Готовый перевод Падать вместе / Падая вместе: Экстра 1

Экстра 1. Чужая свадьба.

Перед самым Новым годом они поехали в Хуайчэн на свадьбу. Её устраивали бывший одноклассник Цэнь Чжисэня и его парнишка. Когда они получили приглашение, Нин Чжиюань несколько раз перечитал его, всё ещё с трудом веря своим глазам.

— Они правда устраивают свадьбу? Не слишком ли это показушно?

— А им хочется, — усмехнулся Цэнь Чжисэнь. — Мой одноклассник… можешь считать, что у него «старый дом вспыхнул, и пламя разгорелось вовсю».

Примечание переводчика:

老房子着火 (lǎo fángzi zháohuǒ) — буквально «загорелся старый дом», о мужчине в зрелом возрасте, потерявшем голову от любви.

— Гэ, если он «вспыхнувший старый дом», то ты тогда кто? Вы же ровесники! — сразу рассмеялся Нин Чжиюань.

— А ты как думаешь, кто я? — ответил Цэнь Чжисэнь вопросом на вопрос.

— Откуда мне знать, — отмахнулся Нин Чжиюань.

Цэнь Чжисэнь, немного поразмыслив, сказал:

— Есть такая строчка: «и вдруг обернувшись, вижу, как он стоит там, где уже тускнеет свет фонарей». Или как-то так.

Примечание переводчика:

Цэнь Чжисэнь цитирует строку из знаменитого стихотворения Синь Цицзи (辛弃疾) «Нефритовый кубок. Праздник фонарей» (青玉案·元夕).

Нин Чжиюань не ожидал от него подобных слов, да ещё сказанных с таким серьёзным видом, и на миг даже растерялся.

— О, — только и смог ответить он.

— Ага, — снова улыбнулся Цэнь Чжисэнь.

Нин Чжиюань, наконец, обрёл дар речи и с усмешкой заметил:

— Цэнь Чжисэнь, тебе бы не в бизнесе работать. Это же настоящее расточительство таланта!

Но тот не согласился:

— Нет. Просто когда я рядом с тобой, иногда начинают приходить в голову всякие мысли «о ветре и луне»*.

Примечание переводчика:

Выражение «ветер и луна» — это традиционный китайский образ, означающий всё, что связано с романтикой, любовью и чувствами.

Можно сказать, что именно присутствие Нин Чжиюаня удовлетворяло его потребности на духовном уровне.

Нин Чжиюань кивнул и снова взглянул на приглашение в руках.

— Всё же здорово, что они могут вот так открыто пожениться и устроить свадьбу.

— Да, это действительно редкость, — Цэнь Чжисэнь сжал его ладонь и большим пальцем слегка провёл по кольцу на мизинце.

На этом разговор и закончился. Это чужие дела и обсуждать тут было особо нечего.

Сама свадьба проходила в субботу. У обоих как раз было свободное время, и они поехали вместе.

Пока Цэнь Чжисэнь обменивался любезностями с остальными, Нин Чжиюань подошёл к стойке регистрации и расписался в гостевой книге. Поставив последнюю черту, он передал ручку стоявшему рядом человеку. Её взял Цэнь Чжисэнь. Взглянув на Нин Чжиюаня, он вывел своё имя рядом, в той же строке. После чего они прошли в зал.

Друзья и знакомые то и дело подходили поздороваться и поболтать, и только перед самым началом церемонии им наконец удалось спокойно сесть и немного перевести дух.

Нин Чжиюань взял стакан, сделал глоток воды, огляделся и спросил:

— О чём ты говорил со своим бывшим одноклассником?

— Да просто поддразнил его немного, — ответил Цэнь Чжисэнь. — Ничего особенного.

— Завидуешь им? — спросил Нин Чжиюань.

— Ты слышал?

— Слышал, — Нин Чжиюань усмехнулся. — Слышал, как ты это сказал.

В прошлый раз, когда они ходили на свадьбу Тан Шуцзе, слова Цэнь Чжисэня имели другой оттенок. Тогда он просто утверждал, что тем двоим можно позавидовать.

— Есть немного, — теперь Цэнь Чжисэнь не стал отрицать. — Я и сам не ожидал, что они решатся устроить такую открытую свадьбу.

— Вот именно, — согласился Нин Чжиюань. — Признаться, это действительно вызывает зависть.

В тот момент, когда женихи, окружённые цветами, под аплодисменты обменялись кольцами и приняли поздравления от гостей, даже Нин Чжиюань испытал некое чувство, которое тоже можно было назвать завистью. Но не из-за того, что они вели себя так демонстративно, а из-за того, что чувствовали свободу.

После банкета Цэнь Чжисэня задержали двое знакомых по бизнесу, и ему пришлось остаться на разговор, а Нин Чжиюань пошёл один в туалет.

