Готовый перевод Paho's Journey / Пахó. Разрушенный дом: Глава 84

Первым половым партнёром Тэ Бома была замужняя женщина на двадцать лет старше. В первый год в Штатах На Тэ Бом жил у директора восточного отделения американского филиала. Этот мужчина был известен как человек, который для президента Вон Джэ Ука, который на тот момент оттеснил двух своих братьев, укрепив положение, был костью в горле. Директор, который не только застрял в заграничном отделении без особых перспектив, как старик на задворках, но и неожиданно вынужденный присматривать за внебрачным сыном, был крайне недоволен. Однако он не решался вымещать злость на Тэ Боме, который был как минимум вдвое больше его, и потому под предлогом рабочего стресса ежедневно выливал поток оскорблений на свою жену.

За более чем пятнадцать лет брака у них так и не появилось детей. Видимо, выросшая в хорошей семье, женщина давно пресытилась мужем, который без конца кричал, и поэтому она переключила всё своё внимание на Тэ Бома, окружив молодого человека беспредельной заботой. По выходным вечерам директор, выдумывая смешные отговорки, не возвращался домой. Его жена, страдающая от нервного расстройства из-за его измен, стала принимать ещё больше снотворного, но при этом слепо привязывалась к юному иностранцу. По идее, директор и его супруга должны были быть «опекунами» На Тэ Бома. Им полагалось бдительно следить за каждым его шагом, чтобы этот «зверь на привязи» не натворил глупостей, не бросался на домашний скот и, не дай бог, не покусился на их имущество. Но никто этим не занимался. В те дни, когда Тэ Бом специально оставлял дверь открытой, она заползала к нему в постель и предлагала свою грудь, а Тэ Бом, как и хотел, сосал и ласкал её плоть. Когда он, как голодный зверь, прижимался к этой женщине, желающей нежности, та преданным голосом клялась ему в верности и любви.

Эти вульгарные и пустые отношения, которые нельзя даже назвать любовной интригой, закончились меньше чем через год. После доноса их соседей, не выдержавших постоянного домашнего насилия, директор филиала попал в поле зрения общественности, оказавшись под следствием по обвинению в хищении, а его имя появилось на последних страницах местных изданий. А его жена, которая развелась с ним и попала под следствие уже по обвинению в пособничестве в жестоком обращении с детьми, стала навязчиво приходить в новый дом Тэ Бома. Однако после того как её прогнали, вызвав полицию, о ней больше никто не слышал. За время непростого «взросления» в Америке На Тэ Бом усвоил, что над мужчинами доминируют только с помощью силы, а вот с женщинами взаимодействуют уже через инстинкт, имя которому секс. Как и дрожь, что пробегала по телу, когда он размахивал кулаками, секс был ещё одним видом удовольствия с женщинами. Женское тело, мягкое и тёплое, благоухающее косметикой и духами, оказалось даже лучшим антистрессом, чем алкоголь или наркотики.

Он не был особенно привередлив, но, возможно, из-за первого яркого опыта его долгие романы обычно были со взрослыми, успешными женщинами: в основном, из высшего общества и же обладающими высоким социальным положением или большим достатком. Независимо от национальности, все эти женщины, добившись богатства и славы, несли на себе клеймо неудачного брака. Устав от давления общества, требующего быть «идеальной женой и мудрой матерью», они, как правило, с большой охотой занимались сексом с Тэ Бомом. Для этих женщин ничего не стоило заполучить тайные накопления и недвижимость, которые бывшие мужья, абсолютно никчёмные как в браке, так и в постели, от них утаивали. В определённых кругах, особенно среди биржевых «горнистов», зависящих от «Samwon», злопыхатели поносили На Тэ Бома, называя его «бесстыдным внебрачным ублюдком», который «портит семьи, заглядывая под юбки замужним дамам», лишь бы добиться успеха. «Бесстыжий ублюдок, охотящийся только на женщин постарше» – это было настолько же точным прозвищем, как и другое, более причудливое, «Тиран Накдо».

Действительно, На Тэ Бом был весьма популярен у женщин, особенно у тех, что постарше. Его яркая внешность и мощный, толстый член были лишь частью его сексуальной привлекательности, но самым действенным фактором была глубокая «испорченность». Он держался как буйный негодяй, который вырос в одиночестве, оторванный от матери сразу после рождения, но при этом Тэ Бом соблюдал границы дозволенного, что срабатывало как минимум в восьми случаях из десяти. Благодаря тому, что он выбирал партнеров не по возрасту и учился на практике, ещё молодой юноша был невероятно хорош в сексе и ни разу не терпел неудачу, если только не сталкивался с андрофобкой или лесбиянкой. Конечно, не все они были так наивны, чтобы не распознать коварные намерения. Напротив, многие из них, будучи достаточно зрелыми, знали, что он их использует, но всё же охотно шли на контакт. Одиночество – простое чувство. Человеческая привычка: не желая оставаться в одиночестве, люди готовы открыть свои сердца, неважно, ради неискренней любви или же лицемерной жалости.

