Готовый перевод Until He Decided to Kill Me / Пока он не решил убить меня [❤️][✅]: Глава 46. Любовное письмо

Гу Вэй втиснулся между матерью и Бай Гэ, обнял обоих за плечи и крикнул отцу:

— Пап, срочно кипяток! Прямо кипящий!

Отец не подвёл — уже через минуту притащил таз с бурлящей водой. Бай Гэ с Яо Цювэнь отпрянули в сторону.

Гу Вэй поднёс таз к порогу и с грохотом выплеснул воду на улицу:

— Проваливайте! Бай Гэ — лучший, ясно?!

Соседи с криками отскочили и поспешно разбежались.

Дверь захлопнулась. Бай Гэ подмигнул:

— Отлично. Помнишь, как я учил тебя распознавать «зелёный чай»? Похоже, усвоил.

Гу Вэй кивнул. Яо Цювэнь поддержала:

— Усвоил. Вот этот — точно зелёный.

Лао Гу, ничего не поняв, недоумённо спросил:

— Какой сорт зелёного чая? Вкусный, что ли?

Бай Гэ, подражая Гу Вэю, сделал жест, будто выливает кипяток:

— Дядя, это не тот чай, что пьют. Это такой, который только кипятком ошпаривать!

Лао Гу еле уловил суть, махнул рукой и вернулся на кухню к рыбе. Вчетвером управились быстро — на столе уже красовался настоящий рыбный пир.

Два котёнка в доме откормились — пушистые, кругленькие, уже вовсю едят рыбу. Яо Цювэнь специально сварила для них нежную.

Оба — вылитые Гуайгуай: окрасом — один в один, а мордашки даже круглее, милее.

Яо Цювэнь держала одного на руках, Лао Гу — второго. Бай Гэ носился с обоими: кормил лакомствами, тискал, щекотал:

— В следующий раз надо будет и их папу привести. Пусть вся семья в сборе поиграет.

Один котёнок потянулся к нему лапкой, другой лизнул палец.

— Боишься котят? — Бай Гэ держал лапку и повернулся к Гу Вэю.

Тот присел рядом, тоже взял лапку:

— Не чёрные. Таких не боюсь.

Ночью они остались дома. Когда Бай Гэ уснул, Гу Вэй написал Чжао Сянмину:

«Пробей семью Бай Ци. Всю. От бизнеса до личного. Всё, что найдёшь, даже самое мелкое. Раз уж они сунулись в наш дом — я это так не оставлю.»

Чжао Сянмин сработал быстро. Уже через несколько дней были результаты: семейка оказалась куда грязнее, чем казалось.

Недавно Бай Ци попался вместе с компанией — у них нашли наркотики. Все вместе употребляли, некоторые уже под следствием.

А его родители и вовсе были ходячим уголовным кодексом: хронические долги, взятки, уклонение от налогов — и это лишь верхушка айсберга.

Пока Бай Ци находился под арестом, родители пытались вытащить его — подключали связи, названивали всем подряд. В итоге и сами оказались под следствием. Дом арестовали и выставили на торги.

Когда Бай Гэ об этом узнал, хлопал в ладоши от восторга:

— Вот это да! Прямо как в поговорке — зло всегда получает по заслугам!

Гу Вэй потрепал его по макушке:

— В следующий раз, когда пойдём домой ужинать — этих соседей-змей уже не будет. Только тишина и порядок.

На выходных Гу Вэй ушёл в ночную смену — сутки без отдыха. А Бай Гэ остался дома, занялся уборкой. Привычку нужно поддерживать.

Обувь расставил, что нужно — отправил в стирку. Робот-пылесос шуршал по полу, а он вместе с Гуайгуай всё протирал, вытирал, наводил чистоту. Добрался до дивана — прошёлся липким валиком по всей поверхности.

