Готовый перевод Pacifying the Souls / Поминовение душ: Глава 17. Колесо Перерождений (Часть 16)

На несколько секунд Чжао Юньланю показалось, что Шэнь Вэй совершенно растерян. Впрочем, винить его было не в чем — в сравнении с Го Чанчэном, интеллигентный профессор Шэнь являл собой образец выдержки и хладнокровия.

Краткое замешательство прошло, и Шэнь Вэй, опустив взгляд, стащил со своей талии чужую бесстыжую лапу и, поправив очки, произнес:

— Всё в порядке, спасибо.

Го Чанчэн в жизни не испытывал такой бурной радости при виде кого-либо. Так и оставшись стоять на коленях, он вытянул шею и издал отчаянный вопль:

— Начальник Чжао, спасите!

Его жалкий вид был до того уморительным, что Чжао Юньлань, окинув взглядом крохотную кладовку и убедившись в отсутствии жертв и пострадавших, мгновенно расслабился. Не теряя времени даром, он даже выдал неуместную тираду в стиле китайской оперы:

— О страждущие, в чем ваша обида? Поведайте же скорее! Есть ли челобитная? Подайте сему чиновнику на рассмотрение! Ну же!

Го Чанчэн рухнул ниц и распластался на полу.

Шэнь Вэй потёр переносицу, пряча дрогнувшие в усмешке уголки губ.

Только что поверженный Голодный дух, словно с функцией автовоскрешения, снова поднялся на ноги. Шэнь Вэй резко вскинул голову и увидел, как тварь, взмахнув огромными, похожими на серпы когтями, бросилась на Чжао Юньланя со спины.

— Осторожно!

Чжао Юньлань развернулся на пятке, и огромный серповидный коготь, пропитанный ледяным ветром, просвистел мимо него. Второй коготь последовал незамедлительно. Чжао Юньлань скрестил руки над головой, отражая удар коротким клинком, а затем резко схватил Голодного духа за «запястье». Его движения были быстрыми и мощными, отточенными долгими тренировками до идеальной точности и четкости.

Он встретился взглядом с Голодным духом, и на его лице, где еще не успели исчезнуть ямочки от улыбки, застыло выражение, от которого по спине пробегал мороз.

За спиной Голодного духа раздался густой мужской голос:

— Намо Амитабха Будда¹...

Откуда-то донёсся удар колокола. Звук, казалось, проникал сквозь кости прямо в душу. В голове у Го Чанчэна загудело, перед глазами поплыли золотые пятна. Связанная Ли Цянь, до этого беспрестанно дергавшаяся, вытянулась в струну и замерла.

Голодный дух же отреагировал так, словно ему выстрелили в упор. Он запрокинул голову и истошно завопил, а с его тела начали осыпаться клочья черной тени.

Когда Чжао Юньлань разжал пальцы, тварь уже уменьшилась до человеческих размеров. Костлявая, с раздутым животом, она стала слабой и прозрачной, будто тень, готовая истаять от одного прикосновения.

Только теперь Чжао Юньлань не спеша извлек из-за пазухи стеклянный флакон размером с ладонь. Из горлышка сверкнул холодный свет. Голодный дух резко съежился, видимо, пытаясь сбежать, но Линь Цзин, преградив ему путь в дверях, сложил ладони и проворно сотворил Алмазную мудру². В этот миг в облике ничем не примечательного мужчины проступила какая-то несокрушимая, как гора, мощь. Голодный дух со всего размаху врезался в невидимую преграду в дверном проеме и с силой отлетел назад.

Чжао Юньлань уже вытащил пробку и нацелил горлышко флакона на духа.

Огромная лысая голова Голодного духа исказилась, словно на картине Мунка «Крик»³, и с выражением живописной истерики и крайнего ужаса тварь затянуло внутрь.

Прозрачный флакон почернел. Чжао Юньлань плотно заткнул его пробкой, поднес эту импровизированную тюрьму с чудовищными условиями содержания к уху, энергично встряхнул пару раз и только после этого с довольным видом сказал стоящему за спиной Линь Цзину:

— Конец работе.

Да Цин, до этого спавший без задних ног, приоткрыл один глаз и еле слышно пробормотал:

— Опять вы за своё — силовое задержание... Я даже проснулся от этой тряски...

Чжао Юньлань подхватил кота и сунул в свой портфель.

Да Цин продолжил жаловаться едва слышным шепотом:

— Почему так долго?

— Юго-восточная кольцевая стояла, — Чжао Юньлань погладил его по голове. — Спасибо за труды, выпишу премию. Спи давай.

Глаза Да Цина медленно закрылись, и он пробормотал, словно в бреду:

— Я... хочу жареной рыбки... корюшки...

Чжао Юньлань:

— ...

Го Чанчэн ошарашенно смотрел на него.

— И это... всё?

