Готовый перевод 윈터필드 / Уинтерфилд: Глава 78

Переполненный непрекращающимися похвалами миссис Самлет молодой человек наконец поднял руки в знак протеста.

— Нет, это платье мне не подходит. Я примерю другое. Не стоит понапрасну рисковать.

— Боже, рассуждаете как образцовый ученик… Как странно, — съязвила горничная, но тут же направилась готовить второе одеяние.

Оно было сшито уже из более плотной ткани спокойного, глубокого красного оттенка. Аккуратные ряды мелких пуговиц спускались спереди и сзади. По сравнению с первым, богато украшенным первым платьем, это казалось ему почти аскетичным — более уместным в монастыре, чем в бальном зале. Впрочем, каким бы ни был его фасон, это ничего не значило, когда человек, носящий его, был мужчиной, вынужденным хранить этот секрет.

Как и прежде, Гизелль, отправив Самлет принести что-нибудь попить, снова вызвался помочь ему одеться.

— Она может начать что-то подозревать, — пробормотал Ренсли, застёгивая передние пуговицы.

— Даже если и так, — пальцы герцога ловко застегнули пуговицы на спине юноши, — что она сможет с этим поделать?

Ренсли мельком взглянул на себя в зеркале. Платье плотной ткани, с высоким воротом больше походило на облачение учёных священнослужителей, чем на наряд великой герцогини, готовящейся к королевскому банкету. Если бы его близкая подруга спросила совета, что надеть на бал, он бы не раздумывая порекомендовал первое — лёгкое, воздушное, яркое. Но когда выбор касался собственного тела, ситуация менялась.

— Раз вы любите светские мероприятия, — заметил Гизелль, — полагаю, посещали много балов в Корнии?

— Время от времени. После нескольких дворцовых балов, я перестал на них ездить. Было скучно. Никакого веселья.

Королева Корнии всегда старалась относиться к нему и Иветт одинаково, и благодаря её великодушию он изредка присутствовал на официальных балах. Одетый по случаю, Ренсли легко сливался с толпой других принцев. Те, кто не предполагал и не знал о его происхождении, подходили, надеясь заслужить благосклонность, но, осознав свою ошибку, уходили с недовольной гримасой, словно их унизили.

Даже сейчас их возмущение вызывало вопросы. Разве не Ренсли должен был чувствовать себя оскорблённым? В конце концов, он вовсе перестал посещать балы. Никто не настаивал на его присутствии, а юноше больше нравилось проводить время в более привычных местах, общаясь с дворцовой прислугой. Иногда, когда Ренсли всё же хотелось вина и изысканных яств, ему удавалось тайком ненадолго проникать в зал, а когда вечера были спокойнее, он заводил беседы со скучающими знатными девицами или предавался мимолётным увлечениям вдали от любопытных глаз.

— Надеюсь, на предстоящем банкете вы хорошо проведёте время, — сказал Гизелль.

— О, в этом я уверен. Я буду танцевать с вами, и, к тому же… там ведь не будет неприятных личностей, не так ли?

Едва молодой человек застегнул последнюю пуговицу на платье, в комнату вернулась Самлет с подносом чая. Ренсли окинул себя взглядом в зеркале, придирчиво вглядываясь в отражение. Платье делало его золотистые волосы и фиалковые глаза ещё ярче. Лицо его всё равно скроет фата, но вид вполне приличный. Не было видно ни дюйма обнажённой кожи, и это помогало ему носить одеяние, столь неподобающее мужской фигуре, с гораздо меньшей неловкостью.

— Да, думаю, это лучше.

— Если вы оба так считаете, значит, так тому и быть, — ответила Самлет. — Следующее наденете на другой банкет. А теперь нужно посмотреть, есть ли что подправить. Танцевать в нём вам, так что оно не должно сковывать. Как ощущения в рукавах? В талии? У ворота?

— Всё хорошо.

С лёгким сожалением что-то бормоча, миссис Самлет закружилась вокруг него, измеряя и старательно записывая длину юбки, обхват талии и высоту воротника.

Едва женщина, прихватив оба платья, покинула комнату, юноша переоделся обратно в привычные рубашку и брюки. Когда звук её лёгких, бодрых шагов затих в коридоре, он повернулся к герцогу и склонил голову набок.

— От тонкого шёлка к простому хлопку. Не кажусь ли я теперь невзрачным?

Гизелль ответил с совершенно серьёзным видом:

— Во что бы ни облачились, сомневаюсь, что вы способны показаться серым и неприметным. По правде говоря, вам лучше всего без одежды.

Ренсли на мгновение решил, что ослышался, но не стал даже пытаться придумывать ответ.

***

Беззаботное время танцев и примерки нарядов продлилось недолго. Великий герцог вернулся в свой кабинет на совещание, а Ренсли, предоставленный сам себе, направился в оранжерею.

Там как раз поспевали томаты. Баклажаны, цукини, радиккьо и руккола тоже росли без проблем. В другом конце оранжереи даже стояли саженцы олив, хотя до первых плодов им было ещё далеко.

Желая сделать сюрприз ещё не вернувшемуся Гизеллю к тому времени, как тот закончит собрание, Ренсли решил приготовить лёгкую закуску. Долгие совещания выматывают, и даже самый стойкий из правителей к их исходу, верно, накопит в себе раздражение. Освежающий салат как раз поможет ему смягчиться. Опыт дал понять, что тарелка салата с сыром и бокал мягкого вина — пусть и скромное, но безупречное завершение дня. А готовить его проще простого.

На пустой кухне, где сейчас не было ни души, молодой человек напевал себе под нос мелодию, нарезая помидоры и обжаривая подсоленные ломтики баклажанов на гриле. Он раскрошил сверху козий сыр и приготовил заправку из травяного масла, чтобы полить готовое блюдо.

