Готовый перевод Golden Hairpin Locked in Copper Sparrow / Медный воробей скрывает золотую шпильку [💗]✅️: Глава 1

В старые времена, слушая сказы в чайных, полагалось заказывать фруктовые тарелки – ведь рассказывали там лишь праздные сплетни да пустые разговоры.

Но чтобы услышать эту историю, вам следует задёрнуть занавески, зажечь керосиновую лампу, а если на дворе дождь – воскурить сандаловые благовония, дабы разогнать сырость. А самое лучшее – поставить пластинку с юэской оперой, от «Проводов на восемнадцать ли» до «Плача Интай у могилы», и к последней ноте история завершится.

Начинается же эта история в годы Миньго. (п/п: «эпоха Китайской Республики, 1912–1949»).

В городе Хэчжоу было одно знатнейшее место – Сяотунгуань (п/п: Медные ворота), примыкавшие к сеттльменту, штаб-квартира главнокомандующего. Построили их после того, как хэчжоуские солдаты впервые отбили атаку японцев, а поскольку в названии фигурировал иероглиф «медь», в народе их прозвали «Сяотунгуэтай». (п/п: «Малой медной террасой».)

В тот день из Сяотунгуань выехали два автомобиля «Форд», промчались по Цзянваньской дороге и свернули на Цзишаньскую, остановившись лишь у больницы Дэцзю.

Из машин сначала высыпали два ряда вооружённых солдат, и лишь затем на землю ступила нога в кожаном армейском сапоге. Выше – длинные ноги, ещё выше – стройная фигура в военном мундире с развевающимся плащом, а если поднять взгляд ещё выше – пара пронзительно-острых глаз.

Дуань Елин, главнокомандующий Сяотунгуань.

Он провёл своих людей прямиком в кабинет главврача, и никто не посмел преградить им путь – даже медсёстры и пациенты замерли в немом молчании.

Увидев его, главврач Ху поспешил налить чаю и заулыбался: – Какими судьбами господин главнокомандующий соблаговолил навестить нас?

Дуань Елин не стал тратить слов на пустые церемонии: – Говорят, ты лечишь раненых солдат просроченными лекарствами?

Доктор Ху тут же понял, зачем тот пришёл.

В те времена войны полыхали повсюду, государственных больниц уже не хватало, и в его частную клинику тоже направили немало раненых. Но солдаты – народ бедный, а правительственные дотации выделяли только госучреждениям. Доктор Ху не был бодхисаттвой – откуда же у него желание заниматься благотворительностью?

— Господин главнокомандующий, не стоит так говорить! Те лекарства вполне годные – да, полежали подольше, но всё ещё пригодны к употреблению! А денег на дорогие препараты у меня просто нет. Внизу ведь тоже лежат пациенты, заплатившие сполна – разве можно отнимать у них лекарства ради других?

Дуань Елин усмехнулся: — Если бы ты не придерживал лекарства на складе, взвинчивая цены, разве они бы протухли? Доктор Ху, это больница, а не рынок, где ты спекулируешь.

Доктор Ху был не промах – он имел связи даже с начальником генерального штаба, а потому вёл себя довольно спесиво. Он улыбался, но вот глаза были серьёзными: — Пациентов всегда будет в избытке. Но чтобы лечить больных, сначала нужно накормить врачей, не так ли?

Дуань Елин поднялся, подошёл к доктору Ху и взглянул на него свысока: — Пока я на передовой веду солдат в бой, ты в тылу играешь с жизнями в рулетку. Видно, жизнь тебе надоела!

Хлоп! Доктор Ху тоже вспылил, ударил кулаком по столу и ткнул пальцем в дверь: — Если моя больница не по нраву господину главнокомандующему, что ж – сегодня же я велю вышвырнуть всех раненых солдат! А вы, будьте добры, ищите для них другое место!

Услышав это, Дуань Елин сначала замер на мгновение, а затем, вне себя от ярости, усмехнулся и вышел вон.

Доктор Ху сел, отхлебнул чаю, выкурил сигарету, взглянул на карманные часы и, решив, что пора обедать, направился к выходу, напевая под нос.

Едва он переступил порог больницы и не прошёл и сотни метров, как – бах! – случилось непоправимое.

Форд сзади на полном ходу врезался в него, и доктор Ху, словно цыплёнок, отлетел в сторону, рухнул на землю без сознания, с переломанной рукой и в тяжёлом состоянии!

Но и этого было мало – следом подоспел второй форд, который проехал прямо по ноге доктора Ху. Хруст ломающихся костей прозвучал на удивление звонко.

Затем опустилось окно, и Цяо Сун- адъютант, с пассажирского сиденья обернулся с вопросом: – Главнокомандующий, что прикажете делать с ним?

Дуань Елин бросил взгляд на жертву и усмехнулся: — Отправить в тюрьму при Сяотунгуань. Лечить только теми просроченными лекарствами. Выпустить – только когда вылечится.

— Есть! А куда дальше?

— В аптеку «Хеминг».

Аптека «Хеминг» располагалась у переулка Цзюси, занимая большую его часть, и принадлежала семейству Сюй.

Род Сюй был некогда многочисленным, но в хаосе войны многие погибли, и остался лишь один наследник. В десять с небольшим лет он прибыл в Хэчжоу и воспитывался в доме дяди, но через несколько лет и тот со всей семьёй отправился на тот свет, оставив всё состояние молодому господину Сюю.

Говорили, что у господина Сюя тяжёлая судьба, приносящая несчастья окружающим. Однако с тех пор, как открылась аптека «Хеминг», где лечили и спасали людей, накапливая добродетель, эти разговоры поутихли.

Когда Дуань Елин вошёл в аптеку, шумное помещение моментально замерло.