Услышав его, Чжао Юньлань сперва нетерпеливо нахмурился, но тут же скривил лицо в улыбке. После этой едва не провалившейся попытки изобразить добродушие он вернулся к своему привычному первоклассному актерскому мастерству и сказал:

— Почти.

С этими словами он обошел Го Чанчэна и взял Шэнь Вэя под локоть.

— Точно не ранены? Мне очень жаль, что втянул вас в это. Я должен отвезти вас на осмотр.

Шэнь Вэй без всякой опаски протянул ему руку.

— Правда, не...

На этом его слова оборвались. Лицо Шэнь Вэя на мгновение застыло, а затем он стремительно потерял сознание.

Чжао Юньлань ловко подхватил рухнувшего в его объятия Шэнь Вэя и, опустившись на одно колено, подсунул руку ему под колени. Наклонившись к самому уху, он тихо прошептал:

— Студентка по имени Ли Цянь сегодня пыталась покончить с собой, выпрыгнув из окна. Вы привезли ее в больницу, но у вас у самого случился приступ гипогликемии, и врач оставил вас под наблюдением на день.

Линь Цзин указал на Ли Цянь, подавая Чжао Юньланю знак.

Чжао Юньлань продолжал шептать Шэнь Вэю на ухо:

— Что до Ли Цянь, то вечером ее забрала полиция на допрос в связи с одним делом об убийстве. Всё остальное вы не помните.

Очки Шэнь Вэя съехали набок и соскользнули с переносицы, открыв изящные черты лица. Он без сознания покоился на плече Чжао Юньланя.

Чжао Юньлань наклонился, поднял Шэнь Вэя на руки и понес к выходу.

Линь Цзин взвалил Ли Цянь на плечо. Пройдя пару шагов, он заметил, что Го Чанчэн не двинулся с места, и, обернувшись, вежливо спросил:

— Мирянин, у этого смиренного монаха и второе плечо свободно. Может, и тебя заодно унести?

Го Чанчэн:

— Не-не-не-не... не нужно, спасибо.

Линь Цзин сложил одну руку в приветственном жесте:

— Амитабха, не стоит благодарности.

Сказав это, он размеренным шагом удалился.

Чжао Юньлань осторожно, миновав невесть откуда снова появившуюся дежурную медсестру, вернул Шэнь Вэя в палату Ли Цянь. Он аккуратно снял его очки и положил рядом, поправил одеяло и увеличил температуру кондиционера.

Затем Чжао Юньлань, немного подумав, взял правую руку профессора Шэня и начертал на её тыльной стороне невидимый Талисман умиротворения. Закончив, он лукаво усмехнулся и, легонько поцеловав тыльную сторону ладони Шэнь Вэя, позволил себе маленькую вольность. С самодовольной ухмылкой он прошептал:

— Сладких снов, Спящий красавец.

— Пошли, — махнул он рукой Линь Цзину и Го Чанчэну. — В полночь прибудет важный гость, не будем заставлять его ждать. Пора возвращаться и отчитываться.

Едва только звук их шагов окончательно затих в коридоре, Шэнь Вэй, который, казалось, крепко спал на кровати, внезапно открыл глаза. Он сел, и на его лице не было ни малейшего намека на сонливость.

Шэнь Вэй поднял правую руку и легонько провел по ней пальцами. На тыльной стороне ладони проступил мягкий золотой свет рунического знака. Шэнь Вэй с невероятно нежным выражением долго смотрел на него, и на его губах сама собой появилась улыбка. Однако она тут же исчезла, не оставив и следа.

Он снова нахмурился, и в его взгляде смешались тревога и какая-то боль.

Шэнь Вэй тихо пробормотал что-то, и золотой талисман, словно тонкий лист бумаги, отделился от его руки и повис в воздухе. Шэнь Вэй сжал его в ладони и бережно спрятал. Затем он привел в порядок больничную койку, проворно выпрыгнул из окна второго этажа и, повернувшись, растворился в ночной тьме.

Когда Чжао Юньлань и его команда вернулись на улицу Гуанмин, 4, было уже около полуночи. На посту дежурил ночной сменщик, старина У. Увидев Го Чанчэна, он всё так же радушно расплылся в щербатой улыбке и поприветствовал его:

— О! Сяо Го, вернулся? Ну, как тебе первое задание?

После того как за ним весь вечер гонялся Голодный дух, Го Чанчэну даже бумажное лицо старины У показалось родным. Он слабо улыбнулся и ответил невпопад:

— ...Вполне, вполне хорошо...

Старина У раскатисто расхохотался:

— Ничего, если поначалу непривычно. Учись, старайся, ты же живой человек, у тебя большое будущее!

Го Чанчэн впервые осознал, что у него, оказывается, есть серьезные карьерные преимущества. Например, то, что он живой.

