Готовый перевод Untamed Enemy / Неукротимый враг: Глава 17. Прошлое (V)

Глава 17. Прошлое (V)

В городе только что прошёл кислотный дождь. Из ливнёвок поднимался тёплый белый пар. Сломанный рекламный экран в районе Юньмэн показывал что-то пошлое. Из-за многолетнего отсутствия ремонта по краям изображения вспыхивали и гасли слабые электрические дуги, отчего миловидное лицо девушки по вызову казалось призрачным и жутким.

Кто-то наступил на крышку люка, из-под которой валил пар. Раздался лязг, на миг нарушив безлюдную ночную тишину. Этого хватило лишь, чтобы разбудить бродячую собаку, дремавшую у обочины.

Хай Нин, словно запрограммированный робот, без устали бежал вперёд. Кинжал, спрятанный за пазухой, потерялся где-то по дороге, но ему было всё равно. Он знал, что опоздал. Он был в этом уверен. Но, похоже, ему не оставалось ничего другого, кроме как продолжать бежать.

Когда до дома оставался километр, Хай Нин постепенно замедлился и остановился. Подходить ближе не требовалось. Там, где стоял его дом, озаряя полнеба, вздымалось пламя. Огненный свет тянулся к нему извилистой полосой, проникал в лёгкие и прожигал изнутри настолько, что в груди что-то тихо потрескивало.

Наверное, из-за лекарств ему было трудно думать. В сознании складывались лишь отдельные холодные, жёсткие фразы: «Горит. Мама не выберется. Младший брат ещё младенец. Значит, тоже не выберется. Всё логично. Мама. Братишка…»

Он ясно и последовательно думал об этом, опираясь оставшейся рукой о стену, и шёл вперёд. Может быть, горит вовсе не их дом. Не поднимая головы, Хай Нин шёл на зарево, смотрел себе под ноги и шаг за шагом приближался. Он шёл по знакомой улице, мимо искусственных деревьев вдоль дороги и закрывшихся магазинов. За всю дорогу Хай Нин ни разу не поднял взгляд. Но точно знал: сейчас он возвращается домой. А где же его дом?

Тело приняло этот факт раньше сердца. Вызванное лекарствами бешеное сердцебиение смешалось с разрывающей душу яростью. Казалось, он очутился в самом сердце пожара, где его кости и кровь, шипя, выкипали досуха. Он думал о Шарлемане — о человеке, которого ни разу толком не видел. Всё тело дрожало от ненависти, голова то и дело кружилась, а мир перед глазами превратился в неисправный экран, шипящий от утечки тока.

Хай Нин не знал, что действие препаратов вот-вот закончится. Ещё десять с лишним минут, и без новых уколов или своевременной медицинской помощи он должен был умереть от истощения в этом тёмном переулке.

— …Эй?

Когда Хай Нин, сам того не ведая, бежал навстречу собственной гибели, сбоку внезапно раздался удивлённый оклик. Его плечи дёрнулись. Чувства то отключались, то возвращались, и Хай Нин даже не понял, когда рядом с ним появился кто-то ещё.

Он поднял глаза. Мир мерцал, словно экран с плохим контактом, и в нём возник мужчина. Этот человек был один, одет во всё чёрное и невысок — примерно метр семьдесят четыре или семьдесят пять, всего на полтора кулака выше Хай Нина, который рано вытянулся.

Когда парень повернул голову, мужчина наконец как следует разглядел его изувеченный облик и сильно перепугался.

— …Мальчик? — Он на миг задумался, подбирая обращение. — Ты в порядке?

Хай Нин услышал собственный ледяной и тихий голос:

— Проваливай.

Мужчина не ушёл и не испугался, а лишь продолжал с неподдельным любопытством его разглядывать. В грязновато-красном свете фонаря Хай Нин заметил, что у мужчины очень странная внешность. Некрасивым его было не назвать, но и красавцем тоже. Каждая черта сама по себе была приятной и аккуратной, однако вместе они складывались в совершенно заурядное лицо. Обычная короткая стрижка, чистая кожа — ни одной запоминающейся детали. Хай Нину казалось: стоит моргнуть, и он забудет, как выглядит этот человек.

