Готовый перевод Pacifying the Souls / Поминовение душ: Глава 2: Колесо Перерождений (Часть 1)

Свет фонарей, тусклый, как огоньки светлячков, не в силах был разогнать ночную тьму. Торопливые шаги молодой девушки отдавались стуком по разбитым от времени и непогоды плитам тротуара. Вдруг она споткнулась обо что-то и тяжело рухнула на колени.

Летняя ночь была душной, как парилка. Ли Цянь¹ судорожно хватала ртом воздух, ее пальцы нервно сжимали ткань одежды.

Она слышала бешеный стук собственного сердца и шаги кого-то другого.

Только старомодные тапочки на мягкой подошве могли издавать такой шаркающий звук. Если прислушаться, можно было различить, что походка у этого человека была волочащейся, он словно бы тер ногой о землю при каждом шаге, будто у него были больные ноги.

Ли Цянь резко обернулась. Но позади, кроме мошкары, пляшущей в свете фонаря, никого не было.

Она была красивой девушкой с тонкими чертами лица, но сейчас, с растрепанными, прилипшими от пота ко лбу волосами и мертвенно-бледными губами, в ней не осталось и тени былой привлекательности.

Медленно на ее лице проступило странное выражение — то ли холодная усмешка, то ли лютая ненависть, смешанная с невыразимым ужасом.

— Не думай, что привяжешься ко мне… — прошипела она, стиснув зубы, и резко поднялась на ноги. — Я смогла избавиться от тебя один раз, смогу и во второй.

Шаги затихли.

Ли Цянь закатала рукав своей блузки. По белой коже пробежали мурашки. В душную летнюю ночь ее пробирал холод, словно от невидимого присутствия.

Она подобрала с земли обломок кирпича. Тот самый неотступный шорох теперь доносился со всех сторон, но она по-прежнему никого не видела.

А не видеть ничего — страшнее всего.

Ли Цянь закричала и, размахивая кирпичом, принялась вслепую колотить им по воздуху.

Кирпич в руке казался все тяжелее, его шершавые края до боли впивались в ладонь. Измученная, с потемневшими глазами, она согнулась, уперев руки в колени, и стала жадно глотать воздух. Ее взгляд случайно упал на землю.

В следующую секунду зрачки Ли Цянь резко сузились. Ее затрясло, кирпич выпал из рук и ударил по пальцам ноги, выглядывавшим из сандалии, но она, казалось, ничего не почувствовала. С трудом отступив на два шага, она вдруг подкосилась и рухнула на землю.

Тень… это была тень!

Фонарь светил ей прямо в лицо, так откуда под ним, на освещенном пятачке, могла взяться такая четкая тень?!

Она растеклась по земле, словно лужа пролитых чернил, и кто знает, как долго уже «смотрела» на нее оттуда.

Ли Цянь безвольно сидела на земле, а тень — стояла.

Чиста ли твоя совесть? Если да, зачем бояться собственной тени?

Ей показалось, она услышала пронзительный смешок.

Не было и пяти утра, когда телефон на прикроватной тумбочке зазвонил так, словно душу из тела вытряхивал.

Чжао Юньлань всю ночь проработал сверхурочно, а вернувшись домой, даже не раздевшись, рухнул на кровать. Ему казалось, он только что лег, как его тут же разбудили.

Он без всякого выражения открыл глаза. Тяжелые веки делали складку над глазом особенно заметной. Несколько секунд он смотрел на потолок взглядом, полным почти неприкрытой ненависти, и лишь потом, словно восставший из мертвых, сел на кровати. С трудом борясь с кашей в голове, он потянулся за мобильным телефоном на тумбочке.

В комнате Чжао Юньланя царил настолько эпический беспорядок, что даже собака отказалась бы признать это место своей конурой. Одежда была разбросана по всей кровати и по всему полу — не разберешь, что из этого чистое, а что ждет стирки. На огромной двуспальной кровати громоздились самые разные вещи, некоторые из которых превосходили воображение простого смертного. Ноутбук, угол которого был укутан в одинокий носок, еще можно было списать на случайность. Солнечные очки и зонт — тоже как-то объяснить. Но вот высокий бумажный колпак и большая банка с киноварью² вызывали серьезные вопросы. Все это было свалено в одну кучу, оставляя ему лишь небольшое углубление, достаточное для того, чтобы там мог поместиться один человек. Судя по всему, это лежбище он выкапывал для себя сам непосредственно перед сном.