Чжао Юньлань знаком велел Линь Цзину и Го Чанчэну занести Ли Цянь внутрь, а сам, припарковав машину, взглянул на часы и, понизив голос, обратился к старине У:

— Вы ведь в курсе этого дела. Тот, что сбежал с той стороны... у нас есть право только на арест, но не на суд. Так что через некоторое время сюда лично прибудет Палач Душ. Прошу вас, окажите ему должный приём.

Старина У вздрогнул и невольно выпрямился. Он тоже понизил голос:

— Тот... самый?

Чжао Юньлань кивнул и, хлопнув его по плечу, с усталым видом закурил, чтобы взбодриться, и направился в офис.

После его ухода старина У больше не осмеливался садиться в своей каморке и читать газету. Он застыл у входа в позе «смирно», прямой как палка, словно часовой на посту.

Чжао Юньлань поманил Го Чанчэна и провел его в общую комнату. Указав на новый стол, он небрежно бросил:

— Это твое место. Обычно, если нет особых причин, мы работаем с девяти утра до пяти вечера. Отмечаться не нужно, если опаздываешь или уходишь раньше, просто предупреди меня. Посещаемость — дело совести. С двенадцати до часу обед. Столовая на втором этаже, для сотрудников бесплатно. Отпускные и больничные оплачиваются, полный соцпакет скоро оформят, всё будет, не переживай.

Сказав это, Чжао Юньлань вытащил из кармана брюк банковскую карту и протянул Го Чанчэну:

— Пароль по умолчанию — шесть единиц, сменишь в банкомате. Зарплата и премии будут приходить на эту карту. Зарплата пятнадцатого числа по лунному календарю. За первый месяц уже начислена. Возмещение командировочных — это к Ван Чжэн. Днем заполнишь бланк, приклеишь чеки... Спроси у других, как правильно оформлять... и оставишь у нее на столе. Ночью она всё обработает, на следующий день заберешь у нее деньги.

Го Чанчэн принял зарплатную карту обеими руками. В этот миг он забыл даже о жуткой женщине с пришитой головой и ощутил неописуемую гордость. Зарплатная карта! Это означало, что у него теперь есть настоящая первая работа!

— У... у меня есть зарплата! — пролепетал он, и его глаза засияли.

«Идиот, да ещё и стяжатель. Что за легендарное сочетание качеств», — криво усмехнулся Чжао Юньлань.

— Ты же из "золотой молодежи", у тебя и так денег куры не клюют, чего так радуешься?

Го Чанчэн с серьезным видом поднял голову:

— Я приношу пользу! Я правда приношу пользу!

Но в чем именно заключалась его польза, он не уточнил. Лишь бережно убрал карточку в потайной кармашек бумажника, словно это было редчайшее сокровище.

Чжао Юньлань хотел было что-то сказать, но в этот момент вдруг увидел, как по телу Го Чанчэна промелькнула ослепительно-белая вспышка света.

Чжао Юньлань едва не подскочил от удивления. «У этого парня столько благих заслуг? Наследие предков, результат перерождения или...»

Он затушил сигарету и, прищурившись, оглядел Го Чанчэна, который от счастья уже не чуял под собой ног. Затем, не подавая виду, указал на дверь с табличкой «Кабинет начальника отдела»:

— Я обычно там. Если что, стучи.

Сказав это, он провел рукой по лицу. Го Чанчэн заметил под его глазами тяжелые темные круги. Чжао Юньлань нашел первый попавшийся стул, сел и рухнул на стол, как издохший пес.

— Мне надо вздремнуть. Когда он придет, разбуди меня.

Го Чанчэн не совсем понял, кого именно имел в виду Чжао Юньлань, но, к счастью, рядом был Линь Цзин. Несчастный стажер не спал уже сутки, его тело всё это время находилось в крайнем напряжении. Не прошло и нескольких минут, как он, сидя в прохладном помещении, начал клевать носом.

Казалось, он проспал совсем недолго. В тот миг, когда Го Чанчэн очнулся от резкого толчка, он ощутил тот самый неописуемый холод.

Комментарии переводчика

1. Намо Амитабха Будда (南無阿彌陀佛): Самая распространенная мантра в буддизме Чистой Земли, выражение почтения и обращения к Будде Амитабхе.

2. Алмазная мудра (金刚手印): В буддизме — особая мудра (символический жест рук), олицетворяющая несокрушимость и силу, способную рассеивать зло.

3. Картина Мунка «Крик»: В оригинале допущена распространенная в Китае ошибка — автором картины «Крик» (《吶喊》) назван Моне (莫奈), а не Мунк (蒙克). 

4. Полный соцпакет: Оригинальное выражение «五險一金» (wǔ xiǎn yī jīn) дословно переводится как «пять видов страхования и один фонд». Это стандартный пакет социального обеспечения в Китае, включающий медицинское, пенсионное страхование, страхование по безработице, от несчастных случаев на производстве, по беременности и родам, а также жилищный накопительный фонд.

http://bllate.org/book/12452/1108514