Готовый перевод Pacifying the Souls / Поминовение душ: Глава 4: Колесо Перерождений (Часть 3)

Старый кампус Университета Лунчэна был построен еще во времена Республики¹ и насчитывал уже столетнюю историю. Вековые деревья росли так густо, что почти полностью скрывали небо. В их тени прятались старинные учебные корпуса в характерном для бывших сеттльментов западном стиле, отчего выглядели они ветхими и неприветливыми.

Лишь комплекс административных зданий у западных ворот был построен совсем недавно. Он был заметно выше остальных. Возвышаясь над кронами деревьев, он казался журавлем в стае кур, нелепым пятном, нарушавшим общую атмосферу кампуса.

Шэнь Вэй сказал, что не знает эту студентку, и предложил проводить их в деканат, чтобы навести справки.

Однако вид нового здания факультета заставил Чжао Юньланя насторожиться — в нем было восемнадцать этажей, он это знал, даже не считая.

Раньше некоторые застройщики при строительстве жилых домов избегали числа «восемнадцать»². Но потом цены на недвижимость взлетели до небес, девелоперов становилось все больше, и в этот бизнес лезли все кому не лень. К тому же во многих местах действовали ограничения по высоте, так что ради прибыли строили как можно выше и продавали как можно больше. Постепенно на такие «феодальные суеверия» перестали обращать внимание.

Лишь знающий человек мог с первого взгляда заметить неладное.

Неизвестно, было ли это из-за кондиционера, но как только они вошли в здание факультета, в лицо им ударил поток могильного холода. Да Цин, дремавший на плече Чжао Юньланя, вздрогнул и, выпустив острые когти из мягких подушечек, крепко вцепился в рубашку мужчины.

— В студенческом билете указан математический факультет. Деканат математического факультета находится на верхнем этаже, — сказал Шэнь Вэй, заводя их в лифт и нажимая кнопку.

— Профессор Шэнь, вам совсем не любопытно, что здесь произошло? — внезапно спросил Чжао Юньлань. — Обычно люди в таких ситуациях задают больше вопросов.

Шэнь Вэй, слегка опустив голову, тихо ответил:

— О мертвых либо хорошо, либо ничего. Я помогу вам в расследовании в меру своих возможностей. Остальное — ваше дело, мне знать не обязательно.

Чжао Юньлань положил ладонь на спину черного кота и принялся неторопливо его поглаживать.

— Таких отзывчивых граждан, как вы, профессор Шэнь, сейчас мало. Мой Да Цин обычно к чужим не подходит, а к вам, я смотрю, сразу проникся симпатией.

Шэнь Вэй мягко улыбнулся:

— Это мой долг.

Чжао Юньлань на мгновение замолчал, его взгляд блеснул. Он чувствовал, что с этим Шэнь Вэем что-то не так. С того самого первого случайного взгляда профессор, казалось, намеренно избегал смотреть ему в глаза.

На четвертом этаже лифт вдруг дернулся и без всякого предупреждения остановился. Лампы на потолке замигали, словно от плохого контакта. Го Чанчэн в панике посмотрел на Чжао Юньланя, но тот — то ли нервы у него были стальные, то ли еще что — даже глазом не моргнул, продолжая задумчиво изучать Шэнь Вэя.

Вдруг в лифте раздался призрачный мужской голос:

— Учитель Шэнь, вы на восемнадцатый этаж?

— В университете произошло несчастье, — невозмутимо ответил Шэнь Вэй. — Это сотрудники полиции, я провожаю их на математический факультет, чтобы выяснить кое-какие детали.

— А, — голос, казалось, реагировал с задержкой. Помолчав, он тем же потусторонним, медлительным тоном продолжил: — Хорошо, будьте осторожны.

Едва он договорил, как лифт снова пришел в норму. Свет перестал мигать, и кабина, застрявшая между этажами, со скрежетом продолжила движение вверх… словно ничего и не было.

— Испугались? — Шэнь Вэй обернулся и, по-прежнему глядя лишь на Го Чанчэна и незаметно избегая взгляда Чжао Юньланя, с улыбкой пояснил: — Это, должно быть, был охранник. В прошлом семестре один студент спрыгнул с крыши. С тех пор, если кто-то, кроме сотрудников математического факультета, без причины едет на верхний этаж, охрана останавливает лифт и задает вопросы, чтобы подобное не повторилось.

Го Чанчэн выдохнул с облегчением и смущенно улыбнулся:

— А… а, так это охранник. А я-то уж подумал…

— Что это привидение? — с лукавой усмешкой спросил Шэнь Вэй.

Лицо Го Чанчэна залила волна зелени.

Чжао Юньлань же нахмурился.

Это здание с отвратительным фэн-шуй, этот профессор, который не смеет взглянуть ему в глаза, — все это было очень странно.

Даже этот бдительный охранник, проверяющий каждого, кто поднимается наверх, был, скорее всего, не совсем… «охранником».

