Готовый перевод Падать вместе / Падая вместе: Глава 69

Глава 69. Наш общий дом.

Цэнь Чжисэнь вернулся в среду. Приземлившись, он сразу поехал в компанию и работал там до самого вечера. А перед самым концом рабочего дня написал Нин Чжиюаню, напомнив, что вечером они договорились поужинать вместе, и заодно он собирался помочь ему с переездом.

Нин Чжиюань только что закончил переговоры по проекту. Партнёр с искренним радушием пригласил его на ужин. Он и сам был не против, но, увидев загоревшийся экран телефона, улыбнулся и прямо отказался:

— Извините, на вечер у меня уже планы.

Так ему выдался редкий случай уйти с работы вовремя. Настроение у Нин Чжиюаня  было приподнятое, и, когда он выходил, коллеги не упустили случая его подколоть. История о том, что он успел завести отношения накануне Дня холостяка, давно уже была не секретом, и это все обсуждали в «Чжиюань». Хоть никто и не смог выяснить, с кем именно он встречается, было очевидно, что человек это далеко не простой.

Вместе с Нин Чжиюанем в лифт зашёл Чжоу Хаочэн и, увидев кольцо на его мизинце, невзначай поинтересовался:

— Я только на пару дней уехал, а уже все говорят о том, что ты завёл девушку. А что насчёт той, с кем вы сошлись снова после разрыва? Опять расстались?

— Да это всё тот же человек. — Нин Чжиюань смотрел, как на табло сменялись цифры этажей, а когда двери распахнулись, уголки его губ изогнулись в улыбке. — И это вовсе не девушка, а парень.

— Что? — изумлённо вытаращился Чжоу Хаочэн.

— Серьезно.

Видя, как бывшего одноклассника буквально распирало от любопытства, но он никак не решался спросить, Нин Чжиюань, уже садясь в машину, смилостивился и развеял его сомнения.

— Ты его знаешь.

— Это тот самый директор Цэнь? — вырвалось само собой у Чжоу Хаочэна.

Нин Чжиюань приподнял бровь. Хоть он и удивился, но не очень сильно.

— Так, оказывается, ты в курсе?

Чжоу Хаочэн наконец понял.

— Я же говорил, ну не бывает так, чтобы братья были настолько близки. Так вот, значит, в каких вы отношениях. Ну, неудивительно.

— Ты не подумай лишнего, — улыбаясь, пояснил Нин Чжиюань. — Всё это началось уже после того, как выяснилось, что мы не родные.

— Ничего я не думаю, — вздохнул Чжоу Хаочэн. — Но я и раньше замечал, что ты слишком уж на нём зациклен. Так что и правда не удивлён. Помнишь, как мы всей компанией поехали отдыхать? А ты вдруг взял и сказал, что вернёшься только потому, что твой старший брат решил приехать, чтобы увидеться с тобой.

Нин Чжиюань тоже вспомнил тот случай, и в глазах у него заиграла улыбка.

— Ну а что поделать? Всё-таки он мой брат.

— Да хватит уже хвастаться, — Чжоу Хаочэн едва выдерживал его довольный тон. 

— Прости, забыл, что ты сейчас один.

— …Ты это специально, да?

— Уж войди в моё положение.

Они перекинулись ещё парой шуточек, и в конце концов Чжоу Хаочэн сказал:

— В общем, желаю тебе счастья. Не буду мешать вашему свиданию, я пошёл.

— Спасибо.

Нин Чжиюань отправился в «Цэньань». На парковке он немного подождал, и вскоре Цэнь Чжисэнь спустился вниз. Он открыл дверцу и сел на пассажирское сиденье, а в руках у него был подарок — коробка конфет, купленных в поездке.

Нин Чжиюань взял коробку и спросил:

— Я ведь сам туда ездил, зачем было покупать подарок?

— Один человек посоветовал. У этой кондитерской отличные сладости, тебе должны понравиться. Попробуй, — сказал Цэнь Чжисэнь.