Лицо у Чжао Юньланя было таким кислым, будто он вот-вот разразится бранью, но, отвечая на звонок, он, не считая легкой хрипотцы, говорил совершенно нормальным тоном — очевидно, к подобному было не привыкать.

— Опять что-то стряслось?

Голос Ван Чжэн в трубке был лаконичен:

— Труп.

— Когда?

— Либо вчера вечером, либо сегодня под утро. Только что.

— Где?

— На Университетской улице.

— М-м-м… — Чжао Юньлань со зверским выражением лица потер щеки. — Отправь сначала старину Чу.

— Чу Шучжи в командировке в Сянси³.

— А Линь Цзин?

— Его Преисподняя позаимствовала.

— Черт. А Чжу Хун… Ладно, про Чжу Хун можешь не говорить. Вчера было полнолуние, она взяла отгул. Кто еще есть?

— Я, — ответила Ван Чжэн, — но скоро взойдет солнце, и моя смена закончится. Еще есть Да Цин и новый стажер, Го Чанчэн…

Чжао Юньлань зевнул и вяло проговорил:

— Пусть Да Цин съездит со стажером, дадим парню шанс проявить себя.

— Стажер Го Чанчэн сейчас никуда поехать не может, — ровным голосом сообщила Ван Чжэн. — Он вчера вечером, когда пришел на оформление, упал в обморок от страха. Похоже, так и проспал до сих пор. Еще не очнулся.

— … — Чжао Юньлань помолчал. — И что его так напугало?

— Мы со стариной У, — отчеканила Ван Чжэн и в заключение добавила: — Я же говорила тебе заказать для старины У тело в профессиональной похоронной лавке. У Чжу Хун руки-крюки, даже мешочки с песком у нее расползаются. Бумажная фигура, которую она слепила, похожа на что угодно, только не на человека.

Чжао Юньлань несколько мгновений молча сидел на краю кровати, затем вздохнул:

— Мое появление там нарушит протокол, боюсь напугать людей… но другого выхода нет. Ладно, я скоро подъеду, скажи Да Цину, чтобы ждал меня.

Он повесил трубку, за три минуты привел себя в порядок и помчался на Университетскую улицу.

На перекрестке Чжао Юньлань только успел сбросить скорость, как с неба рухнула черная тень. Круглое животное, как граната, с грохотом приземлилось на капот его машины, едва не оставив на нем вмятину.

Чжао Юньлань резко ударил по тормозам и, высунув голову из окна, сокрушенно зацокал языком:

— Это автомобиль, транспортное средство, а не кошачий лоток! Вы, ваше величество, не могли бы быть поаккуратнее?

На капоте восседал абсолютно черный кот. Его шея была настолько короткой, что почти не угадывалась, а венчала ее сплюснутая, как блин, морда, вся покрытая шерстью. Шарообразное телосложение делало его похожим на африканского брата кота Гарфилда.

Кот поджал под себя задние лапы и, с огромным усилием втянув живот, сумел-таки выпрямить передние лапы, которые казались непропорционально короткими по сравнению с его пузом. Так он замер в позе, которую для кота можно было счесть весьма величавой.

Этот кот с мордой-лепешкой огляделся по сторонам и, убедившись, что поблизости никого нет, шевельнул усами и неторопливо произнес низким мужским голосом:

— Хватит болтать, вылезай из машины. Ты что, не чуешь этот запах?

В воздухе действительно стояла неописуемая вонь, сравнимая с химическим оружием. Чжао Юньлань припарковался на обочине, вышел из машины и, зажав нос, нахмурившись, спросил кота:

— Это от тебя так воняет?

Огромный черный кот не удостоил его ответом. Он с громом и молниями спрыгнул с капота, повернулся к Чжао Юньланю своим вихляющимся толстым задом и, источая властность, зашагал модельной походкой вперед.