Добравшись до верхнего этажа, они обнаружили, что весь восемнадцатый этаж пуст. Здесь не было ни комаров, ни ящериц — только холод и сырость.

Чжао Юньлань не удержался и чихнул.

— Простудились? — тут же обернулся к нему Шэнь Вэй.

Даже не встречаясь с ним взглядом, он задал этот вопрос с необычайной искренностью.

Возможно, дело было в его личной харизме, но каждый кивок, каждый наклон головы профессора Шэня был исполнен благородства истинного мужа. И даже то, что он, разговаривая с Чжао Юньланем, неестественно отводил взгляд, на удивление не вызывало дискомфорта.

Чжао Юньлань потер нос:

— Нет. Просто как только я вошел в этот коридор, почувствовал этот особый запах… запах несделанной домашки по математике. Запах тотального невезения.

Шэнь Вэй в ответ вежливо сощурил глаза, одарив его теплой и сдержанной улыбкой.

— Не смейтесь, — шутливо сказал Чжао Юньлань. — Профессор Шэнь, скажу вам по секрету, в школьные годы учителя были моими заклятыми врагами. Мой классный руководитель предрекал, что из меня вырастет мелкий хулиган. А кто бы мог подумать, что я стану блюстителем порядка? На последней встрече выпускников я столкнулся с ним. Только хотел похвастаться, а знаете, что он мне сказал?

Шэнь Вэй сделал вид, что внимательно слушает:

— Что же?

— Этот старый ворчун сказал: «Ученик Чжао, видите, я не ошибся. Вы выросли и стали настоящим большим хулиганом в форме».

Чжао Юньлань, годами общаясь с людьми всех мастей, натренировал свой язык до невероятной гладкости. Обычно ему хватало пары фраз, чтобы расположить к себе человека. Даже Го Чанчэн, похожий на перепуганную перепелку, кажется, нашел с ним общий язык в вопросе «домашки по математике», и теперь его походка стала чуть более человеческой.

Но этот Шэнь Вэй… то, как он слушал Чжао Юньланя, создавало у того странное ощущение, будто он не треплет языком, а на каком-то невероятном иностранном языке зачитывает сложнейший текст для аудирования, который повторят лишь раз. Каждое слово было на вес золота, и профессор Шэнь боялся упустить хотя бы одно.

Но он действительно лишь «слушал краем уха», не смея поднять на него глаз. Его улыбка, на первый взгляд теплая и интеллигентная, со временем казалась все более шаблонной, словно нарисованной. Чжао Юньланю даже начало казаться, что у него вот-вот сведет от нее скулы.

Так они и шли втроем, болтая. Стук их шагов отдавался эхом в коридоре. За непринужденной болтовней мужчины скрывались… шаги четвертого человека.

Тихие, шаркающие, словно кто-то тащил по полу тапочки на мягкой подошве.

Здание факультета было построено в стиле «башни» — так обычно называют высокое и узкое строение, где лифты находятся в центре, а коридоры опоясывают эту «башню» по кругу.

Пока они шли, Го Чанчэн краем глаза заметил, что с часами Чжао Юньланя происходит что-то странное. От точки соединения стрелок начал расходиться розовато-красный цвет, темнее алого, но светлее багряного. Он расплывался кругами, как рябь на воде. Из-за этого мужские часы стали похожи на дорогое произведение искусства. Металлический ремешок на бледном, худощавом запястье мужчины выглядел до странного роскошно.

— Начальник… начальник Чжао, ваши часы… — поколебавшись, тихо спросил Го Чанчэн.

— Что такое? Покраснели? — обернулся шедший впереди Чжао Юньлань со своей фирменной лукавой усмешкой. — Знаешь почему?

Го Чанчэн честно покачал головой.

— Злобные духи любят красный цвет, — усмехнулся Чжао Юньлань. — Я смотрю, фэн-шуй в этом здании ни к черту, наверняка где-то притаилась нечисть. Может, это тень чего-то отражается…

Лицо Го Чанчэна мгновенно побледнело. Он инстинктивно перевел взгляд на циферблат часов и на этот раз увидел в стекле отражение старухи — среднего роста, полноватая, в черной одежде, она без всякого выражения смотрела прямо на него!

Го Чанчэн замер на месте.

Чжао Юньлань же, словно ничего не заметив, рассмеялся, повернул маленькую кнопку сбоку на часах, и на циферблате тут же взметнулся клуб тумана, в одно мгновение смывший красноту. Часы снова стали обычными мужскими часами в строгом стиле — ни зловещей красноты, ни отражения женщины-призрака.

— Что, никогда не видел меняющее цвет колесико мышки? Тот же принцип. Этому дурачку дай палку, он ее за чистую монету примет, — поддразнил Чжао Юньлань стажера, а в следующую секунду неожиданно повернулся к Шэнь Вэю. — Профессор Шэнь, вы человек высокообразованный, приверженец материализма. Наверняка не верите во всю эту чертовщину, да?

