Готовый перевод Winterfield / Уинтерфилд: Глава 86

Зловещее предзнаменование

Прошло больше часа. Ночь успела стать глубокой, прежде чем празднество начало стихать. Хотя пир, казалось, мог длиться и до рассвета, более сонные гости уже разъехались на своих каретах или исчезли в отведённых им покоях.

Гизелль, хозяин торжества, наконец откланялся с несколькими вежливыми словами, покинул зал и направился к покоям великой герцогини. Достигнув двери, он распустил слуг и вошёл внутрь, тихо затворив за собой дверь.

По сравнению с шумной суетой банкетного зала эта комната показалась иным миром, приятно тихим и уютным. Мужчина перевёл дух долгим выдохом. Скопления людей никогда не были ему по нраву. Его успокаивали тишина и слабый след хозяина спальни, тот приятный, знакомый аромат, который витал в воздухе, словно нежный шёпот весны.

Слабая улыбка снова тронула его губы. В голове раздался смеющийся голос, который обещал ему, что приляжет на час, ведь хотелось вновь станцевать с герцогом. Стоило ли разбудить его немного раньше? Герцог позволил Ренсли отдыхать, полагая, что сон пойдёт на пользу, но теперь задался вопросом — не окажется ли молодой человек разочарован. Кто знает, когда ещё выпадет другой подобный вечер?

Бесшумно ступая, чтобы не потревожить спящего, Гизелль приблизился к кровати. Даже этого короткого расстояния от двери до изголовья хватило ему, чтобы представить всевозможные облики юноши: Ренсли, протирающего заспанные глаза и смущённо смеющегося, или разочарованного с притворной обидой, что не разбудили раньше; быть может, юношу, как всегда творящего что-нибудь совершенно неожиданное.

Занавеси кровати не были задернуты. Должно быть, он и не собирался спать долго. Гизелль подошёл ещё ближе и опустил свой взгляд. Золотистые пряди рассыпались по подушке.

— Лорд Мальрозен.

Но следующие слова замерли у него на губах. Гизелль медленно моргнул и умолк. Ему было не привыкать к выходкам Ренсли, но это было нечто иное. Даже в сумраке опочивальни золотистые волосы улавливали свет. Это был парик. А очертания под одеялом — подушка, взбитая и уложенная так, словно ребёнок в отчаянии пытался сделать из неё куклу-обманку.

Гизелль стоял и смотрел на это долгое мгновение, а потом слегка рассмеялся.

“Что это за шалость такая?..”

Он вспомнил: юноша как-то говорил, что находил дворцовые пиры скучными и редко посещал их в Корнии. Сегодня же его замок был полон чужеземных гостей и заезжих купцов. Для такого живого нрава, как у этого юноши, едва ли было удивительно предпочесть компанию торговцев вместо того, чтобы безмолвно стоять за вуалью и слоями шелка.

— Я бы отпустил его, скажи он прямо о том, что хочет побыть за стенами замка… — Вопреки происходящему, голос Гизелля звучал тепло.

Герцог присел рядом с неловко устроенной обманкой, что должна изображать тело в постели. Подделка была столь грубой, что едва заслуживала названия куклы. Мужчина запустил руку под плащ, достал зачарованное зеркало и провёл пальцем по поверхности. От прикосновения отражение переменилось, являя ему не лицо, а конюшни.

В такие ночи те всегда оказывались самым оживлённым местом за пределами главных залов. А Ренсли, питающий слабость к лошадям и часто проводящий время с конюхами, вполне мог ускользнуть туда ради более привычного ему общества.

Однако час был уже поздний. Зеркало показывало герцогу лишь тихие стойла и утомлённых животных. Но взгляд Гизелля двигался точно и пристально, осматривая углы двора, сеновалы, комнату для отдыха… Словно у ребёнка, разглядывающего книжные иллюстрации в поисках потайных сокровищ.