Взяв готовую тарелку в руку, он размышлял, куда ему пойти. После заседаний Гизелль часто отправлялся не в покои, а прямо в свой подземный кабинет. Возможно, там было легче прийти в себя.

Если там никого сейчас нет, Ренсли мог просто подождать герцога. А если мужчина задержится, юноша мог отнести блюдо к ним в комнату. Немного остудившись, оно не грозило испортиться.

Он, скорее по привычке, постучал в тяжёлую дверь. Как и ожидалось, никто не ответил. Достав ключ, который вручил сам хозяин этого кабинета, Ренсли вставил его в замок. Тот даже не провернулся в скважине. Дверь не заперли.

“Неужели собрание закончилось? Может, прокрасться и удивить герцога поцелуем?” — Ренсли усмехнулся про себя. Он толкнул дверь, в его глазах мелькнул озорной огонек.

Но тот, кто находился внутри комнаты, был не Гизелль, а Ларкоф, верховный волшебник.

— Ренсли! Давно не виделись.

Ренсли быстро придал лицу подобающее выражение. Разговаривать, не глядя при этом на собеседника, было настоящей проблемой.

— Давно не виделись. Я стучал, но мне не ответили, вот и решил было, что кабинет пуст, а раз дверь оказалась открыта, подумал: не пробрался ли кто чужой.

— Ах, прошу простить. Когда увлечён работой, то порой совершенно ничего не слышу. Я забежал на минуту за забытой вещицей, да так и замешкался. — Ларкоф поставил на место склянку, которую держал в руках, и шагнул юноше навстречу, как вдруг изумлённо распахнул глаза. Поправив очки, мужчина воскликнул: — Неужто… Тарелка с помидорами и баклажанами?

— Ах, это. Я в последнее время увлёкся готовкой. Приготовил больше, чем нужно, и решил поделиться.

— Невероятно! Кажется, я никогда не видел свежих помидоров в Ольдранте. Пару раз доводилось пробовать вяленые, но не свежие.

Великий герцог, подарив юноше оранжерею, обмолвился, что выращивать южные культуры на севере — эксперимент, достойный дворянина, но весьма полезный для сельского хозяйства империи. Однако своему придворному магу он, судя по всему, об этом ни словом не обмолвился.

Ренсли обошёл подробности стороной и непринуждённо поставил тарелку на стол.

— Я проголодался и пробрался на кухню. Нашёл там кое-какие запасы. На моей родине, в Корнии, это блюдо едят чуть ли не каждый день.

— Ах, да, вы же из Корнии! Я бывал там однажды, правда, давно. До сих пор эти пейзажи стоят перед глазами. Селестина — прекрасный город. Кажется, больше я нигде так вкусно не ел и не пил. Сейчас, конечно, волшебникам там не слишком рады, но в те времена всё было иначе.

Пока Ларкоф с восхищением предавался воспоминаниям, молодой человек лихорадочно прикидывал, как бы ему унести ноги, не расставшись с салатом. Помидоров, достаточно спелых для того, чтобы есть их сырыми, пока было немного, и тарелка, которая была в руках, — единственная. Герцогу может ничего не достаться.

Верховный волшебник извлёк из-за пояса тёмную бутыль и, ухмыльнувшись, протянул её юноше.

— Какая удача! У меня как раз припасено кое-что подходящее. Персиковое вино, прямо из Перейрала. Новый способ брожения дал знатную крепость. Всё не знал, к какому случаю его приберечь.

Так они и оказались вдвоём за длинным столом, куда Ренсли с неохотой поставил тарелку с его салатом. Маг небрежно отодвинул в сторону книги и разбросанные лабораторные принадлежности и снял с полки пару простых стаканов и разлил вино.

Прежде чем сделать глоток, Ренсли поднёс бокал к носу, вдыхая его терпкий, почти цветочный аромат.

— Не так сладко, как я ожидал. — Когда Ренсли немного отпил, уголки его губ тронула лёгкая улыбка.

— Не понравилось? — спросил Ларкоф.

— Нет, так даже лучше. Ярко и действительно вкусно!

— А ваше блюдо просто превосходно. Свежесть томата, сочность жареных баклажанов, солоноватость сыра, пропитанного маслом и травами… И не припомню, когда в последний раз пробовал нечто столь свежее. До слёз трогательно. И подумать только, что я ем такое в Ольдранте. Ничего личного, но вы и сами знаете, как обстоят дела — здешняя кухня ужасна, не так ли? Мы можем поесть вне замка, когда наскучит, но Его Светлость? Он вынужден есть стряпню нашего повара каждый божий день. Бедняга. Ещё повезло, что Его Светлость равнодушен к яствам и питью, иначе нас ждали бы большие неприятности.

Ренсли подумал про себя, что он давно пришёл к тому же выводу, но, будучи ближе к Рейне, чем к верховному волшебнику, не мог открыто согласиться. Вместо ответа он заглушил неловкость ещё одним глотком прекрасного вина.

Ларкоф наколол на вилку кусочек баклажана с томатом, задумчиво прожевал и спросил:

— Как ваши дела в последнее время? Быть частью Ордена, надеюсь, вам по душе?

— Быть рыцарем подходит мне больше, чем я ожидал, — честно признался юноша. — Если бы мне велели просто сидеть в комнате весь день, думаю, я бы либо покинул Рудкен, либо начал бы так часто сбегать тайком, что в конце концов попал бы в какую-нибудь беду. Его Светлость тогда не так хорошо меня знал, но всё же принял в Орден. Он действительно проницателен.

— Должно быть, нелегко вести такую двойную жизнь, притворяясь изо дня в день. Но потерпите ещё немного. Поговаривают, это ненадолго.

http://bllate.org/book/12459/1660321