Готовый перевод The Weird Debt of Fate / Странный кармический долг [❤️][✅]: Глава 8

Лу Юнхао почувствовал, как его снизу крепко сжали — и выкрутив на максимум выражение муки и вселенской печали, он захныкал:

— Ли-ге, может, давай во что-то другое сыграем, а? Ну я тебе массаж сделаю, промну твои… ну… магические меридианы? У меня тут особые обстоятельства, по этой части я сегодня не функционирую.

Ли Хайвань покачал его за подбородок, приподняв бровь и ухмыльнувшись:

— Эти твои ужимки ты можешь идиоту Тохаю впаривать. А вот я сомневаюсь. Чего это ты, завестись не можешь? Пожалуй, проведу собственную диагностику…

С этими словами он поднялся, и то, что свисало между его ног, в обрамлении серебристых завитков волос, оказалось на всеобщем обозрение — блестящее, яркое, странное, усеянное подозрительными бугорками. не то оружие, не то экзотический фрукт.

Лу Юнхао застыл, как лягушка под колесами.

Боже мой! Точно венерическое..

Принц, похоже, прочёл его мысль. Улыбнулся:

— Что, мужчины в твоём мире устроены иначе?

Лу с рефлекторным ужасом отпрыгнул на ступеньки бассейна, и потряс своим хозяйством, как оружием:

— Вот! Смотри! Вот это — стандарт! Гладко, аккуратно, цивилизованно! А у тебя не причиндал, а прямая дорога в кожвен. Что что за уродливые наросты? Ты же вроде из императорской семьи? Лечись, пока не поздно! А то, глядишь, расползётся у тебя по всему телу, и что тогда твои смазливые глазки спасёт?

К чести принца — характер у него был поприятнее, чем у братца. Даже на прямое хамство Лу Юнхао он только усмехнулся:

— Это не наросты. Это — плодовые жемчужины, они позволяют зачать ребёнка. В нашем мире только настоящий самец может обладать такими признаками. А вот твоя разновидность, мелкая и гладкая, идеально годится лишь на роль… инкубатора. Но… — он вдруг понизил голос, — у королевской крови слишком мощный геном. Простые мужесамки, даже если и беременеют, почти никогда не доживают до родов. Ни они, ни дети.

— Поэтому, — продолжил Ли Хайвань, — наш королевский род вот уже много поколений как вымирает. Мой отец при всём своём гареме в три тысячи наложниц — оставил всего троих сыновей. А мой второй братец? Почти двадцать мужесамок были им оплодотворены — и ни один ребёнок не родился живым. Вот он и купился на твои сказки. Видать, в отчаянии совсем.

Лу Юнхао теперь понял окончательно:

Хочешь родить ребёнка для их «великой династии»? Приготовься к мученической смерти с песней в зубах.

Сильно так себе перспектива, если честно. Спасибо, но нет.

Он только собрался отползти, как принц резко взмахнул рукой — и какая-то невидимая нить, чёрт её дери, обвилась вокруг руки Лу.

— Ай, мать! — только успел крикнуть Лу, как снова шлёпнулся в воду, покатился по скользкому краю бассейна и в итоге угодил прямо в объятия третьего принца.

— Не бойся так, малыш. Я не такой грубиян, как мои братья. Я давно нашёл редкий цветок, что распускается раз в тысячу лет. Через пару месяцев он расцветёт, и ты сможешь спокойно подарить мне здорового сына. Но до того момента я должен тебя… немного приручить.

Лу Юнхао вообще-то был большим фанатом «орального искусства» — по крайней мере, в роли получателя. Найти смышлёную девчонку, устроиться поудобнее, а дальше — пусть она себе старается. Легко, приятно, и руками работать не надо. Что может быть лучше?

Он не знал, что судьба уготовит ему день, когда он сам будет в роли… «зажигалки» для чужой сигары.