Шэнь Вэй поправил очки и, в очередной раз избегая его взгляда, неторопливо ответил:

— Древние говорили: «О том, что за пределами шести сторон света, мудрец не говорит»³. Есть они или нет, кто может сказать наверняка? Но я считаю, есть — так есть, нет — так нет, и не стоит слишком в этом копаться. «Не о народе печься, а духов вопрошать»⁴ — так поступали лишь неразумные правители в старину. Если человек не может разобраться в своих собственных делах, но находит время беспокоиться о существовании призраков и богов, не абсурд ли это?

Слова эти были полны учености, но туманны и не давали прямого ответа. Чжао Юньлань, поняв, что его прощупывание не удалось, улыбнулся и как ни в чем не бывало сменил тему:

— Учитель Шэнь, вы преподаете гуманитарные науки?

— Да, я веду курс китайского языка и литературы для нефилологических факультетов и несколько элективов.

— Неудивительно. Кстати, я слышал от одного знакомого застройщика, что сейчас жилые дома так почти не строят. Такие башни обычно используют для коммерческих зданий выше ста метров. Во-первых, их неудобно убирать, а во-вторых, в них плохая вентиляция и сложно обеспечить хорошее освещение. Жить в таких тоже не очень комфортно. Думаю, «плохой фэн-шуй» — это как раз об этом, — Чжао Юньлань вытащил из кармана пачку сигарет и потряс ее. — Ой, здесь курить запрещено? Вы не против?

Шэнь Вэй покачал головой. Чжао Юньлань одной рукой, засунутой в карман, а другой легким движением вытряхнул сигарету, зажал ее в зубах и, опустив глаза, поджег. Спустя мгновение он неторопливо выпустил облако белого дыма, как заядлый курильщик.

Шэнь Вэй, который, казалось, твердо решил его игнорировать, наконец не выдержал и нахмурился:

— Курение и алкоголь вредят здоровью. Офицер Чжао, вы так молоды, стоило бы проявлять сдержанность.

Чжао Юньлань усмехнулся, но не ответил сразу. Его лицо скрылось за дымовой завесой, скрывая выражение. Мелкий пепел упал с кончика сигареты — случайно или намеренно — и часть его попала на тень Шэнь Вэя.

Чжао Юньлань опустил взгляд, скользнув им по полу, и только потом развел рукой дым.

— У нас такая работа, иногда ни дня, ни ночи. Привычки, конечно, вырабатываются не самые здоровые.

Шэнь Вэй, казалось, хотел что-то сказать, но слова застряли у него в горле. Помолчав, он нахмурился и довольно резко сменил тему:

— В старом кампусе и так немного факультетов, да и преподавателей тоже. На всем восемнадцатом этаже заняты только несколько кабинетов с окнами на юг, остальные пустуют. Мы почти пришли, за этим поворотом.

В безлюдных углах легко заводится плесень и мох. И не только они…

Непонятно, с какой целью коридоры в этом здании были сделаны с почти прямыми, а не скругленными углами. Мало того, что это выглядело неуклюже, так еще и торчащий, как гнилой зуб, угол загораживал обзор. Если два человека шли навстречу друг другу, они легко могли столкнуться.

Шэнь Вэй шел впереди, Чжао Юньлань с котом на руках — следом за ним, а Го Чанчэн замыкал шествие. По мере того как они приближались к углу, у Го Чанчэна нарастало ощущение, что из тени вот-вот что-то выскочит. Он уже не слушал разговор двух мужчин, а неотрывно смотрел на поворот. Тусклый свет из окна, расположенного под странным углом, отбрасывал на пол длинные тени от оконной рамы, создавая мерцающую границу света и тьмы.

И тут Го Чанчэн заметил, что на краю этой тени… что-то движется.

Словно кто-то, прячась там, украдкой высунул голову, а затем показалось… что-то похожее на руку!

Примечания переводчика

1. Времена Республики (民國, Mínguó): Период в истории Китая с 1912 по 1949 год. 

2. Восемнадцать этажей: В китайской мифологии и буддизме существует концепция Диюй (地獄) — подземного царства мертвых, которое часто описывается как имеющее восемнадцать уровней (十八層地獄). Поэтому число 18 ассоциируется с адом и считается несчастливым, особенно для жилых зданий. 

3. «О том, что за пределами шести сторон света, мудрец не говорит» (六合之外，聖人不言): Цитата из трактата «Чжуан-цзы». «Шесть сторон света» (верх, низ, север, юг, запад, восток) символизируют известный, познаваемый мир. Фраза означает, что мудрый человек не рассуждает о вещах, лежащих за гранью человеческого понимания, то есть о сверхъестественном. 

4. «Не о народе печься, а духов вопрошать» (不問蒼生問鬼神): Классическая фраза, осуждающая правителей, которые пренебрегают своими прямыми обязанностями по управлению государством и заботе о народе ради суеверных ритуалов и гаданий. 

http://bllate.org/book/12452/1108501