Готовый перевод 윈터필드 / Уинтерфилд: Глава 54

Глава содержит описание откровенных сцен. Читателям рекомендуется проявлять осторожность.

Почему даже сейчас он не мог перестать думать о том, чтобы повторить? Ренсли казалось, что он, наконец, достаточно владеет ситуацией, чтобы сгладить провал прошлой ночи. Как бы то ни было, мысли молодого человека вихрем кружились вокруг того, чего хотел, а хотел он Гизелля. От этого лицо его запылало ещё сильнее.

— Теперь я в порядке. Больше не больно.

— Хорошо.

Ренсли взглянул на мужчину, и сердце его сжалось. Выражение лица герцога не сулило ничего хорошего: на нём читалось скорее гордое удовлетворение благодетеля, чем страсть.

Но если Гизелль его не ненавидел, значит, ещё не всё потеряно.

Герцога явно интересуют мужчины. Иначе разве стал бы он так самодовольно смотреть Ренсли, доведя его до оргазма? Однако в любой момент у хозяина этого замка может появиться настоящая герцогиня, а Гизелль не из тех, кто заводит любовников. Так что если этот мужчина желает исследовать и экспериментировать – сейчас самое время.

С Ренсли герцог был сдержан, но и это можно исправить. Юноша сделал шаг вперёд, сократив расстояние между ними, и настойчиво прижался к чужим губам. Гизелль от неожиданности вздрогнул, но уже в следующее мгновение расслабился и, обхватив молодого человека за талию, наклонился ниже, углубляя поцелуй.

Теперь наступила очередь Ренсли удивляться. Оторвавшись, чтобы перевести дыхание, он прошептал:

— Разве Вы не говорили, что больше не станете этого делать?

— Я сказал, что между нами не будет больше близости, лорд Мальрозен, – спокойно ответил ему герцог. – О поцелуях речи не шло.

Ренсли нахмурился.

“Неужели сейчас есть время для споров?”

Вцепившись в плащ, он прижался ближе к герцогу и снова его поцеловал. На этот раз, когда язык Ренсли скользнул внутрь, исследуя каждый уголок, уже Гизелль притянул его к себе.

Юноша содрогнулся. После недавней разрядки всё его тело было невыносимо чувствительно. Каждое прикосновение, каждое движение языка мужчины отзывались дрожью. Ренсли, судорожно сжимая ткань одежды, услышал собственный низкий, отчаянный стон.

Когда герцог так научился целоваться? Юноше казалось, что ещё чуть-чуть и его поглотят целиком, но он лишь сильнее прижался, позволяя Гизеллю брать всё, чего тот хотел. Их лбы соприкоснулись, и воздух стал обжигающим. Каждое ощущение обострилось до предела. Ренсли казалось, будто пальцы Гизелля всё ещё внутри, и там, внизу его живота, снова разгоралось тепло – сладкое, густое и тягучее.

Возбуждение. Стремительный напор и необъятное желание всё ещё были чем-то непривычным для него. Но нужно быть полным глупцом, чтобы не распознать сигналы собственного тела. Пальцы мужчины, ещё цепляющиеся за него, уже не притягивали, а толкали. Когда они отстранились друг от друга, Ренсли сделал несколько прерывистых вдохов, прежде чем выдавить из себя прерывающуюся сдавленную просьбу:

— Ваша Светлость… Только один раз. Один…

Гизелль озадаченно уставился на него.

— Что?

— Давайте попробуем ещё раз. Только один, и если ничего не выйдет… Если не получится, я больше не стану об этом говорить.

При виде того, как брови Гизелля сдвинулись, а в его взгляде мелькнуло понимание и серьёзность, юноша облизал пересохшие губы.

— Лорд Мальрозен, я настоятельно прошу Вас вспомнить, что я только что оказывал Вам помощь в связи с некоторой травмой.

— Больно не будет, – возразил молодой человек. – Вы же видели, что я в порядке. Если бы было больно, разве стал бы я…

Он смущённо запнулся и украдкой взглянул на мужчину в ожидании реакции.

Герцог слегка прищурил глаза, но промолчал, и Ренсли воспользовался этим моментом. Обхватив мужчину руками, он притянул его ближе, пока лицом не упёрся в широкую грудь.

— Ваша Светлость… Вы мне нравитесь. И мне нравится быть с Вами. И я знаю, что однажды мы больше не сможем проводить время наедине. Но… – сделав вдох, он продолжил, – неужели Вы не подарите мне воспоминание, к которому я смогу возвращаться, когда стану уже «бывшей герцогиней»?

Ренсли замолчал, чувствуя, как жар разливается по щекам.

— Конечно, столь благородной особе, как Ваша Светлость, происходящее может показаться странным… Но признаю – я простой человек. Мне хочется познать физическую близость с тем, кто мне дорог. Я… – Прикусил губу молодой человек. – Я буду жалеть всю жизнь, если упущу то, что может произойти между нами, лишь потому, что не сказал об этом Вам.

— Всю жизнь… Неужели для Вас это так важно?

— Да. Я уже вижу это: седой и дряхлый я буду проклинать себя за то, что не сделал всего возможного, чтобы у нас случилась хотя бы одна ночь, о которой можно вспоминать. – покачал головой Ренсли. – Я знаю, это смешно. Даже жалко. Но если чувства, возможно, и вечны, то тела… Кто знает, что случится завтра?

Он слегка отстранился, чтобы встретиться с герцогом взглядом.

— Так что прошу, Ваша Светлость… Неужели Вы не исполните это одно моё желание?