Человека со светлыми волосами не было. Даже среди тех, кто ходил в плащах и шляпах. Герцог без колебаний продолжил разглядывать свои владения. Он направил зеркало обозревать остальной замок: гостевые покои на втором этаже, кухни, коридоры залов, тренировочную площадку, залы заседаний, прачечные, кладовые, сады, внутренний, передний и задний дворы, амбары, библиотеку, свою опочивальню, кабинет, подземную комнату, оранжерею.

Почти каждый уголок замка оказался на виду. Но Ренсли нигде не было.

Когда Гизелль опустил зеркало, на лице не осталось и следа былой теплоты. Он медленно поднялся на ноги, сощурив глаза, и обвёл покои оценивающим взглядом. Теперь, когда герцог присмотрелся, многое казалось ему неладным.

Слишком темно. Ренсли никогда бы не погасил столько свечей, если бы не намеревался в самом деле спать. Движением пальцев Гизелль зажёг все огни в покоях и медленно направился к наружной стене. Взгляд зацепился за окно, что пряталось в углу.

Оно было приоткрыто.

Мужчина круто развернулся и распахнул дверь.

— Приведите ко мне командующего. Немедленно.

Встревоженные стражи резко обернулись. Правитель почти никогда не повышал своего голоса, и от тревоги в его тоне мужчины встревоженно выпрямились. Несколько человек тотчас бросились вниз по лестнице.

Даже дожидаясь командира, Гизелль всё продолжал осматривать покои. Никаких следов борьбы — ни разбитого стекла, ни опрокинутой мебели. Это не слишком утешало, но позволяло исключить наихудшие варианты. Ренсли славился своим беспокойным характером, и это был не первый раз, когда он сбегал через окно.

Из-за спины раздался голос Антонина, нарушивший тишину:

— Ваша Светлость. Что случилось?

Гизелль немедленно поднялся и ответил без предисловий:

— Лорд Мальрозен исчез.

Слова прозвучали слишком резко, слишком прямо. Сорель моргнул, и в его глазах мелькнуло недоумение. Гизелль кивнул и продолжил, голос его был спокоен, но в нём слышалась стальная твёрдость:

— Я понимаю, о чём ты думаешь. Вероятно, он бродит где-нибудь или развлекается в таверне. Но я не позволю, чтобы его местонахождение оставалось неизвестно. Немедленно отправь патруль. Начните с таверны «Розовый кубок» за воротами и с дома Станна Симона. Это наиболее вероятные места.

— Я полагал, он удалился к себе, чтобы отдохнуть... — осторожно начал Антонин.

— Так он и сказал, — перебил его герцог. — Но, видимо, вместо этого убежал. Полагаю, не хотел просить меня напрямую, потому что слишком заботился в вопросах этикета, особенно на виду у всего двора. И всё же ему следовало знать, что я бы не отказал. Ступай скорее. Я же продолжу поиски в замке.

Первым местом, куда направился герцог, покинув опочивальню, была оранжерея во внутреннем дворе. Пространство, предназначенное только для них двоих. Тихое убежище, куда никто больше не входил.

Он открыл стеклянную дверь и шагнул внутрь.

— Лорд Мальрозен.

Ответа не последовало. Гизелль поднял руку и призвал свет. Несравнимо ярче любой лампы или пламени, магия залила оранжерею чистым белым сиянием. Никаких следов того, кого искал, не было.

Он и так знал, что Ренсли здесь нет, и всё же то ли из надежды, то ли по привычке окликнул юношу ещё раз:

— Ренсли.

Когда мужчина сделал шаг вперёд, нечто привлекло его внимание. Клочок бумаги, выглядывающий из-под лейки, и он явно оказался там не случайно — аккуратно сложенный и намеренно спрятанный от чужих глаз. Гизелль вытащил его и развернул.

«Если бы я сказал себе, что ухожу ради тебя, это, возможно, облегчило мне совесть. Но мы оба знаем, что это неправда. Прости.

P.S. Помидоры на подоконнике поспеют через два дня. Их можно есть в сыром виде.

P.P.S. Я надеюсь, что ты будешь счастлив с новой великой герцогиней. Спасибо тебе. Правда… Спасибо.

Ренсли Мальрозен»

http://bllate.org/book/12459/1660330