Готовый перевод 윈터필드 / Уинтерфилд: Глава 48

Ренсли захлебнулся воздухом и замотал головой, заставив озадаченного Гизелля убрать руку.

Успокоившись, Ренсли решил, что им нужно сменить обстановку. Так у них будет больше свободы действий, чтобы продолжить начатое.

— Возможно, нам стоит переместиться в спальню?

Гизелль, ничуть не обеспокоенный этим предложением, кивнул в знак согласия.

После долгого пребывания в ванне их тела всё ещё пылали. Едва высушив себя, никто из них не потрудился надеть халат. Ренсли неторопливо забрался на просторную кровать, и Гизелль последовал его примеру.

Раздвинутый балдахин пропускал внутрь мягкий, рассеянный свет свечей – не слишком яркий и не слишком тёмный. Наступившая атмосфера немного смущала.

Юноша заставил себя беспечно улыбнуться и спросил:

— У Вас нет масел?

— Есть. Я иногда использую их перед сном.

Герцог протянул ему небольшой флакон. Когда он открыл его, в воздухе разлился тонкий аромат, похожий на тот, что был в ванной. Казалось, масло гармонично сочеталось с природным запахом Гизелля, словно давно стало его частью.

Ренсли наклонил бутылёк и вылил масло на ладонь. Затем снова потянулся к мужчине, скользя рукой по разгорячённой коже.

— Вы как-то упоминали, что брали уроки этикета в спальне. – Произнёс юноша, медленно проводя ладонью по члену герцога. – Что именно Вы изучали?

— В основном то, как появляются дети, – ответил Гизелль, придвинувшись ближе, – хотя подробности несколько туманны, я знаю, как происходит половой акт.

— О поцелуях Вы ничего не узнали.

— Потому что это мало способствует рождению наследника.

“Ужасное сексуальное образование при королевских дворах”, – подумал Ренсли, сдерживая вздох. Он продолжал изучать мужчину. Где тот особенно чувствителен? Что ему нравится?

Но герцог первым поцеловал его, заставив на мгновение сбиться с ритма.

В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь тихими стонами и резкими вздохами в перерывах между поцелуями.

Стоило Гизеллю отстраниться, как юноша подался вперёд, жадно впиваясь в его губы. Но из-за спешки рука Ренсли соскользнула с члена, и Гизелль издал лёгкий звук недовольства. Ренсли тут же вернулся к нему, но прикосновения стали торопливыми и беспорядочными.

Гизелль положил ладонь ему на грудь, останавливая.

— Так не пойдёт.

Юноша моргнул, не сразу понимая в чём дело. Чужая рука сжалась на запястье, мягко отстраняя его от эрекции.

— Теперь Ваша очередь оставаться неподвижным.

Ренсли не успел ни осознать ситуацию, ни даже спросить: «Почему?», когда герцог взял его за плечи и повалил на кровать.

Юноша открыл рот, чтобы потребовать объяснений, но вместо слов издал стон.

“Когда Гизелль успел покрыть руки маслом?” – теперь тёплая и скользкая ладонь обхватила член Ренсли.

— Ваша Светлость, – прохрипел он, а затем настойчивее произнёс, – Ваша Светлость, не…

— Почему же нет, лорд Мальрозен? – Тихо спросил герцог и сильнее сжал горячую плоть.

Ренсли резко выдохнул.

— Потому что… Ваша Светлость, – взмолился он, стиснув зубы, пытаясь подавить ещё один стон, – если не остановитесь, я…

Гизелль не обратил внимания на эти слова. Ренсли мгновенно отозвался на уверенные и ритмичные движения: жар прокатился по всему телу, а в животе завязался тугой, томительный узел.

Само ощущение руки на члене не было для него новым, но прошло так много времени…

Похоже, что жизнь в Ольдранте взволновала молодого человека сильнее, чем ему казалось. Он даже не мог вспомнить, когда в последний раз прикасался к себе.

Герцог был неуклюж и временами слишком резок, но его рука, скользившая по всей длине, вызывала в Ренсли волны жара, из-за чего стоны наслаждения непроизвольно срывались с его губ.

Похоть, густая и липкая, скапливалась внизу живота. Почувствовав, как его тело трясёт, юноша вдавил пятки в постель, пытаясь удержать под контролем дрожь в ногах. Его губы слегка приоткрылись, хоть слов и не было.

— С-стойте, – голос прозвучал сдавленно, едва ли громче вздоха. – Нет…

Остальное утонуло в стонах.

Ренсли приподнял руки, собираясь оттолкнуть мужчину, заставить ослабить хватку, но, к своему ужасу, осознал, что пальцы снова и снова лишь скользили по плечам, обвивая их. Не раз он ловил себя на том, что ведёт ладонями по рельефу мускулов, проступающих под кожей герцога.

Попытки отстраниться привели лишь к тому, что Гизелль прижал его ещё крепче. Теперь движения стали менее плавными, словно сам ритм задавала влага, стекающая по горячей плоти.

Юноша вновь и вновь умолял Великого Герцога, пытался сказать, что уже на грани, но его не слушали.

Вместо этого Гизелль провёл рукой вверх, его хватка стала такой тугой, что почти причиняла боль, и замерла сразу под головкой. А затем пальцы ослабли, дав краткий миг облегчения…

Только для того, чтобы повторить всё снова. И снова. И снова.

Бёдра Ренсли дёрнулись. Давление внутри нарастало. Ему нужно было остановить это.

Юноша вцепился в запястье, пытаясь его оттащить, но Гизелль, непоколебимый в своих намерениях, был сильнее.