Заглянув в кладовку, наткнулся на туристическое снаряжение: палатка, треккинговые палки, ветровки. Рядом — стопка журналов о путешествиях, маршруты по всему миру.

Бай Гэ опустился прямо на пол и начал перелистывать страницы. Многие места были обведены ручкой. В полях — аккуратные пометки. Почерк Гу Вэя — ровный, красивый.

Он выписывал подробности: какая гора самая живописная, когда лучше ехать, где кататься на лыжах, куда зимой уехать к морю, где ловить рыбу или нырять с маской, сколько взять с собой и сколько дней нужно — идеально.

Одна гостиница на острове была отмечена пятью звёздочками красного цвета. Рядом — дата. День рождения Бай Гэ.

Теперь всё стало ясно. Гу Вэй готовился. Он действительно хотел поехать с ним — и в горы, и к морю. Именно в ту гостиницу, которая так нравилась Бай Гэ.

Бай Гэ просмотрел все страницы с пометками и сфотографировал их на телефон.

Он аккуратно разложил путеводители и снаряжение на видное место. Теперь, если когда-нибудь захочется отправиться в путь — он выберет маршрут из тех, что Гу Вэй уже когда-то наметил для них двоих.

У них впереди — целая жизнь.

Когда Бай Гэ прибирался в кабинете, на дне одного из ящиков он наткнулся на совсем другие вещи — не о путешествиях и надежде. Наоборот — в них было всё тёмное, тревожное: траурное фото и письмо, которое адвокат должен был передать Гу Вэю.

Ту фотографию он делал с мыслью, что не выживет. На лице была улыбка, но за ней — пустота. Улыбка скрывала прощание, горечь и отчаяние.

Бай Гэ достал молоток, разбил рамку и выбросил всё в мусор. Снимок тоже порвал.

Никакой чёрноты больше в этом доме. Теперь они будут делать только хорошие, счастливые снимки — вместе с Гу Вэем.

Письмо лежало в самом низу. По углам было видно: его читали не раз. Бумага помята, кое-где — пятна от воды. Круглые разводы, словно кто-то плакал. Бай Гэ провёл пальцем по следам. Сердце болезненно сжалось.

Когда Гу Вэй вернётся, он обнимет его — крепко, до хруста. Поцелует. Просто потому, что он жив.

Старое завещание Бай Гэ порвал. Теперь он хотел написать новое письмо.

Его почерк был неровным, немного неуверенным. Он взял стопку черновиков — сначала надо было потренироваться. В прошлый раз, когда писал прощальное письмо, тоже начал с черновиков: писал, вытирая слёзы, рвал листы — к концу строк всё расплывалось, слов не разобрать.

Сейчас — иначе. Сейчас у него новая жизнь. Новое начало.

Он написал черновик, выровнял каждую строчку. Потом переписал начисто, аккуратно:

⸻

Дорогой Гу Вэй,

Мой любимый.

Теперь, когда я пишу слово «любимый», у меня больше не дрожит сердце. Это слово — моё. Оно держится за меня, прочно, как якорь.

Прошлое письмо было прощанием. Завещанием. Я сам не могу его перечитать — слишком мрачно. Забудь его. Пусть оно исчезнет, как дурной сон. Я хочу оставить тебе другое письмо — чтобы оно стерло всё, что было тогда.

Это — не послание. Это — признание. Написанное мной, Бай Гэ, человеком, который начал жить заново.

Я, взрослый парень, впервые в жизни пишу любовное письмо.

Опыт нулевой, рука дрожит. Не суди строго. Я просто хочу поговорить с тобой.

Я часто говорил тебе: я с детства тебя любил. Это правда. Тогда это была зависть, восхищение. А когда повзрослел — началась лихорадка. Та самая, когда есть не можешь, спать не можешь, всё внутри пылает, и по ночам снится только одно — ты. Любовь, будто в горячке.

Хотя, может, такие вещи в письме — это слишком?.. Ай, да ладно. Всё равно я не интеллигент. Тогда я правда думал только об этом.

