Готовый перевод Winterfield / Уинтерфилд: Глава 91

Потревоженный поздней ночью и теперь мчащийся бок о бок с герцогом Ларкоф наконец уловил суть его намерений и потому понизил голос:

— Ваша Светлость, даже самые простые заклинания могут превратиться в тёмную магию, если использовать в них часть тела в качестве проводника. Это опасно.

— Это необходимая крайность. Я понимаю и принимаю риск.

Когда Гизелль произнёс заклинание, золотистая прядь волос взмыла прямо над его ладонью, медленно вращаясь, словно стрелка компаса, ищущая свой истинный север. Вдруг мягко колышущиеся волосы замерли и уже устойчиво указали в одном направлении. Слегка нахмурившись, Гизелль обратил свой взгляд в ту сторону. Тёмная и непреклонная тень великого леса возвышалась прямо перед ними.

Ренсли однажды уже был в лесу ночью и вернулся совершенно потрясённым. Ему рассказывали о таящихся там опасностям. И всё же Мальрозен вошёл в беспросветную чащу по собственной воле? Герцог хоть и сомневался, но всё же доверял результату заклинания. Действия юноши редко поддавались его собственным расчётам.

К счастью, судя по метке, он ушёл недалеко. Его местонахождение магия определила с поразительной точностью. Гизелль был рад тому, что решил покинуть замок и наложил это заклинание лично. Лесные тропы пересекали местность, но не составило особого труда определить, какой именно путь тот выбрал. Мужчина повернулся к патрулю:

— Скорее всего, он вошёл в лес. Рассредоточьтесь и тщательно всё обыщите. Лес густой, найти одного человека будет непросто.

— Да, Ваша Светлость.

Тот факт, что великий герцог присоединился к поискам юного новобранца, вызвал у патрульных тихое изумление, но никто не осмелился высказать свои мысли. Находясь под его прямым командованием, они не задавали вопросов и просто предположили, что либо Ренсли Мальрозен устроил какое-то крупное происшествие, либо сама великая герцогиня обратилась к супругу с личной просьбой о его поисках.

Отряд начал прочёсывать лес, и Гизелль последовал за ними. Пламя факелов в руках ищущих и магический свет, сотворённый великим герцогом, слились воедино, превратив чащу, чёрную, как сама ночь, в подобие ясного дня.

— Здесь следы. Свежие, — доложил один из людей впереди.

Спустившись с коня, герцог присел на колено, чтобы осмотреть отпечатки на земле. Его никогда не обучали выслеживанию, но он был уверен. Кто ещё мог бродить по лесу в такой час? Следы, оставленные рядом с оттисками копыт, совпадали размером и формой с теми, что ему были хорошо известны — они принадлежали ему.

Хотя Гизелль редко позволял своим эмоциям проявиться наружу, на этот раз мужчине было трудно сдержать участившееся сердцебиение. Пересекать лес в одиночку в предрассветный час — о чём только мог думать Ренсли? Тайком покинуть замок это одно, но зачем ему идти на такой риск? Чувства внутри бушевали. Гизелль боялся, что если поиски увенчаются успехом, он, находясь в таком состоянии, может невольно сорваться на юноше.

С трудом сдерживая нарастающую ярость, герцог ускорил шаг. Следы Ренсли тянулись почти по прямой линии вдоль лесной тропы. Не было и признаков того, что их пытались скрыть. Спустя некоторое время до поисковой группы донёсся шум воды. Патрульный, один из тех, что шли несколько впереди, оглянулся на герцога с встревоженным видом.

— Ваша Светлость…

Взгляд герцога оставался прикованным к виду, раскинувшемуся прямо перед ними.

Внизу простиралась река с быстрым и сильным течением, слишком широкая для того, чтобы человек сумел переправиться без лодки. Всё так же молча Гизелль посмотрел на землю. Магический свет, мерцавший на ладони, озарил слабые отпечатки ног, оставшиеся на почве. След обрывался прямо на краю крутого обрыва. Дальше ничего не было. Однако золотая прядь оставалась непреклонной, побуждая двигаться вперёд.