Нин Чжиюань развернул упаковку, достал одну конфету и положил в рот.

— Неплохо. Кто тебе посоветовал?

— Не тот, с кем, по твоим словам, мне нельзя «вспоминать прошлое». Не волнуйся.

Нин Чжиюань мельком посмотрел на него, потом развернул вторую конфету и протянул её Цэнь Чжисэню, взглядом давая понять, что хочет поделиться. Цэнь Чжисэнь, улыбнувшись, наклонился и взял угощение прямо у него с руки. Действительно было очень сладко.

Нин Чжиюань завёл двигатель и, сдавая назад, сказал:

— Если ты считаешь, что я лезу в твоё общение с другими, придётся смириться. Я такой. И дальше буду вмешиваться ещё больше.

— Мгм, — небрежно ответил Цэнь Чжисэнь, разжевывая конфету.

— Что значит «мгм»? — спросил Нин Чжиюань.

— Значит, теперь ты хотя бы говоришь об этом прямо. Вот и продолжай в том же духе, — поддразнил его Цэнь Чжисэнь.

Нин Чжиюань не стал отвечать и выехал из подземной парковки.

Они поужинали в одном из ресторанов, а к семи часам уже вернулись в дом Нин Чжиюаня, чтобы собрать вещи. Ничего особенного брать не пришлось — немного одежды, личные вещи, несколько книг, которые он часто читал. Всё остальное у Цэнь Чжисэня и так было.

— Помнишь, ты тогда говорил, что у меня есть два варианта? — спросил Нин Чжиюань, складывая вещи. — Сейчас я выбрал второй. Значит, всю недвижимость можно вернуть тебе?

— Хочешь и дальше всё делить? — Цэнь Чжисэнь сидел на корточках перед ним, перебирая книги, и поднял взгляд.

— Я же говорил: одно другому не мешает, — твёрдо сказал Нин Чжиюань. — Пока не верну, у меня будто нет права говорить с отцом о нас.

— Обсудим позже, это не к спеху, — равнодушно кивнул Цэнь Чжисэнь и сменил тему: — Ты каждый день читаешь только это?

На полках у Нин Чжиюаня, кроме учебников и справочников, из «лёгкого чтения» были разве что биографии известных людей.

— Не скучно?

— У меня нет такого художественного вкуса, как у директора Цэня, — с улыбкой ответил Нин Чжиюань.

Возможно, раньше его жизнь была слишком однообразной, чтобы находить удовольствие в романтике. Но в последнее время он всё чаще ловил себя на мысли, что, помимо работы, в жизни есть немало других интересных вещей.

— Вкус появляется, когда рядом нужный человек, — ответил Цэнь Чжисэнь, помогая ему упаковывать книги.

В итоге набралось четыре больших коробки, и почти всё удалось сложить.

— Одежду возьму пока только на этот сезон, остальное заберу потом, — с облегчением выдохнув, сказал Нин Чжиюань и закрыл последний чемодан. — Когда я уезжал за границу, у меня было столько же вещей. Через десять с лишним лет вернулся в Китай и заселился сюда опять с тем же количеством. А теперь, переезжая к тебе, всё то же самое.

— Это последний переезд, — спокойно сказал Цэнь Чжисэнь, застёгивая замки на всех чемоданах. — Больше не придётся мотаться с места на место.

— Это ещё не факт, не зарекайся, — усмехнулся Нин Чжиюань.

Цэнь Чжисэнь посмотрел на него, и уголки губ Нин Чжиюаня изогнулись в лукавой улыбке.

— Я к тому, что твоя квартира не выглядит домом, где можно прожить пятьдесят-шестьдесят лет. Она слишком высоко. Когда станем старыми, я не обрадуюсь, если вдруг придётся подниматься пешком, потому что лифт сломался.

— Пятьдесят-шестьдесят лет?

— Ага, — кивнул Нин Чжиюань. — А разве будет не так?

— Можно и дольше, — улыбнулся в ответ Цэнь Чжисэнь. — Но до этого ещё далеко.