Удовольствие накатило с новой силой, и, запрокинув голову назад, Ренсли содрогнулся в последний раз, кончая.

К моменту, когда успел осознать происходящее, чтобы хоть как-то остановить себя, было уже поздно. Горячие струи оказались на животе и бёдрах.

И всё это время чужая рука, словно клеймо, обжигала кожу.

Ренсли не мог заставить себя взглянуть на герцога, поэтому закрыл лицо обеими ладонями, мелко дрожа, но всё же не смог сдержать слов:

— Ах… Простите.

— За что Вы извиняетесь?

— Потому что, Ваша Светлость… Вы должны были получить удовлетворение первым… Но, в конце концов, это ведь и ваша вина! Я же говорил, что не нужно, но… – юноша звучал тихо и дрожал, продолжая жаловаться, пока, наконец, не опустил руки, решившись взглянуть на лицо Гизелля.

К его удивлению, тот выглядел ещё более возбуждённым, чем в начале.

Несмотря на слабость после неожиданной разрядки, Ренсли неуверенно приподнялся, будто приняв какое-то решение.

— Ваша Светлость... позвольте мне сделать это для Вас.

— В этом нет необходимости.

— Почему? – в голосе проскользнуло замешательство. Однако, встретившись со знакомой сдержанностью, вновь проступившей на лице герцога, он начал понимать причину. Краткий прилив возбуждения, захлестнувший юношу ранее, медленно угас, оставив после себя лишь горькую улыбку.

— Значит, дело в том, что я не…

— Лорд Мальрозен.

— Вы ведь сами говорили, не так ли? Что делить ложе без чувств – это неправильно.

Холодный тон, с которым Гизелль когда-то ставил под сомнение их совместные ночи, эхом отозвался в памяти. Он настаивал на законности их брака и даже утверждал, что выполнит свои супружеские обязанности. Однако, несмотря на данное им согласие на эту ночь, похоже, преодолеть врождённое нежелание оказалось слишком сложно.

— Если подумать, я могу понять. Даже если Вы видите во мне свою Великую Герцогиню, обнажать передо мной своё истинное «я» должно быть… некомфортно. Возможно, это лучше оставить до того времени, когда рядом с Вами окажется Ваша настоящая великая Герцогиня.

— Что за глупости Вы говорите?

— Всё в порядке, Ваша Светлость. Этого более чем достаточно. Я уже чувствую себя каким-то проходимцем, который взял всё, что хотел, и оставил Вас ни с чем…

— Лорд Мальрозен, довольно.

Гизелль резко прервал его с обеспокоенным выражением лица. Сев прямо, с влажными прядями, прилипшими ко лбу, он провёл рукой по волосам, избегая взгляда Ренсли.

— Хорошо. Делайте то, что собирались.

— Что Вы имеете в виду?

— Что бы Вы ни задумали. Можете продолжать.

Герцог всё так же отводил взгляд, а в голосе звучало несвойственное ему стеснение.

Ренсли внимательно изучил это застывшее выражение, и вдруг ему в голову закралась догадка. Не в силах удержать её при себе, он решился спросить:

— Ваша Светлость, неужели…

— Что ещё?

— Вам неловко кончить мне в руку?

Вместо ответа Гизелль нахмурился и, наконец, повернулся, чтобы встретиться с его взглядом. Но это лишь побудило Ренсли прикрыть рот рукой в попытке сдержать смех, который так и норовил вырваться наружу.

Осознав причину веселья, герцог молниеносно двинулся, прижимая юношу к постели с неожиданной силой. Нависнув над ним, он нахмурил брови и властно произнёс:

— Уверяю Вас, мне вовсе не неловко.

— Да это совершенно нормально, Ваша Светлость! Все чувствуют себя так в первый раз. Я сам ужасно смущён! – несмотря на свои слова, Ренсли не удалось скрыть улыбку. – В конце концов, я ведь запятнал честь и достоинство Вашей Светлости своими поступками, не так ли? Какой позор!

Даже говоря это, он не удержался и рассмеялся, а Гизелль издал низкий, раздражённый вздох. Острый, проницательный взгляд смягчился, а в уголках глаз вспыхнул едва заметный румянец – никогда ранее не виданное зрелище. Этот непривычный вид герцога окончательно лишил Ренсли возможности прекратить улыбаться.

И всё же за всей этой игривостью в сознании оставалась настойчивая мысль. Для Гизелля это был первый подобный опыт – для мужчины, который, будучи правителем королевства, посвятил себя исключительно учениям и долгу, ни разу не свернув с избранного пути. Если бы не эта странная ситуация, то его первая брачная ночь прошла бы в объятиях законной Великой Герцогини, в соответствии с придворными обрядами, к которым, вероятно, его готовили с юных лет.

“Было бы неприятно, если первый опыт сведётся к тому, что «ложная Великая Герцогиня» просто доведёт его рукой”, – с лёгким чувством вины подумал Ренсли.

Заметив внезапное молчание, Гизелль спросил:

— О чём Вы задумались?

— Ваша Светлость… если это Вас не отталкивает… – даже сам он не был уверен, готов ли, но его тело, словно боевой конь, закалённый в битвах, уже действовало по собственной воле. – Возможно… Вам хотелось бы попробовать меня… сзади?

Ренсли запнулся, не в силах продолжать. Его кожа горела от смущения. Он не мог заставить себя посмотреть на Гизелля, отводя взгляд в сторону.

Когда тишина затянулась, а ответа так и не последовало, юноша, наконец, поднял глаза. Гизелль смотрел на него с совершенно пустым выражением лица, и было совершенно очевидно, что тот даже не понял, о чём идет речь.

http://bllate.org/book/12459/1109035