Третий принц нагло развалился на лежанке, а Лу, будто парализованный кукловодом, оказался в самой унизительной позе своей жизни. Грубая ладонь вдавила его лицо вниз, и то страшное и бесстыдное, почти размером с бейсбольную биту, ворвалось прямо в глотку, словно вражеский диверсант.

Очень глубоко. Глубже, чем хотелось бы вспоминать.

Лу задохнулся, захрипел, а слюни потекли по этому кошмару вниз.

— Язычок подключай, сладкий, — подбодрил его принц, — снизу вверх… вот так…

Ощущение, что ты — тигр, упавший с утёса, и теперь каждая шавка считает своим долгом на тебе поскакать.

Лу Юнхао помнил, как в юности его смазливое лицо и гладкая кожа привлекали всяких ублюдков. На улицах не раз были те, кто пытались купить, уговорить, схватить. И каждый из них получал одно и то же — он заманивал их в переулок, и там, маленьким ножом, в задницу. Потому что если ты лезешь к Лу с гомоэротикой — будь готов к клизме из стали.

Но сейчас — всё иначе. Эти твари не люди. У них не просто размер, у них… трансформация.

И когда это «устройство» во рту вдруг раздулось в два раза, и он понял, что уже не может вытащить голову назад, — было поздно. Он захлебнулся тем, что выплеснулось ему прямиком в глотку.

В тот день Лу, жрущий обычно три раза в день по три раза, сутки не притронулся к еде. Просто от отвращения.

Позже он узнал, что вотчина Ли Хайваня находится на западе, в Ущелье Верблюдо-драконов. Однако тот не спешил туда возвращаться. Наоборот — устроил себе отпуск с прогулками по живописным местам, а заодно тайно разослал целую армию шпионов в Ущелье злых тигров Тохая — прощупать обстановку.

Однако вернувшиеся шпионы доложили, что Старший Принц, Сю Хайвань, после того как разместил войска на границе Ущелья злых тигров, дальше и шага не сделал. Просто встал лагерем и сидит, как вкопанный.

Услышав это, Ли Хайвань чуть скривился — его фирменная ленивая улыбка слегка поблекла. Что там у первого брата в голове — вот уж действительно загадка для знатоков.

Но зато, лёжа без сил в своей крохотной коморке, с холодным полотенцем на лбу и тяжёлыми мыслями в голове, Лу Юнхао невольно стал свидетелем кое-чего полезного. Слуги и охранники, видимо, забыв, что у стен могут быть уши, оживлённо судачили за ширмами о насущном, этом самом Первом принце.

История старшего братца была достойна отдельного пункта в Священной Книге.

Мать этого «Ужаса Морей», или как там этого выродка зовут, не была ни дворянкой, ни прославленной мужесамкой, которых свозили в столицу со всех окраин, чтобы порадовать императора Диса.

Напротив, она была жутко уродливым дворцовым слугой — спина колесом, лицо будто кирпичом придавили, в общем, зрелище на любителя.

И вот, как обычно бывает в этом цирке под названием «Империя», император поехал на гастроли — то ли с инспекцией, то ли просто развеяться, — и угодил в Ущелье Склизко-Шершавых Гадюк (да, это реально так называется).

Там его случайно цапнула за ногу чрезвычайно редкая “блядская похотливая гадюка”. Яд сработал мгновенно — кровь закипела, глаза потемнели, мозг расплавился до первобытного состояния. И именно в этот момент на глаза ему попался он — тот самый, с уродливым лицом и лукошком ягод в руках.

Император, ослеплённый страстью от укуса блядской гадюки, не разобрался, придавил бедолагу к земле и страстно «излил душу».

Когда лихорадка прошла и ясность вернулась, он глянул на этого слугу, поморщился и скомандовал:

— Убейте это. Желательно без шума.

Только вот смерть не пришла. Когда слугу поволокли на растерзание, произошло нечто странное: сотни змей окружили его плотным кольцом, никого не подпуская.