Герцог перевёл взгляд с реки на светящиеся волосы. Затем, вытянув руку, он прошептал заклинание на языке, который не мог понять ни один смертный. Из кончиков пальцев Гизелля, словно дым, извиваясь, вырвался голубой свет. Воздух запульсировал тяжёлым гулом, подобно выстрелу пушки. Невидимая волна очертила широкий круг вокруг его тела. Земля задрожала, а хвойные затрепетали, потрескиваясь под тяжестью магии герцога.

Те, кто был рядом, поморщились, когда ветер, заострённый, словно лезвие, пронёсся по их телам, оставив жуткое ощущение того, как нечто прошло сквозь плоть и кости. Гизелль, молча наблюдавший за результатом, наконец заговорил:

— Никаких заклинаний или магических устройств не обнаружено. Ларкоф, не мог бы ты взглянуть?

Верховный волшебник поднял свой посох. Бормоча заклинание, он провёл им по воздуху, исследуя окрестности на предмет скрытых чар. Спустя мгновение Ларкоф опустил посох, и его лицо омрачило разочарование.

— Я тоже ничего не нашёл, — мужчина в летах бросил взгляд на золотую прядь, обвившуюся вокруг пальцев Гизелля, и тихо вздохнул. Приблизившись так, чтобы никто больше не смог его услышать, Ларкоф прошептал: — Ваша Светлость, магия отслеживания, использующая часть тела человека, идёт не по признакам жизни — она следует за самим телом. Это означает…

— Что ты хочешь этим сказать? — Голос Гизелля прозвучал подобно клинку, вынутому из толщи льда. Мрачное напряжение теперь удушающе окутало и его самого. Даже опытный Ларкоф, один из доверенных советников герцога, обычно искусный в умении поддерживать непринуждённый тон разговора, вздрогнул. Под гнётом холодного взгляда слова замерли у него в горле.

Как раз в это мгновение, с нерешительным видом поправляя шляпу, к ним приблизился командир поискового патруля.

— На рассвете обзор будет лучше, но пока что я не вижу никакого другого пути вниз по обрыву. При такой плохой видимости вполне возможно, что он не его заметил и упал. Следует обыскать подножие скалы, хотя сомневаюсь, что мы сможем проверить саму реку. Ещё зима, и вода слишком опасна, чтобы в неё входить…

Гизелль молчал секунду, сдерживая свой нрав, а затем отдал приказ:

— Лорд Мальрозен быстр. Сомневаюсь, что он упал в реку. Обыщите склон обрыва как следует. Доложите, как только что-нибудь найдёте. Ларкоф, а ты останься и окажи любую магическую поддержку, какая может потребоваться. Ты был знаком с Мальрозеном, так что в случае чего поможешь.

— Понял.

— Как ты и сказал, заклинание следит за самим телом. Если бы его снесло течением, прядь не указывала бы всё ещё в этом направлении. Он рядом. Рассчитываю на тебя.

С этими напутственными словами Гизелль вскочил на коня. После разговора с командиром патруля тяжесть его присутствия слегка ослабла. Тем не менее, герцог не двигался, смотря в синеву воздуха за горизонтом. Затем он, словно что-то вспомнив, спросил:

— Он как-то сказал мне, что хорошо плавает… В таком случае, даже если бы и упал в реку, разве не смог бы выбраться?

— В такую погоду при таком течении никто бы не смог, — твёрдо ответил командир. Герцог больше не задавал вопросов. Он натянул поводья: конь встал на дыбы и рванул вперёд, забив копытами о землю. Длинные волосы, словно порванное чёрное знамя, свободно развевались по ветру.