На другой стороне дороги уже стояло несколько полицейских машин. Сотрудники оцепили вход в небольшой переулок.

Чжао Юньлань долго копался в карманах, прежде чем извлек оттуда потрепанное служебное удостоверение. Молодой полицейский у оцепления стоял с землистым цветом лица, отвернувшись от места преступления. Он бросил на документ беглый взгляд, сунул его обратно в руки Чжао Юньланя, а затем не выдержал, отбежал в сторону и, упершись руками в стену, его стошнило.

Чжао Юньлань взъерошил свое воронье гнездо на голове и удивленно хмыкнул:

— Моя фотография на удостоверении и впрямь так тошнотворна?

Черный кот опередил его на несколько шагов, но, увидев, что тот все еще мешкает и несет чушь, нетерпеливо обернулся и, вздыбив шерсть, издал протяжное «мя-я-яу».

— Ладно, ладно, к делу… Черт возьми, ну и запашок, просто убойный, — пробормотал Чжао Юньлань и, пригнувшись, пролез под лентой оцепления.

Едва он появился, как из переулка тут же вышел человек. Прикрывая нос салфеткой, он спросил в нос:

— Вы из Особого следственного отдела?

В системе общественной безопасности все знали о существовании этого таинственного ведомства.

Ранг у отдела был не низкий, но никто толком не знал, чем именно они занимаются и по каким правилам работают. Всякий раз, когда на место прибывали люди из ОСО, приказ спускался напрямую сверху, и ни о каких возражениях не могло быть и речи.

Но если они не приезжали сами, то и вызвать их было неоткуда.

Они вроде бы относились к системе общественной безопасности, но в то же время существовали как бы отдельно от нее. Организация у них была строгая, следственные процедуры — совершенно непрозрачные, а пресса без специального разрешения не могла даже мельком увидеть их сотрудников, не говоря уже о том, чтобы взять интервью.

Никто не знал, как у них проходит процесс судебного преследования. Когда дело попадало к ним, оно словно проваливалось в черный ящик. Наружу выдавался лишь туманный и расплывчатый отчет о закрытии дела.

Иногда сотрудники этого Особого следственного отдела казались еще более загадочными, чем те «висяки», которые они расследовали.

Их отчеты были подробными: причина, ход событий, результат, личность подозреваемого, обстоятельства и даже процесс задержания — все излагалось предельно ясно, с железной логикой и в строгом формате, так что комар носа не подточит.

Была лишь одна странность: к моменту закрытия дела все преступники оказывались мертвы.

Конечно, в их руки обычно попадали дела с особо тяжкими преступлениями, и подозреваемые в большинстве своем заслуживали смерти, но… уж слишком это было удобно.

На месте происшествия расследованием руководил пожилой следователь по фамилии Ян. Он энергично пожал руку Чжао Юньланю и с любопытством его оглядел, после чего вежливо спросил:

— Как к вам обращаться?

— Моя фамилия Чжао, Чжао Юньлань. Можете звать меня просто Сяо Чжао.

Услышав это, старина Ян⁴ опешил. Он и подумать не мог, что перед ним стоит нынешний начальник Особого следственного отдела. Этому начальнику Чжао не было и тридцати, что для его должности было слишком уж молодо. Высокий, стройный, с правильными чертами лица, он на первый взгляд походил на модель из рекламы мужской одежды. Вот только рубашка была мятой, две верхние пуговицы расстегнуты, один край заправлен в брюки, а другой выбился наружу. Довершало картину воронье гнездо на голове, делавшее его вид несколько неряшливым.

Но его чин говорил сам за себя. Будь он хоть неряхой, хоть голым по улице бегай, подчиненные все равно бы расхваливали начальника Чжао как законодателя моды.

— Ох! — воскликнул старина Ян. — Так вы и есть начальник Чжао! Это… это, простите мою близорукость, я и не думал, что наш руководитель так молод и уже так успешен…

Чжао Юньлань, очевидно, привыкший к такому, небрежно отмахнулся парой любезностей.

В этот момент кое-кто потерял терпение. Раздалось громкое «мяу», старина Ян опустил голову и увидел, как черная тень с молниеносной скоростью вскарабкалась по штанине Чжао Юньланя и в два счета оказалась у него на плече.

