерева и сирени вздымались волнами.

- Тяжело?

Двигать телом, обвив ногами толстую талию Шин Гёна, было невероятно утомительно. Когда Шин Гён насильно сажал его верхом на кровати, у него хотя бы были колени для опоры, но сейчас центр тяжести тела приходился на место проникновения. Стоило ему хоть немного ослабить усилия, как кончик огромной головки болезненно вонзался в живот, и из-за боли было трудно двигаться как следует.

Когда Хи Су с влажными глазами кивнул, Шин Гён наклонил голову набок, улыбнулся и оторвал губы от соска. Губами, на которых остался терпкий привкус, он поцеловал горячую щёку Хи Су и опустил обе руки, чтобы схватить его за ягодицы.

- А...

Когда он с силой раздвинул их, отверстие, поглотившее член, затрепетало, и он почувствовал, как оно растянулось до предела. Хоть Хи Су и был рецессивным, он всё же был омегой. Он и принял член альфы без особой подготовки, упругое и эластичное заднее отверстие, характерное для омег, лишь слегка распухло, и не было никаких проблем.

Шин Гён, сжимая пухлые ягодицы почти до хруста, подбросил бёдра. На лице Хи Су мелькнуло головокружительное выражение. Сосредоточившись на малейших изменениях в его выражении, он продолжил движения.

- М-м, а, а-ах! Господин председатель, а, х-х...

Каждый раз, когда он поднимал и опускал ягодицы, ягодицы Хи Су обрушивались вниз, создавая ощущение, что член разрывает его тело. Внутренние стенки, плотно сжимающие член, вместе со звуком мокрой кожи щекотали всё тело Шин Гёна. Сознание затуманилось от сладкого цветочного аромата, щекочущего ноздри.

Шин Гён, крепко держа тонкую талию Хи Су обеими руками, поднимал и опускал его маленькое тело. Шлёп, шлёп - вытекающая смазка разбрызгивалась во все стороны, и нежная розоватая плоть то выталкивалась наружу, то скрывалась обратно.

Распущенное лицо Хи Су безвольно болталось с каждым толчком. Он старался сдержать стоны, стиснув зубы, но крики наполняли ванную. Звуки, которые он издавал, охваченный болью и наслаждением, были невероятно приятны на слух. Шин Гён, думая, что голос Юн Хи Су, страдающего от его движений, восхитителен, наклонил голову.

- Ха-а, Хи Су...

Тяжелый, густой голос стекал по изогнутой линии шеи. Длинный язык прямыми движениями лизнул от ключицы Хи Су до кончика подбородка. Капельки пота, выступившие на его теле, и брызги воды из душа смочили сухой язык.

Шин Гён опустил взгляд и пристально уставился на низ живота Хи Су, в который входил его член. Из-за глубокого проникновения траектория, по которой член пронзал его изнутри, была отчётливо видна. Зрелище тонкой кожи, выпукло выпирающей, было откровенным и жутким, но в глазах Шин Гёна это ощущалось лишь как доказательство того, что он находится внутри Юн Хи Су.

Казалось, будто он обвил собой всё внутри этого милого, прекрасного, юного возлюбленного - его тело, его разум.

- Хочу разорвать это место и войти внутрь тебя...

С мрачным голосом его рука сползла вниз по талии и нащупала место их соединения. Держа тяжело дышащего Хи Су, не понимающего его слов, одной рукой, Шин Гён продолжал двигать бёдрами и протолкнул палец в щель между внутренними стенками и членом.

Внутри было очень тесно и влажно. Он чувствовал, как член двигается и трётся о кожу его руки, но Шин Гён, не обращая на это внимания, продолжал исследовать внутренности, чтобы доставить Хи Су удовольствие.

- А... а-а!

Когда кончик указательного пальца грубо потёр простату, Хи Су задрожал и повис на нём. Проникновение стало ещё глубже, и снова возникло ощущение, будто головка члена разрывает внутренние стенки. Шин Гён, чувствуя кожу, горячую и твёрдую, обхватывающую головку, в отличие от размякшей снаружи, медленно закрыл глаза.

Хотя он знал, что Юн Хи Су принадлежит ему, всякий раз, когда он видел его с Шин Хивоном, его охватывали низменные и жестокие порывы. Разумеется, он не собирался действовать согласно им, но иногда желание сожрать Юн Хи Су становилось неконтролируемым.

Это было не образное выражение - он действительно хотел втиснуть его в себя, не оставив ни единого волоска на голове, ни брови, ни ногтя на пальце руки или ноге. Если подумать, это было откровенным выражением любви Шин Гёна - желанием стать одним целым с Юн Хи Су.

- Ха-а, хочу жить, каждый день вгоняя его в тебя вот так...

С прерывистым вздохом Шин Гён уткнулся лицом в шею Хи Су. Вдыхая без остатка его лёгкие феромоны, возбуждающие его, думая, что хочет укусить артерию и высосать кровь, он вогнал свой член глубоко в его тело.

- А, а-ах...

Вскоре, когда их феромоны начали резонировать, огромный член мгновенно увеличился в объеме. Чувствуя, как кровь приливает к головке и начинается набухание уздечки, Хи Су, роняя слезы, замотал головой. Это был инстинктивный жест отторжения боли.

Шин Гён, продолжая облизывать щеку Хи Су, начал неспешные поступательные движения. Член, раздувшийся, как зонтик, служил пробкой, не позволяющей его сперме вытечь наружу, но на самом деле, прежде чем он сможет эякулировать, требовалось еще немного стимуляции.

- Господин председатель, больно... Больно...

Его красивое лицо стало бледным. Наблюдая, как лицо Хи Су белеет, Шин Гён молча двигал бёдрами. Каждый раз, когда кончик распухшей головки скользил по внутренним стенкам, маленькое тело вздрагивало. Хи Су дрожал и всхлипывал, словно зверь, попавший на крюк. Но эти тихие рыдания лишь еще больше возбуждали Шин Гёна.

Он выглядел таким хрупким, с ярко-красными губами и дрожа всем телом. Шин Гён, крепко обняв трепещущего омегу в своих объятиях, двигал бёдрами.

- Ха-а, чёрт...

Он тихо выругался и продолжил вгонять член, но путь был заблокирован, и он не мог пробить плотную прямую кишку. Шин Гён, словно разозлённый, стиснул зубы и положил руки на плечи Хи Су. Скрещённые за спиной руки прижимали нежное тело вниз.

Хлюп - Хи Су, у которого от боли хлынули слёзы, мотал головой, но не мог терпеть. Шин Гён, стиснув губы, прижал Хи Су к стене и вогнал его тело на свой член.

- А, а, а...!

Наконец, с ощущением хлюп - словно что-то прорывается внутри, головка, раздувшаяся до размеров кулака, достигла глубоких недр его тела. Ощущение невероятной твердости и жара, которое он чувствовал ранее, охватило головку, а затем и все его тело.

Шин Гён издал тихий стон и расслабил всё тело. Наконец горячая сперма начала изливаться в живот Хи Су без остатка.

- М-м...! А, ха-а, м-х!

Его лицо, мокрое от слез, было до невозможности милым. Шин Гён, продолжая изливать сперму внутрь его тела, поцеловал Хи Су. Он жадно целовал его, готовый проглотить даже желчь, которую Юн Хи Су, чувствуя тошноту от быстро наполняющегося живота, пытался сдержать. Только тогда его ничтожная ревность, казалось, немного отступила.

http://bllate.org/book/12485/1614909