И это письмо — для тебя. Не выставка. Только ты его читаешь.

В те дни ты меня игнорировал, и я мог смотреть на тебя только издалека. А чем дольше смотрел — тем сильнее хотелось. Я думал: почему такой хороший человек не может быть моим?..

Как у нас всё началось, как мы жили все эти годы — не буду распутывать. Всё равно не распутаешь. Мы — как два спутанных каната, клубок узлов. Всю жизнь — лбами друг к другу, ногами переплетены.

Не хочу говорить о прошлом. Хочу — о будущем.

Мы, две бешеные собаки, по дороге научились жить. Эти месяцы — самые счастливые. У нас есть дом. В этом доме — ты. Это и есть настоящее счастье.

Ты делаешь со мной всё то, на что раньше не хватало времени: учишься готовить, выходишь со мной, как обычные пары, провожаешь, встречаешь, знакомишь с родными, входишь в мой круг.

Теперь все в компании знают, кто у меня дома та самая «нежность». Недавно девушка с ресепшена пошутила:

— А чего это ваш муж вас сегодня не встретил?

Раньше я бы замялся, соврал: мол, занят, не может. А в тот день просто и уверенно ответил:

— Муж на ночной смене. Завтра утром встречает.

Это чувство — как будто бахнул два цзиня самого крепкого эрготоу. Такое опьянение. От этих слов у самого голова закружилась. Не волнуйся — я теперь не пью. Просто образ.

Я нашёл себе зависимость покрепче алкоголя. После того как раз побывал на краю, самое сильное ощущение — просто жить, день за днём, рядом с тем, кого любишь.

Я не знаю, куда приведёт нас дорога, но точно знаю одно: куда бы ни вела — ты должен быть рядом.

У нас впереди ещё так много всего. Впереди — долгая жизнь, Гу Вэй. Будь со мной: есть, спать, пить воду, растить кота, убираться, встречать рассветы, лазить по горам, смотреть на море.

Ты каждый день будишь меня. Это больше не мираж.

Если поругаемся — ругаться будем. Лучше выговориться, чем копить обиды.

Если я накосячил — скажи. Я тоже скажу, если ты.

Раз уж откровенничаю — признаюсь. Тебя недавно кот поцарапал, а ты мне не сказал? Сам тайком уколы поставил? Я тут в ящике нашёл твой талон.

Если наш кот буянит — я с ним разберусь. У меня приёмов хватает. На людей срабатывают — на котов тем более.

Дальше нас — с тобой и с Гуайгуай — ждёт новая жизнь. И жить мы её будем так, чтобы не стыдно было перед собой.

Как ни крути — неважно, была ли наша жизнь сумасшедшей, собачьей или самой обычной. Главное, что ты — мой человек.

Мы с тобой уже как бы расставались. Хватит. Хватит жить безымянно. Пора называть вещи своими именами.

Скажу прямо.

Я тебя люблю, Гу Вэй.

Всё, ночь близится к утру. Лето ещё не ушло. Будь со мной.

С любовью — Бай Гэ.

...

Бай Гэ положил письмо на тумбочку у кровати. Спать одному — всё же не то. Среди ночи проснулся, на ощупь взял телефон. Было два часа. Одно непрочитанное сообщение — от Гу Вэя. Пришло после одиннадцати: «Спокойной ночи».

Бай Гэ потёр глаза и написал:

«Когда с ночной смены будешь идти домой, купи внизу пару говяжьих булочек ручной лепки.»

Ответ пришёл сразу:

«Хорошо. Куплю.»

Бай Гэ добавил:

«И мисочку каши. Захотелось.»

Гу Вэй ответил:

«Кашу сварю сам. Я теперь умею.»

Бай Гэ похвалил:

«Молодчина. Обнимашки.»

http://bllate.org/book/12461/1109135