Это был черный кот с изумрудными глазами. Вообще-то, черный кот на месте убийства — это должно было бы выглядеть зловеще. Но этот «зловещий» кот был настолько упитанным, что при виде него благоговение и ужас как-то сами собой сменялись тревогой за уровень его холестерина.

Старина Ян несколько секунд смотрел на кота, а кот — на него.

— Это… это…

Чжао Юньлань смущенно подтянул штаны, которые едва не сползли под весом толстого кота, и сухо кашлянул:

— Это наш Начальник Мяо. Он у нас за работой строго следит. Увидел, что мы с вами болтаем, и недоволен.

Старина Ян: «…»

Черный кот равнодушно мяукнул, нетерпеливо хлестнул Чжао Юньланя по плечу своим толстым хвостом и гордо выпрямил шею, что, впрочем, было непросто — ее местоположение было трудно определить.

Чжао Юньлань понял намек. Он пошарил рукой на шее кота и, с трудом отделив от жира и шерсти маленький жетон, показал его старине Яну:

— Это спецпропуск Особого следственного отдела. Он имеет ту же силу, что и наши удостоверения, и разрешает ему доступ на любое место происшествия. Не волнуйтесь, кот старый, умный, мешать не будет.

Старина Ян: «…»

Он наконец начал понимать, что все это какой-то абсурд.

Спустя мгновение начальник Чжао, который был на несколько чинов выше, с котом на руках, прошествовал вместе со стариной Яном на место преступления.

Чем глубже они заходили в переулок, тем гуще и насыщеннее становился запах.

В узком проходе лежало тело женщины. На ней была футболка с надписью «Приветствуем первокурсников Университета Лунчэна». Ее остекленевшие глаза были широко раскрыты, делая ее похожей на большую тряпичную куклу, из которой вылезла вся набивка. Руки и ноги были раскинуты в стороны, рот открыт, а живот вскрыт каким-то острым предметом. Внутренностей не было.

Старина Ян снова зажал нос салфеткой, его лицо сморщилось в комок неразрешимых противоречий.

Толстый кот на плече Чжао Юньланя протяжно мяукнул, спрыгнул на землю и, обойдя тело пару раз, остановился в одном месте. Он сел и посмотрел на Чжао Юньланя. Он действовал с выучкой ищейки, обнаружившей наркотики.

Чжао Юньлань подошел, достал из мятого кармана пару таких же мятых перчаток, надел их и пощупал землю там, где сидел кот. Затем он осторожно приподнял руку трупа.

Старина Ян вытянул шею. Под телом он увидел половину кровавого отпечатка руки.

Это был точно не отпечаток человека. Ладонь была не больше детской, но пальцы — сантиметров двадцать в длину. Старина Ян всю жизнь проработал следователем, но никогда не видел ничего подобного.

Пока он стоял, разинув рот, он вдруг услышал, как Чжао Юньлань на редкость серьезным и официальным тоном произнес:

— С этого момента дело передается в Особый следственный отдел. Все сопутствующие документы будут оформлены в течение двух рабочих дней.

Сказав это, он, не дожидаясь ответа старины Яна, указал на ветхую дверь в стене, окружавшей переулок:

— Что это за место?

Примечания переводчика

1. Ли Цянь (李茜, Lǐ Qiàn): Имя первой жертвы.

2. Бумажный колпак и киноварь (白紙折的大高帽和大罐的硃砂): Это предметы, используемые в даосских ритуалах. Высокий колпак часто носят даосские священники, а киноварь используется для написания талисманов и заклинаний, предназначенных для изгнания злых духов. 

3. Сянси (湘西, Xiāngxī): Регион в провинции Хунань, известный в китайском фольклоре как место, где зародилось искусство управления трупами (僵尸, цзянши), а также родина множества мистических практик и легенд. 

4. Сяо Чжао (小赵, Xiǎo Zhào): 小 (xiǎo) — «маленький». Это стандартное вежливое обращение к молодому человеку или подчиненному в Китае. 

http://bllate.org/book/12452/1108499