Жизнь коротка, поэтому наслаждайся ею. Ешь и пей вдоволь; танцуй, смейся, веселись. Доблестно побеждай в бою, целуй возлюбленного, раздели с ним ложе. Всё когда-нибудь закончится – вот какой была известная ему истина.

Он никогда не ждал и не надеялся на доблесть, честь и любовь. Ни на что из того, о чём люди говорили как о вечном. Подобные вещи были не для него.

А потому Ренсли брал максимум от мимолётных удовольствий, искал лёгких радостей на каждом шагу и ни разу не жалел об этом.

В природе всему найдётся противоположность. Как есть деревья – высокие, неподвижные, с корнями, уходящими глубоко в землю, так есть и полевые цветы, что цветут лишь одно лето. За мгновение красоты и ослепительный расцвет платой является краткосрочность их жизни.

— Ваша Светлость, – в голосе молодого человека звучала тихая мольба.

Гизелль стоял перед ним, не двигаясь. Ренсли разомкнул объятия, скользнул пальцами по серебряной вышивке чёрного плаща, расстегнул застёжку и осторожно спустил ткань на пол. На миг юношу охватило сомнение: не оскверняет ли он этим честь герцогства? Но герцог молчал.

Приободрившись, Ренсли дотронулся до рубашки, не встретив никакого сопротивления, он дрожащими пальцами начал расстёгивать пуговицы, задерживаясь на тёмных камнях застёжек. Трёх пуговиц было достаточно, чтобы увидеть впадинку между ключицами. Он замер, услышав вздох.

Герцог тут же завершил начатое, разобравшись с оставшимися.

Ренсли едва осознавал свои действия, когда опустился перед герцогом на колени и дрожащими руками принялся за его пояс. Он сглотнул. Мужчина ещё не был полностью возбуждён, но даже так размер его достоинства заставлял сердце юноши бешено колотиться. Наклонившись ниже, он легонько коснулся губами головки.

Над ним раздался сдавленный стон.

— Вам не обязательно это делать.

Ренсли отстранился ровно настолько, только чтобы ответить. Ему нравилось наблюдать, как тело герцога реагирует на ласки.

— Я сам этого хочу. Позвольте мне.

В этот раз он обхватил член Гизелля, скользя языком по всей его длине.

Правда заключалась в том, что Ренсли не имел ни малейшего представления, что и как делает. Впервые он прикоснулся к мужчине лишь прошлой ночью, а идеи о том, чтобы взять пенис в рот, никогда не было даже в мыслях. Но разве это так сложно? Он знал, как будет приятнее, ведь у него самого был член.

Начиная с осторожных, пробных движений, молодой человек повёл языком снизу-вверх, прямо к головке. Он коснулся щели, едва касаясь её кончиком, а затем снова скользнул вниз – медленно, влажно, до самого основания.

Каждое небольшое его движение вызывало отклик. Это убеждало Ренсли в том, что он всё делает правильно.

Ренсли взял член в рот. Сначала лишь головку, но затем глубже, пока та не уперлась ему в нёбо. У юноши не было навыка: челюсть его быстро заныла, слюна скопилась во рту, и из-за этого каждое движение сопровождалось влажным, непристойным звуком.

Однако стоило только Гизеллю, слегка направляя, провести пальцами по его голове, как юноша понял, что не ошибся.

Герцог был огромен: рот его был заполнен, а вес и форма на языке… Ренсли чувствовал каждый изгиб и горячее давление головки на нёбо. Внизу живота сгущалось острое и всепоглощающее желание.

Дрожащей рукой юноша дотронулся до собственного возбуждения, и липкая влага сразу же покрыла его пальцы. С отстранённым любопытством Ренсли отметил, что хоть во рту у него находится чужое мужское достоинство, сам он твёрд до боли. Мысли путались, утопая в волнах нарастающего возбуждения.

Внезапно наполняющий его рот жар изменил положение. Гизелль слегка отстранился.

Запрокинув голову, юноша встретился взглядом с герцогом, уже снявшим рубашку. Хотя Ренсли не понял в какой момент тот разделся, но мельком заметил мужскую сорочку, брошенную поверх плаща на пол.

— Ваша Светлость… – его голос звучал хрипло, – Я хочу… – он снова потянулся губами к нему.

Но герцог одним движением подхватил его на руки и уложил на кровать. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием и шелестом ткани.

Несмотря на тепло кабинета, он вздрогнул, когда герцог распахнул его халат и стянул брюки вместе с нижним бельём. Воздух между ними сгустился, наполнившись немым ожиданием. Мужчина стряхнул с ног собственную одежду и, оказавшись над ним, твёрдый и обжигающе горячий прижался всем телом.

Ренсли провёл ладонью по груди герцога, ощущая под пальцами рельеф мышц, и поразился силе своего супруга. Но Гизелль, кажется, уже потерял всякое терпение и потому с глухим ворчанием вновь втянул его губы в поцелуй.

Это было совсем не так, как когда они стояли. Язык мужчины настойчиво проникал глубже. Ренсли ещё не опомнился от ощущения чужой плоти во рту, как Гизелль уже снова проникал в него с ненасытной жаждой.

Казалось, этот поцелуй отражается лёгкими, как шёпот, прикосновениями по всему его телу – на боках, животе, между ног… Вырвавшийся из его груди высокий, отчаянный звук даже не сразу показался ему собственным.

— Ваша Светлость… – прошептал он, – Прошу…

— Масла у меня здесь нет, – Гизелль ненадолго отстранился. Раздался лёгкий шорох, и над Ренсли появилась небольшая баночка с мазью. – Сойдёт?

http://bllate.org/book/12459/1109041