На обратном пути, он проходил мимо комнаты отдыха и увидел, как бывший одноклассник Цэнь Чжисэня, явно перебрав, пошатнулся и едва не рухнул прямо на своего молодого супруга. Нин Чжиюань подошёл ближе. 

— Помощь нужна? — спросил он.

Парнишка, обеими руками удерживая своего нетвёрдо стоящего мужа, поднял голову.

— Нин-гэ, вы ещё не ушли?

Нин Чжиюань помог ему усадить пьяного супруга на диван. И хотя тот всё ещё удерживал его за руку, молодой человек всё равно наконец смог перевести дух.

— Он слишком много выпил, поэтому не сможет в вами пообщаться, простите, — сказал он извиняющимся тоном.

— Ничего страшного, — ответил Нин Чжиюань с улыбкой. — Мы уже собирались уходить. Просто раньше всё никак не удавалось поговорить, а вы, оказывается, такие любящие и такие открытые. Устроили настоящий банкет. Когда получили приглашение, мы, честно говоря, удивились.

Он поддразнил его в шутку, и парнишка тоже не остался в долгу:

— Если захотите, вы тоже можете так сделать. Ты и твой названный брат. Я ведь тогда не ошибся, правда?

Нин Чжиюань посчитал это довольно интересным.

— Почему ты тогда так уверенно решил, что между нами именно такие отношения?

Ведь в то время между ним и Цэнь Чжисэнем уже были те самые намёки, но даже они сами, будучи главными участниками этой истории, не решались признаться в том, что между ними назревало.

— Да это же было очевидно! — прямо сказал парнишка. — Нин-гэ, ты хоть и твердил всё время, что натурал, и что между вами ничего нет, но стоило твоему взгляду упасть на названного старшего брата и отвести ты его уже не мог. И он на тебя смотрит точно так же. Разве не ясно? Пусть тогда между вами ещё ничего не было, но потом бы всё равно это обязательно случилось. Моё чутьё никогда меня не подводит.

— Вот как? — Нин Чжиюань слегка задумался.

Он и правда не подозревал, что для окружающих его чувства к Цэнь Чжисэню были настолько очевидны.

Когда Нин Чжиюань вернулся, Цэнь Чжисэнь уже закончил с разговорами и ждал его.

— Где ты так долго пропадал?

— Да просто перекинулся парой слов с тем парнишкой. Твой бывший одноклассник напился.

— Серьёзно? — усмехнулся Цэнь Чжисэнь. — Он так тоже умеет?

— Всё-таки свадьба, радостный день, — ответил Нин Чжиюань. — Наверное, очень счастлив. Пойдём, нам пора.

По дороге обратно в отель Нин Чжиюань открыл пакетик со свадебными конфетами, достал одну, бросил в рот, потом расправился со второй и поднёс её к губам Цэнь Чжисэня. Тот взял её прямо из рук.

— Сладкая.

— Чтобы разделить с ними счастье. — Нин Чжиюань жевал конфету, лениво откинувшись на спинку сиденья. — Всё-таки на такой свадьбе вряд ли доведётся побывать второй раз.

— А давай и мы устроим свою, — вдруг сказал Цэнь Чжисэнь, повернувшись к нему. — Хочешь?

Нин Чжиюань приподнял брови.

— Мы? Ты это серьёзно?

— Почему нет? Захотим и устроим. Раз другим можно, значит, можно и нам, — спокойно ответил Цэнь Чжисэнь.

В машине было темно, только редкие блики с улицы пробегали по их лицам, в свете которых невозможно было различить выражение глаз. Поэтому понять, шутка это или нет, было невозможно.

— Не стоит, — после короткой паузы усмехнулся Нин Чжиюань. — Пожалуй, нам это не очень подходит. Да и отец вряд ли обрадуется.

— Правда? — в голосе Цэнь Чжисэня прозвучало лёгкое разочарование.

— Ага.

На этом разговор и закончился.

Едва вернувшись в отель, они уже не могли сдерживаться. Как только зашли в номер, тут же оказались в объятиях друг друга и в нетерпении повалились на кровать, торопливо срывая одежду. Даже не успели включить свет.

Движения были резкими, матрас заметно прогибался под их телами, грудь прижималась к груди, руки и ноги переплетались, и всё это в безудержном порыве самой первозданной страсти.

Нин Чжиюань почти терял контроль. Обхватив обеими руками лицо Цэнь Чжисэня, он потянулся к его губам, жадно и горячо их целуя, словно не в силах насытиться. Это удовольствие захлёстывало его, поднималось волнами, одно за другим, сбивая дыхание, пока он окончательно не утонул в этом ощущении.

Когда всё закончилось, Нин Чжиюань какое-то время ещё лежал на груди Цэнь Чжисэня не шелохнувшись. Тот молча гладил его по спине всё с той же мягкой, размеренной нежностью.