Поэтому, по мнению Тэ Бома, Нам Гён Хва в этом плане не сильно отличался от этих женщин. Хотя он был значительно более деревянным и, что самое главное, имел член, у директора На была уверенность, что он «подчинит» мужчину. Если подумать, у него уже был опыт. Разве он не прижал Гён Хва к стене в общей душевой, заставив кончить? Напряжённое из-за шума снаружи тело, в конце концов, выпустило сперму, словно беззвучно плача. Тёплое дыхание на его плече, покрасневшие глаза, в которых тот пытался сдержать наслаждение. Вспоминая этот момент, На Тэ Бом чувствовал, как его дыхание становится горячим.

Навалившись на тело, прижатое им к дивану, На Тэ Бом лизнул подбородок Нам Гён Хва, запрокинутый в сторону. На коже, где остался сок от съеденных фруктов, мужчина почувствовал сложный сладкий вкус, который таял во рту. Наслаждаясь плотью, Тэ Бом пососал его шею, а затем схватил мешающую футболку и стянул её вверх. В тот же миг боец поймал руки, что неосознанно сжались, и Гён Хва впился в мужчину косым взглядом.

— Почему так смотришь? Меня это возбуждает.

На Тэ Бом, словно провоцируя, встретился с ним взглядом и прижался лицом к груди. Когда он высунул язык и стал кружить им по ареоле, Нам Гён Хва поджал нижнюю губу. Тэ Бом тыкал языком у соска, который заострился от холода, и влажно лизал его вершину. Из-за того, что он настойчиво покусывал и лизал, сосок, который был прижат, набух и выпятился вверх.

— А если подумать, у щеночка очень большие соски.

— Что за... бред?

— Смотри. Разве это похоже на мужскую грудь? – Наконец Тэ Бом схватил сосок и скрутил его. Вероятно, из-за того, что он так долго его сосал, тот выглядел чуть более пухлым, чем раньше. Он был тёмного цвета, и, казалось, если сжать, пойдёт молоко. – Мать твою, такими темпами, скоро тебе и вовсе придётся носить лифчик, а?

— Угх. – Подавленный вздох вырвался в ответ на шутливое замечание. Если бы он ничего не чувствовал, это было бы одно дело. Но то, как Гён Хва так настойчиво сдерживал стоны, только показывало его чувствительность. Чем более небрежно На Тэ Бом орудовал языком, тем сильнее трясся подбородок мужчины под ним, на котором от напряжения проступили морщинки. Нижняя губа, которую тот часто прикусывал, была покрасневшей и припухшей.

Тэ Бом коротко цокнул языком, затем вдруг поднял его руки вверх и перевёл взгляд на обнажённые подмышки. Гён Хва почти не брился, но подмышки у него были гладкие. Как только мужчина уткнулся лицом в эту гладкую кожу практически без единого волоска, Нам Гён Хва, что до этого затаил дыхание, дернулся.

— А, там, ха, не надо, ух…

На Тэ Бом проигнорировал поспешные отказы и глубоко вобрал в себя плоть. С каждым жадным чмокающим звуком, с которым он сосал кожу, руки Гён Хва, пытавшиеся оттолкнуть его голову, становились всё более отчаянными. Тэ Бом, словно хвастаясь, сжал зубы и стал нежно покусывать подмышку и внутреннюю сторону плеча. В отличие от крепких рук и груди, эта его плоть была на удивление мягкой и податливой, и ощущение приятно заполняло рот.

— А-агх, хып, ум.

Нам Гён Хва, чьи руки оставались прижаты, не мог пошевелиться, он мотал головой из стороны в сторону и задыхался. Как и ожидалось, эта часть тела была гораздо более нежной и чувствительной, чем шея или же грудь. Или, можно сказать, даже больше. Пока На Тэ Бом старательно зализывал обе его подмышки мужчины, чтобы расслабить, стоны, застрявшие в его горле, стали ещё более глухими и мягкими, чем мгновением ранее. Директор На откинул взъерошенные волосы, которые упали на лицо, и без колебаний потянулся к брюкам Гён Хва. Он увидел, как тело, что только что было расслабленным, словно мягкое тесто, снова напряглось. Обычно На Тэ Бом бы разозлился, но сегодня нужно было сдержаться. Стянув брюки и отбросив их в сторону, он посмотрел на обнажённое тело и глубоко вздохнул. Когда Тэ Бом был в клубе, то схватил одного из «гомиков» руководительницы Чо и без обиняков у того спросил, что же нужно такого сделать, чтобы «они» испытали удовольствие от проникновения. Тот парень, которого застал врасплох этот вопрос, дрожа из-за страха, что за неверное слово получит по лицу, всё же выдал краткое, но ёмкое объяснение.

