Готовый перевод Golden Hairpin Locked in Copper Sparrow / Медный воробей скрывает золотую шпильку [💗]✅️: Глава 104

— С самого начала ты меня обманывал?

— Прости.

Чжан Яочэнь с видом человека, свысока раздающего милостыню, больше походил не на отца, а на барина, жалеющего для слуг медяки: — Цзинмо, не переживай. Как только Сяо Си поправится, я дам тебе крупную сумму, чтобы ты мог вернуться в Хэчжоу и зажить припеваючи.

Шэнь Цзинмо не знал, что сильнее — боль или горечь. Он произнес неверные слова: — А если я не соглашусь?

Но согласится он или нет — выбирать ему не приходилось.

Его тут же заперли в белой больничной палате. Врачи в белых халатах и масках один за другим вошли внутрь, привязали его к койке, вонзили иглу в кожу и забрали целый пакет крови.

Он сопротивлялся, но кулакам не под силу одолеть десяток рук. Кроме как покориться судьбе, подобно рыбе, выброшенной на берег, у него не оставалось выбора.

Ощущение, как кровь покидает тело, было настолько явным, будто душу понемногу вытягивают наружу.

Распластавшись на койке, лишенный достоинства, с лицом, искаженным ужасом, он поднял голову и увидел у двери людей с разными выражениями лиц. Там были Чжан Сюмин, наблюдавший за представлением, Чжан Иньси с презрительным безразличием, Чжан Яочэнь с фальшивой жалостью и еще один мужчина, который, казалось, не мог смотреть на это, но оставался безучастным.

Все они игнорировали его мольбы и сопротивление, заставляя терпеть эти мучения.

В тот момент он вдруг осознал: в этой усадьбе никто не считал его человеком.

Той ночью, закованный в кандалы и прикованный к кровати, он смотрел в потолок и думал о матери.

Мать всегда знала, что у него редкая группа крови, и берегла его как зеницу ока. Даже при малейшей царапине она не могла сдержать слез и варила ему суп с красными финиками, чтобы восстановить кровь.

Если бы мать была жива и увидела его в таком состоянии, ее сердце разорвалось бы от боли.

С тех пор каждые несколько дней, в определенное время, приходили за его кровью.

Постепенно он понял: Чжан Иньси тяжело больна, у нее часто случаются кровотечения, и чтобы выжить и продолжить лечение, ей нужны переливания. А Чжан Яочэнь не хотел подвергать Чжан Сюмина таким мучениям, так что жертвой стал его несчастный сын.

Точнее — Шэнь Цзинмо.

Из-за редкой группы крови Чжан Яочэня его дети унаследовали ту же особенность, и найти подходящего донора было почти невозможно. Именно поэтому Чжан Яочэнь и вспомнил о забытом сыне.

А чтобы заманить его, специально подослали человека — вероятно, опасались, что если просто схватить его в Хэчжоу, по дороге могло что-то случиться, и все усилия оказались бы напрасными.

Пакет за пакетом, его кровь уходила. Шэнь Цзинмо сначала сопротивлялся, потом сдался, затем снова пытался бороться — но результат всегда был один.

Каждый день его мучили головокружение от анемии, ломота в мышцах и резкая боль во внутренностях. Он даже не смел слишком волноваться — малейшее возбуждение могло вызвать судороги или шок.

Чжан Иньси постепенно поправлялась, а здоровье Шэнь Цзинмо угасало.

Каково это — провести пять лет в одной комнате?

Шэнь Цзинмо часто думал, что, должно быть, сошел с ума. Или был на грани. В комнате не было ничего, и когда у него не забирали кровь, никто не приходил и не разговаривал с ним. Он мог только сидеть на кровати и смотреть в потолочное окно.

Он мог часами наблюдать, как паук плетет паутину на стекле. Иногда слезы текли сами собой.

Он пытался сбежать — один раз. Не успел даже выйти за ворота усадьбы, как его схватили, затолкали обратно в комнату, сломали руку, а потом вправили.

Он пытался покончить с собой — спрятал осколок стекла и перерезал вены. Но потерять сознание не успел: его обнаружили, и тогда его дни напролет привязывали к кровати, лишив даже права справлять нужду самостоятельно. О каком-то достоинстве не могло быть и речи.

Иногда, когда кровь забирали особенно много, и его тело сводило судорогой, он в глубине души молил: пусть возьмут еще, пусть это наконец закончится.

Но тщетно.