Пока Хай Нин ошеломлённо смотрел на него, мужчина сам протянул к нему руку. Он, словно старый знакомый, потянул Хай Нина за одежду.

— Куда делась твоя рука?

Хай Нин с детства не выносил, когда к нему без спроса прикасались. Он отшатнулся и едва не упал. Не ответив, Хай Нин обошёл его и, бледный как полотно, едва различая дорогу, пошёл дальше.

Мужчина в чёрном будто не заметил, что от него пытаются отделаться, и пошёл рядом с Хай Нином спиной вперёд.

— Куда это ты?

Собрав остатки сознания, Хай Нин ответил:

— Убивать.

Мужчина в чёрном удивился:

— Ух ты, какой грозный. —  Он неодобрительно посмотрел на обрубок его руки. — И как в таком виде ты собираешься кого-то убить?

Хай Нин спокойно ответил:

— Не твоё дело. Была бы у меня ещё одна рука, я бы и тебя зарубил.

Мужчина оторопел. Он приоткрыл рот и протянул с почти уважительным изумлением:

— Ох ты ж… — Но всё равно не ушёл. Более того, он намеренно встал на пути Хай Нина, заслонив дорогу собственным телом.

Сердце Хай Нина колотилось всё быстрее, будто вот-вот вырвется из груди; внутри гулко бухало. Ему нужно было домой. Он чувствовал, что времени почти не осталось. И именно сейчас неизвестно откуда взявшийся человек преградил ему путь и не давал пройти. От раздражения внутри будто скребли сотни когтей, а земля под ногами постепенно размокала и становилась вязкой, словно смертельное болото.

Не давая телу и сознанию провалиться во тьму, Хай Нин хрипло спросил:

— Что тебе вообще нужно?

Мужчина раскинул руки, преграждая ему путь, и принялся объяснять:

— Тебе нельзя идти дальше. Отпущу — умрёшь. — Он говорил так, словно просто констатировал факт: — Ты что-то себе вколол, да? Ещё немного — и действие пройдёт.

Хай Нин ненавидел такую интонацию: нерешительную и вместе с тем мягкую, как у папы. Одного этого «как у папы» хватило, чтобы окончательно сломить Хай Нина. Парень пошатнулся и рухнул вперёд. Только тогда он понял, что тело полностью истощено. Он устал настолько, что не мог пошевелить даже пальцем.

К счастью, мужчина всё ещё стоял перед ним с раскинутыми руками. Он без труда подхватил Хай Нина на руки и понёс прочь от огненного моря. Хай Нин отчаянно пытался пошевелиться, но сил совсем не осталось, даже голосовые связки отказали. Он неотрывно смотрел на пламя, надеясь, что огонь подхватит клочок маминого платья или лоскут пелёнок младшего брата и развеет над домом. Чтобы хотя бы ещё раз их увидеть.

— Не смотри, — мужчина словно прочёл его мысли. — У тебя не так много времени. Ты туда всё равно не доберёшься, а тех, кого ненавидишь, убить не успеешь. Сначала надо выжить.

Мужчина оказался странным человеком. Даже когда ему никто не отвечал, он мог болтать без умолку, постепенно превращая монолог в целую лекцию:

— Лучше всего — жить. Пока жив, есть надежда.

— Вот я сейчас один — и ничего, отлично живу… Хотя нет, точнее, один я остался совсем недавно. Но всё равно живу отлично. Угу…. Хочешь знать, чем я занимаюсь? Хм… Считай, что я работаю уборщиком в Серебряном Молоте. Разницы, в общем-то, никакой.

— Я и сам пока не знаю, куда тебя отнести. Но я не плохой человек… Нет, так тоже не скажешь. В общем, я не стану тебя продавать ни в бордель, ни в игорный дом, ни наркоторговцам. Давай расскажу, что задумал. Отнесу тебя к другу, сначала не дадим тебе умереть, а потом подумаем, где раздобыть новую руку… Тц, не люблю протезы. Хотя ладно, очнёшься — решишь сам. Не захочешь — не будем, захочешь — достану тебе руку.

…Как шумно.