Страх простолюдинов перед чиновниками и военными въелся в кровь и кости. Ожидающие приёма опустили головы, а ученики аптекаря уткнулись в работу.

В этот момент из внутренних покоев вышел человек в сером длинном чаншань. Стройный, с бледной кожей и едва тронутыми румянцем губами, он нёс в руках пучок полыни. Подняв глаза и увидев посетителей, он не выказал ни капли удивления. (п/п: Чаншань (长衫, chángshān) – длинное мужское платье, похожее на халат, но с более современным кроем. Оно было популярно среди образованных горожан, чиновников и торговцев).

Это и был Сюй Хан. Он казался созданным для этой аптеки – весь пропитанный ароматами трав, он разительно контрастировал с толпой вооружённых людей.

Цяо Сун был не новичком и видел молодого господина Сюя не раз, но каждый раз его поражала его осанка. Он обернулся к новобранцам и прошипел: — Глаза в пол, не пяльтесь!

Сюй Хан подошёл к резаку и принялся мелко шинковать полынь. Зелёный сок запачкал его пальцы, и зрелище это было весьма приятным.

Дуань Елин шагнул вперёд и сказал: — Я послал за тобой людей, а ты осмелился не явиться?

Закончив с полынью, Сюй Хан переложил её в ступку и равнодушно ответил: — Ты же видишь – в аптеке много работы.

— Без тебя не обойдутся? Ты ведь даже не ведёшь приём!

Сюй Хан взглянул на него: — Зачем ты пришёл?

Уголки губ Дуань Елина дёрнулись в ухмылке, в которой читалось недовольство: — Лечиться разве нельзя?

Сюй Хан указал на очередь, растянувшуюся до дверей: — Тогда возьми талон и жди. Как ты сказал – я не веду приём.

— Я хочу, чтобы лечил именно ты.

Тут поднялся сидевший в стороне доктор Чжоу, погладил бороду, поклонился Дуань Елину и вежливо предложил, пытаясь сгладить ситуацию: — Господин главнокомандующий, что вас беспокоит? Позвольте мне сначала осмотреть вас?

Дуань Елин даже не взглянул на него и отрезал, полный раздражения: — Сиди, не твоё дело! — Затем выхватил ступку из рук Сюй Хана и швырнул её в сторону: — Ты сегодня специально мне перечишь?

Сюй Хан опустошённо развёл руками, затем взял со стола платок, вытер пальцы и, подняв глаза на Дуань Елина, сказал так тихо, что слышно было только им двоим: — Это аптека. Если не болен – уходи.

Эти слова окончательно вывели из себя Дуань Елина, уже разозлённого историей в больнице. Он оскалился в улыбке, в которой не было ни капли тепла, схватил Сюй Хана за руку, резко дёрнул к себе и прошипел: — Какая разница, болен я или нет – сегодня ты будешь меня лечить!

Окружающие решили, что начался разборки, и опустили головы ещё ниже.

В следующий момент хрупкая фигура Сюй Хана была увлечена Дуань Елином во внутренние покои. Едва занавеска опустилась, мужчина прижал его к стене и жадно прильнули к его губам.

Поцелуи Дуань Елина всегда были прямыми и напористыми – язык проникал внутрь, играл с кончиком языка Сюй Хана, затем скользил от левых зубов к правым, заставляя бледные щёки Сюй Хана порозоветь.

— М-мх…

Как бы часто это ни происходило, реакция Сюй Хана всегда была одинаковой – он словно пытался сопротивляться, но не мог. Всё его тело напрягалось, кулаки сжимались, но всё, что он мог – терпеть эти укусы и ласки.

Едва заметно наморщив брови, Сюй Хан давал Дуань Елину, закалённому в боях, полную власть над собой. Тот нарочно целовал его с громкими чмокающими звуками, чтобы смутить Сюй Хана, и особенно усердствовал, когда тот пытался отвернуться.

Когда они наконец отстранились, Сюй Хан был почти без сил, его голова бессильно склонилась набок, словно от стыда.

Дуань Елин усмехнулся, взял его за подбородок и заставил встретиться с ним взглядом: — Теперь ты готов говорить по-человечески?

Сюй Хан молчал. Дуань Елин продолжил: — Если не ответишь, я прямо здесь…

— …Вернусь через час, — наконец выдохнул Сюй Хан, не видя другого выхода.

Довольный, Дуань Елин улыбнулся, провёл большим пальцем по губам Сюй Хана и вышел, откинув занавеску.

Лишь когда затихли стройные шаги солдат, Сюй Хан грубо вытер рукавом следы поцелуя, до красноты растерев кожу.

Рукав тоже пропах полынью. Полынь – трава тёплая, горькая, острая и слегка сладковатая, способная рассеивать холод и останавливать кровь, весьма мягкое лекарство.

Но даже если собрать всю полынь Хэчжоу, нрав Дуань Елина от этого не смягчится.

П/п: Добро пожаловать ангелы!

Планы не успевают за обстоятельствами! Планировала её взять в сентябре, но… так получилось! Эту историю я прочитала не так давно и была очень впечатлена. Никогда прежде такого не читала, эмоции переполняли. Порой главы небольшие, но настолько насыщенные и эмоциональные, что нужно было «переварить» и не читала ничего весь остаток дня. Но и не бросала эту историю, ведь она как аромат благовоний кружила вокруг и проникала внутрь…

Я надеюсь, вы разделите со мной это состояние, а в своём переводе я постараюсь отразить всю красоту, жестокость, хитросплетения, страсть, месть, обман, ненависть, отчаяние, всепоглощающую любовь…. Идём вместе по строкам и главам. Добро пожаловать и приятного чтения!

http://bllate.org/book/12447/1108066