Шторы на панорамных окнах были наполовину раздвинуты, снаружи сиял ночной город, и они ещё долго любовались этим видом, не произнося ни слова.

Спустя время Нин Чжиюань тихо рассмеялся:

— Гэ.

— М? — откликнулся Цэнь Чжисэнь хриплым голосом, в котором слышалось послевкусие удовлетворения.

— Я люблю тебя.

Он сказал это неожиданно, но Цэнь Чжисэнь, казалось, уже привык и просто тихонько рассмеялся в ответ.

Вот таким и был Нин Чжиюань. Как только понял, что любит, уже ничего скрывал, а повторял эти три слова снова и снова.

— Я знаю, — ответил Цэнь Чжисэнь.

Нин Чжиюань улыбнулся, прижимаясь к нему.

— Я тут подумал: хотя им, конечно, можно позавидовать, но и у нас всё неплохо. Если бы мы вдруг вздумали устраивать свадьбу, с этим было бы очень много мороки на долгие месяцы. Я от одной только этой мысли уже устал. Лучше уж выспаться лишний раз.

— Тогда перестань им завидовать, — напомнил ему Цэнь Чжисэнь. — Лучше подумай, куда мы поедем на Новый год.

Нин Чжиюань приподнялся с Цэнь Чжисэня, босиком спустился на пол и подошёл к окну. А затем отдёрнул вторую половину штор, впуская в комнату больше света.

— Ещё не решил, — сказал он. — Может, просто поедем куда глаза глядят? Прокатимся по окрестностям, куда приедем, там и остановимся. Я ведь уже давно вернулся в страну, а толком так и не успел ничего увидеть.

— Так тоже можно, — кивнул Цэнь Чжисэнь.

Нин Чжиюань вернулся, устроился у него на коленях лицом к лицу и обнял за шею, кончиками пальцев нежно поглаживая затылок Цэнь Чжисэня.

— Гэ, на самом деле не важно, куда ехать. Главное, что с тобой.

Руки Цэнь Чжисэня остановились у него на талии, касаясь того места, где соединялась их общая татуировка.

— Ты правда так думаешь?

— Раньше на Новый год я заезжал домой максимум на пару дней, — тихо сказал Нин Чжиюань. — Это было неплохо. По крайней мере эти два дня ты тоже был дома. И хотя мы почти не разговаривали, всё же это было лучше, чем когда я жил за границей и совсем не мог тебя видеть.

Цэнь Чжисэнь вспомнил, как он проводил праздники в то время. В канун празднования Китайского Нового года они приезжали к отцу, а на третий день уже расходились. Остаток отпуска он находился дома, иногда встречался с друзьями, но чаще — один, за фильмами и книгами. Одиночество тогда чувствовал не только Нин Чжиюань.

Его младший брат, с которым они раньше почти не разговаривали, всё это время хотел лишь одного — быть рядом с ним. Жаль, что он понял это только теперь.

— Ты ведь никогда не говорил, что хочешь меня увидеть, — сказал Цэнь Чжисэнь.

— Не знал, как сказать, — улыбнулся Нин Чжиюань. — Всё равно видеть тебя было бы не легче.

— Прости, что оставил тебя одного на долгие годы, — тихо сказал Цэнь Чжисэнь.

— Не хочу больше об этом, — ответил Нин Чжиюань. — Лучше скажи что-нибудь другое.

— Я люблю тебя.

Нин Чжиюань наклонился и поцеловал его. Сначала нежно, потом всё настойчивее, касаясь языком и намеренно дразня.

Цэнь Чжисэнь провёл рукой по его талии и, когда их губы вновь соприкоснулись, он тихо спросил:

— Разве ты не говорил, что устал?

После первого раза Нин Чжиюань действительно говорил, что выбился из сил, и лежал сверху на Цэнь Чжисэне, не желая даже пошевелиться. Поэтому они тогда и остановились. Теперь же он снова был полон энергии.

Нин Чжиюань, сидя сверху на Цэнь Чжисэне, несколько раз подался бёдрами назад и вперёд, его дыхание сбилось.

— Хочу сделать это снова, — сказал он.

Рука Цэнь Чжисэня скользнула вниз. Он сжал его крепкое, мускулистое бедро и приподнял его к своей талии.

— Тогда потерпи немного. И потом снова не говори, что устал.

Впрочем, возможности пожаловаться он бы ему всё равно не оставил.

Нин Чжиюань засмеялся и прижался ближе. Постепенно звуки становились всё более неразборчивыми, влажными и липкими, пока не остались только их приглушённые стоны.

Цэнь Чжисэнь обнял его, перевернулся и навалился сверху всем своим весом.

http://bllate.org/book/12442/1107945