Мужчина всё говорил и говорил и, казалось, ничуть не уставал. Он перевёл дух.

— Ты ещё, наверное, хочешь спросить, зачем я тебя спас. И правда, зачем… — Сам не зная, что ответить на собственный вопрос, он осёкся, почесал затылок и ненадолго замолчал. — Потому что кое-кто хотел, чтобы я не оставался один.

Объяснение вышло нелепым. Хай Нина всё сильнее клонило в забытьё, веки заныли, и он проваливался во тьму — туда, где она была ещё гуще. Голос мужчины становился всё более далёким и нереальным.

— Фамилия у меня Фу. Зовут Фу…

Эту фразу Хай Нин уже почти не расслышал, зато следующую понял:

— А тебя как зовут? Ладно, проснёшься, тогда и скажешь.

Тогда Хай Нин не успел ответить и не знал, что вообще мог бы сказать. А нынешний Нин Чжо прекрасно знал ответ. Он ухватил мистера Розена за влажные, слипшиеся волосы, оттащил от журнального столика и волоком вытащил из комнаты в тихий коридор бара. Разбитый вдребезги «Мир Диониса» соскользнул с головы мужчины.

Увидев, как Нин Чжо волоком вытаскивает Розена наружу, «чистильщики», засевшие в отдельных комнатах по обе стороны коридора и следившие за развитием событий, дружно замерли. Если бы Нин Чжо послушно отдал ключ, выпил и ушёл, им не пришлось бы вступать с ним в открытый конфликт. Если бы Нин Чжо увязал дело «Железной Леди» со вчерашним инцидентом с участием «Белого Щита», начал строить догадки и под этим предлогом вымогать деньги, они нашли бы способ устроить так, чтобы Нин Чжо из-за «несчастного случая» больше никогда не вернулся в «Хенну».

…Но ни один из подготовленных сценариев не предусматривал, что Нин Чжо вдруг набросится на Розена и жестоко его изобьёт. Нин Чжо поставил их в тупик.

— Передай своему начальнику: его пёс совсем распустился. Я помогу его немного воспитать.

В зелёных глазах Нин Чжо мерцал холодный волчий блеск, а говорил он всё так же мягко, как в детстве:

— Смотри на меня… На меня. Я — Нин Чжо. Скажи: «Господин Нин Чжо, спасибо за урок».

Голова Розена была разбита, в ушах звенело. Его накрыло волной головокружения, и в мозгу крутились лишь два слова: «бешеная псина».

_________________

Примечание автора:

Ежедневник Серебряного Молота

Интервью: Несокрушимый белый щит, защитник целого города — очерк о начальнике «Белого Щита» Дэне Шарлемане

[Отрывок]

Интервьюер: Едва вступив в должность, вы уничтожили ненавистную всем организацию «Перевёрнутая A» и принесли простым горожанам долгожданное облегчение. Но, по слухам, некоторым преступникам всё же удалось ускользнуть, и отдельные участники организации до сих пор разгуливают на свободе. Вы не опасаетесь за собственную жизнь?

Дэн Шарлемань: Нет.

Интервьюер: Что же придаёт вам такую уверенность?

Дэн Шарлемань: Справедливость не потерпит осквернения. Кроме того, я верю, что мой подчинённый, погибший при исполнении служебных обязанностей, и вся его семья будут с небес молча благословлять меня.

Интервьюер: Не могли бы вы рассказать подробнее?

Дэн Шарлемань: Это очень печальная история. Когда я ещё служил в районе Юньмэн, организация «Перевёрнутая A» похитила сына обычного полицейского из моего участка. Всё из-за того, что этот полицейский мне доверял. Когда его сына похитили, он обратился за помощью именно ко мне. Загнанные в угол преступники при передаче выкупа жестоко убили их обоих. Более того, они обезумели настолько, что тайком вернулись в наш район и сожгли его жену и младенца. И это всё только потому, что прежде им не удалось меня подкупить и они решили отыграться на тех, кто был слабее. (голос срывается)

Дэн Шарлемань: Прошу позволить мне помолчать десять секунд в память о моём дорогом подчинённом Хай Чэнъане.

http://bllate.org/book/12443/2106428