***

В то время когда Гизелль вернулся в замок, солнце уже полностью взошло. Бал был устроен в честь приближающегося праздника, поэтому на этот день не назначили ни утреннего сбора, ни официальных обязанностей. Хотя мадам Самлет не знала всех подробностей, женщина чувствовала, что что-то пошло не так. Вместе со старшими служанками она держалась на почтительном, но поддерживающем расстоянии от великого герцога; на лицах женщин застыло беспокойство.

— Созови всех слуг замка, — приказал Гизелль. Он уехал так поспешно, что не успел обыскать свои владения как следует. Возможно, более тщательный осмотр мест, где бывал Ренсли, даст ему какую-то зацепку.

Хотя происшествие застало мужчину врасплох, это исчезновение уже нельзя было списать на внезапную прихоть или минутный порыв. Всё указывало на преднамеренность. Парик и подушки на кровати, помидоры на подоконнике оранжереи и краткая записка, которую едва ли можно назвать прощанием, — всё говорило о наличии заранее продуманного плана.

Он знал Ренсли Мальрозена недолго, но то, что Гезелль уже успел увидеть, никоим образом не вязалось с человеком расчётливым и методичным. Столь импульсивная личность для осознанного поступка нуждалась в тщательной подготовке. Если была подготовка, значит будут и следы.

Гизелль подозвал мадам Самлет и тихо ей приказал:

— Обыщи каждый уголок замка, начиная с покоев господина Мальрозена на втором этаже и комнат великой герцогини. Всё, что находится не на своём месте, принеси мне.

— Ваша Светлость… С ним что-то случилось?

— Объясню позже. А пока передай остальным: великая герцогиня заболела после торжества, и её перевезли в другое место для лечения.

— Поняла, — ответила ему Самлет и, поклонившись, отошла к остальной прислуге с распоряжением.

Замок, сонный в раннее праздничное утро, мгновенно пришёл в движение. Все слуги второпях суетились, отягощённые ворохом нежданных поручений. Герцог обратился к мыслям, чтобы спланировать свои будущие шаги. Прежде всего следовало допросить тех, кто окружал Ренсли. Вполне возможно, даже вероятно, что он делился своими планами с кем-то. Может быть, даже среди рыцарей, прислуги или посетителей какой-нибудь таверны в городе найдётся такой человек.

Рыцарские комнаты и тренировочную площадку тоже нужно обыскать. Это задание должно лечь на плечи Антонина. Хотя ему не хотелось впутывать в это дело орден, бездействие командира отчасти и привело к тому, что всё так обернулось сейчас. Вполне справедливо, что теперь и Сорель должен внести свой вклад.

Оставив позади слуг, Гизелль направился к заднему саду. Коридор, даже во время поисков, оставался непривычно тихим. Когда мужчина вышел наружу, ранний свет мягко озарял оранжерею. Стеклянные стены мерцали слабым золотистым оттенком, ловя утренние лучи, и герцог на миг замер, глядя на их сияние.

Записка, оставленная Ренсли, нашлась внутри их оранжереи. Если и имелись другие улики, то вероятнее всего они тоже здесь. И это уж точно было тем, что нужно проверить лично.

Когда Гизелль открыл дверь и шагнул внутрь, гомон снаружи превратился в отдалённый шёпот. Мужчину встретило тёплое, живое безмолвие, словно эхо чьего-то смеха. Такое чувство, будто знакомый голос, яркий и полный жизни, вот-вот его окликнет: «— Ваша Светлость, вы пришли».

Гизелль не сдвинулся с места. Он замер, желая, чтобы это стало явью. Желая, чтобы Ренсли предстал перед ним с неловкой улыбкой, бегающими глазами и принялся сбивчиво бормотать извинения — что это всё оказалось шуткой, что он просто хотел выскользнуть наружу до окончания банкета, что не подумал, а ситуация просто вышла из-под контроля.

Но оранжерея, словно насмехаясь над этой надеждой, оставалась совершенно неподвижной. Гизелль сглотнул ком в горле, успокоив дыхание, и наконец шагнул вперёд.

http://bllate.org/book/12459/1660339