На пятый год процедуры стали реже.

Однажды, когда Чжан Иньси уже могла стоять перед Шэнь Цзинмо с румяными щеками, первое, что она сделала — ударила его по лицу.

— Ничтожество! Как ты смеешь носить звание старшего сына семьи Чжан? Из-за тебя мой брат вынужден быть вторым, а я — третьей дочерью. Если бы не твоя польза, отец давно отправил бы тебя вслед за твоей сдохшей мамашей!

Эти слова вылетели из уст девушки, которая выжила только благодаря его крови.

Шэнь Цзинмо не ответил ни словом, ни ударом. Если бы он осмелился, в итоге пострадал бы только он сам.

Чжан Иньси, ударив его, тут же передернулась от боли в собственной руке и фыркнула:

— Твоя кровь мне больше не нужна. Врачи сказали, что я полностью здорова. Меня тошнит от одной мысли, что во мне течет твоя кровь. Сама себе противна!

Она достала носовой платок, вытерла руку, которой только что била Шэнь Цзинмо, и бросила его ему под ноги.

Шэнь Цзинмо взглянул на платок — ткань была куда лучше, чем та, из которой сшита его одежда.

Он попытался заговорить и понял, что долгое молчание сделало его голос ржавым: — Значит… я… могу уйти?

Чжан Яочэнь обещал: как только Чжан Иньси поправится, его отпустят.

— Конечно можешь, — ответил Чжан Сюмин, войдя в комнату.

За пять лет он стал еще крупнее. Подойдя к Шэнь Цзинмо, он протянул руку, словно собираясь погладить это жалкое существо. Шэнь Цзинмо инстинктивно отпрянул. Чжан Сюмин рассмеялся, глядя на его испуг, словно у дикой птицы: — Не бойся, я лично провожу тебя.

Он не солгал. Действительно проводил.

Только вот перевел Шэнь Цзинмо из одной клетки в другую — в качестве заложника, отправленного вместо Чжан Сюмина в банду Янь.

Чтобы он не сбежал и не создал проблем, Чжан Иньси подсыпала ему в еду яд. Именно так его глаза постепенно потускнели.

В первый день слепота была еще неполной: он различал свет и тьму, но перед глазами стоял белый туман, сквозь который невозможно было пробиться.

В панике он метался, натыкаясь на предметы, и уже через несколько шагов упал. Руки судорожно ощупывали окружение, будто он провалился в кромешную тьму без единого выхода.

— Мои глаза… Почему я… не вижу… Почему?..

Его падения и жалкий вид вызывали у наблюдателей лишь безудержный смех.

— Смотрите-ка, какой дурак, опять грохнулся!

— Ха-ха-ха…

— Похож на клоуна! Эй, подставь ему ногу, посмотрим, как шлепнется!

— Ха-ха-ха, как нелепо падает!

— Как думаете, Господин Янь, увидев такого идиота, сразу пристрелит его?

— С его-то вспыльчивым характером — конечно! Но слепой он куда забавнее, чем полумертвый, согласны?

Каждое слово впивалось в Шэнь Цзинмо, как нож. Он чувствовал себя шутом на арене — в маске, вынужденный развлекать публику, хотя за ней рыдал.

Именно поэтому они ослабили бдительность. В дождливую ночь, когда его везли в банду Янь, Шэнь Цзинмо нашел возможность сбежать.

По иронии судьбы, он в полубессознательном состоянии спрятался в ящик с товарами, который погрузили на корабль — как раз тот, что принадлежал Сяо Яню и направлялся в Хэчжоу.

Никто не знал, как он сошел с корабля и, словно нищий, дополз до города. Единственная милость небес — он рухнул у входа в аптеку «Хеминг».

Для Шэнь Цзинмо эти пять лет были как гноящаяся рана от иглы — прикоснешься или нет, все равно болит до смерти.

Он предпочел бы умереть на улице, чем вернуться в тот ужасный особняк.

— Фух… — Шэнь Цзинмо глубоко выдохнул, закончив рассказ. Запах дезинфекции в палате уже выветрился.

Сюй Хан то сжимал, то разжимал пальцы на поручне кровати, его лицо то темнело, то бледнело.

Шэнь Цзинмо слабо улыбнулся: — Думаешь, мне не повезло?

— Да. Прежнему тебе, — Сюй Хан положил руку поверх его ладони. — А теперь не повезет этим отбросам.

http://bllate.org/book/12447/1108169