Придворный маг быстро разобрался в ситуации: уродец, оказывается, успел забеременеть от императора, да ещё и под воздействием той самой блядской похотливой гадюки.

И более того — благодаря змеиному яду, впитанному при «союзе», дитя родится с врождённой способностью повелевать змеями. Только поэтому бедняга и остался жив, позже родив первого императорского сына.

Император, скрепя зубами, приказал отменить казнь. Пусть рожает. Но подальше. Без шума и без имени.

Так на свет и появился его первый сын. Настолько чуждый, что император при первом взгляде хотел выкинуть его в озеро с кирпичом на шее. Всё тело покрыто чешуёй. Не ребёнок — проклятие. Даже акушер икал.

Но не утопили. Ребенок рос, а чешуя — как ни странно — со временем сошла. Вот тогда он и стал походить на человека. Почти.

Тем временем, у батюшки-императора была и другая любовь — шикарнейший мужесамка из знатного рода, Леди Лянь. Груди вверх, дыхание пахнет лотосом, а походка — как будто по облакам. Он родил двух сыновей — прекрасных и правильных Ли Хайваня и Тохая.

И все забыли про того змеино-сиротского выродка. Формально тот остался принцем, но по факту жил в грязных закоулках дворца, ничем не отличаясь от своей матери-служанки.

В двенадцать лет этот молчаливый выродок тайком покинул дворец. Без фанфар, без разрешения. Просто исчез и оказался среди армии, которая отправилась воевать с диким народом из страны Чжэ.

Там началась его настоящая история. Он не просто выжил — он сражался и выигрывал сражения одно за другим. А потом — момент, который теперь учат в академиях: когда армия империи попала в засаду, и оставалась лишь молитва о чуде, он вызвал это чудо сам.

Верхом на гигантской змее, с глазами цвета заката на крови, он повёл сотню змей в бой и всё изменил.

По словам выживших (что вообще редкость после той мясорубки), он действовал хладнокровно: сначала они врезались в строй боевых шершней армии Чжэ, потом разрубили войско на части, изолировали отряды, окружили и добили. А он, двенадцатилетний, стоял в центре бойни — спокойный, как буддийская статуя в аду.

В ДВЕНАДЦАТЬ ЛЕТ, КАРЛ!

За ту самую бойню с армией Чжэ его провозгласили Военным Богом. Император — хочешь не хочешь — признал его. Дал титул. Землю. Иронично: то самое Ущелье Склизко-Шершавых Гадюк, где всё началось.

Так он, не шевеля бровью, занялся восхождением по вертикали власти. И пока его братья дрыхли в шелках и оплодотворяли мужесамок, он точил клыки — и к тому моменту, как они спохватились, оказалось, что эта змея уже обвилась вокруг трона и душит.

Но сейчас этот ядовитый гад, выставив армию у границы, почему-то не делал больше ни шага вперёд. Даже хитрый и пронырливый Ли Хайвань никак не мог понять планов своего непредсказуемого брата.

А Лу Юнхао в этот момент лежал в роскошном шатре, слушал все эти истории и сиял как блин на сливочном масле.

Дело было в том, что вчера один из охранников третьего принца принёс хозяину весьма занятный предмет — пистолет американской модели М1911.

Эта вещица была особенной для Лу: когда-то давно, в родной триаде, её подарил ему старший Босс Юнь, глава Восточной Триады и его личный благодетель.

Когда Лу тогда угораздило провалиться в этот проклятый мир через туалетный слив, пистолет пропал вместе с его штанами. И вот теперь он неожиданно объявился снова.

Лу сразу просёк: значит, Ли Хайвань где-то пытался найти врата в его мир. Или хотя бы нащупать след. Наверняка заставил кого-то обшарить дно того озера, где он изначально вылез.

Так и нашли пушку. Хотя… черт его знает, сколько она провалялась под водой. Работает ли вообще?

http://bllate.org/book/12470/1110064