«— Н-ну… это… у мужчин есть простата, э, которая связана с членом, и её можно стимулировать. С-сзади. Расположение немного отличается у каждого человека, но если нажать глубоко и по диагонали, реакция, бывает, наступает очень быстро.»

Выбросив бесполезные объяснения, Тэ Бом сделал вывод, что как и у члена или вагины, у заднего прохода тоже есть чувствительная точка, и лучше всего ему сначала «подготовить» пальцами именно её, прежде чем что-то вводить «туда». Его на мгновение почти стошнило от этой мысли. Но потом мужчина подумал, что тщательно «разогреть» всё тело перед введением – это основа основ. Будь это какой-нибудь другой парень, он бы не стал снимать с него штаны, а избил бы до синяков, но Гён Хва, кажется, был другим. Во-первых, его член, который должен был больше всего мозолить глаза, оказался вполне терпим. А во-вторых, мышцы Гён Хва, когда он входил сзади, сжимались так туго... И, самое важное, директор На так сосредоточился на задыхающемся, покрытом потом лице Нам Гён Хва, что ему было уже совершенно неважно, был у того член или же грудь. Приняв решение, мужчина порылся в кармане и достал небольшой флакон. Когда Тэ Бом открыл крышку ртом, то жидкость выплеснулась и брызнула на живот. Гён Хва прищурился и посмотрел вверх, почувствовав, как липкая субстанция стекает по коже. В нос ударил мягкий запах цветов.

— Лавандовое масло. Директор Квон сказала, что оно помогает расслабиться. – На Тэ Бом сказал это, словно отвечая на его вопрошающий взгляд. Запах лаванды или чего-то ещё не имел значения. Нам Гён Хва просто недоумевал, зачем понадобилось так щедро наливать масло на ладони. Нанеся масло, Тэ Бом схватил его за подколенные сухожилия и широко раздвинул ноги.

— Ыгх, ты что делаешь?

— Просто лежи смирно. – Гён Хва думал, что На Тэ Бом сразу войдёт в него, но директор, вопреки его ожиданиям, стал мягко поглаживать его обвисший член. Каждый раз, когда рука Тэ Бома касалась его кожи, он из-за скользкого масла чувствовал странные ощущения, и его бёдра слегка подрагивали.

Нам Гён Хва, который, зажмурив глаза, ожидал проникновения, выдохнул и опустил подбородок, чтобы посмотреть вниз, когда палец Тэ Бома настойчиво стал щекотать область вокруг его члена. В этот момент рука директора На Тэ Бома прошлась через промежность и достигла ануса, ощупывая сухую кожу. Неужели он собирается ввести внутрь палец? Догадка быстро подтвердилась. Два пальца, смазанные маслом, проскользнули внутрь него и стали медленно двигаться по узкому отверстию. Гён Хва, покрываясь потом от неумелых, но настойчивых движений, опустил руки и схватил его за запястье.

— Мне не нужно, ха, достаточно. Благодаря маслу он и так хорошо войдёт.

— Знаю, – ответил беззаботно На Тэ Бом, вводя пальцы ещё глубже. Гён Хва, не выдержав настойчивых движений, снова схватил его за запястье, пытаясь остановить.

— А! Нгх! – Внезапный стон раздался, когда палец надавил на что-то внутри. В лёгких словно застряло дыхание, а низ живота напрягся. Тэ Бом посмотрел на покрасневшее лицо, на котором были бессмысленно сжаты губы, вытащил пальцы и снова резко ввёл их внутрь. Тело, что среагировало на стимуляцию того же места, задрожало.

— Блядь, значит, правда, что ты можешь чувствовать это сзади. – Тэ Бом ярко улыбнулся, увидев, как член Гён Хва встал от возбуждения. Взгляд его был полон нездорового любопытства. Прежде чем мужчина успел прийти в себя, два пальца, которые только что вышли из него, со всей силы резко толкнулись внутрь.

— Мнгх! – По позвоночнику пробежал слабый электрический разряд. Гён Хва, стиснув зубы, откинул голову, пытаясь избавиться от ощущения щекотки внизу, но его тело предательски задрожало. Однако рука, которая безжалостно вбивалась в него снизу, не собиралась останавливаться.

Из-за повторяющихся движений в воздухе раздавались хлюпающие звуки плотной, мягкой плоти. Его колени и руки были крепко прижаты, так что Нам Гён Хва не мог вырваться, и его тело беспомощно тряслось в такт движениям На Тэ Бома. В голове всё помутнело, а перед глазами расплылось.

— Н-нет, не хочу, а! Не, а-а-а!.. – Короткие мольбы всё повторялись, пока не сменились длинным, тонким стоном. Поясница мужчины выгнулась, и белая струя выстрелила, покрывая живот.

http://bllate.org/book/12450/1108416