Когда они выехали с подземной парковки, было уже больше девяти вечера. За руль опять сел Нин Чжиюань.

— Расслабься, — сказал он Цэнь Чжисэню. — У тебя ведь всё ещё джетлаг, не спорь со мной.

Цэнь Чжисэнь действительно устал, но он не хотел терять время попусту, поэтому и настоял на том, чтобы помочь с переездом именно сегодня.

Погода, которая ещё совсем недавно была хорошей, внезапно испортилась, и пошёл дождь. На перекрёстке, пока горел красный, Нин Чжиюань наблюдал, как дворники спешно метались по лобовому стеклу, и тихо вздохнул:

— Хорошо, что вышли пораньше. Ещё немного и попали бы под ливень.

Цэнь Чжисэнь, слушая шум дождя, напротив, словно получал от этого удовольствие.

— Чжиюань, — сказал он.

Нин Чжиюань повернул голову.

— Дай руку, — попросил Цэнь Чжисэнь.

Нин Чжиюань немного растерялся, но послушно протянул правую руку, которая до этого лежала на руле. Цэнь Чжисэнь взял её, коснулся шрама, затем скользнул к кольцу на мизинце и, переплетя пальцы, крепко сжал ладонь.

Нин Чжиюань невольно усмехнулся:

— Гэ, уже зелёный.

Цэнь Чжисэнь отпустил его руку.

— Тогда смотри на дорогу.

Нин Чжиюань снова взялся за руль и, улыбнувшись, нажал на педаль газа. Он прекрасно понимал, о чём думал Цэнь Чжисэнь. В такую дождливую ночь желание поддаться искушению возникало не только у Цэнь Чжисэня.

Дальше они всю дорогу ехали молча, слушая, как за окнами машины не переставая идёт дождь. Нин Чжиюань постепенно увеличивал скорость.

Как только за ними закрылась дверь, сдерживать себя уже стало невыносимо сложно. Даже не успев включить свет, они оказались в объятиях друг друга. Целуясь, на ходу снимали галстуки, расстёгивали рубашки, сбрасывали одежду, пока не добрались до спальни.

Когда их переплетённые тела упали на кровать, Нин Чжиюань обеими руками обхватил лицо Цэнь Чжисэня и кончиками пальцев нежно провёл по его резкой линии бровей.

— Гэ.

— М? — Цэнь Чжисэнь держал его в своих объятиях, неторопливо скользя ладонями по его телу, уже не так, как той ночью в Праге. Теперь он наконец мог насладиться каждым прикосновением.

— Я люблю тебя, — сказал Нин Чжиюань, и даже взгляд, которым он смотрел на Цэнь Чжисэня, был особенно искренним и страстным.

Цэнь Чжисэнь тихо рассмеялся и поцеловал его.

— Я знаю.

Он всегда знал, что Нин Чжиюань любит его.

Ощущение от прямого проникновения по-прежнему было очень возбуждающим. Нин Чжиюань, обвив ногами тело Цэнь Чжисэня, едва держался, несколько раз соскальзывал, и тот, подхватывая его бёдра, снова подтягивал их вверх.

Снаружи шёл проливной дождь. Эта нескончаемая влажность постепенно окутывала всё тело, делая его липким. Татуировки на боку и бедре вновь и вновь то соединялись, то расходились, пока не слились в единое целое.

После душа Нин Чжиюань вернулся в гостиную, чтобы разобрать свои вещи, и Цэнь Чжисэнь последовал за ним, чтобы помочь.

— Если устал, иди спать, — сказал Нин Чжиюань. — Я сам всё разберу.

— Гардеробная теперь наполовину твоя, — ответил Цэнь Чжисэнь, явно не собираясь уходить. — А ту комнату для отдыха я велел переделать под твой кабинет.

Нин Чжиюань не возражал. Иногда ему приходилось работать дома по вечерам, да и Цэнь Чжисэню, вероятно, тоже. Без отдельного кабинета, вряд ли они смогут заниматься делами.

Когда речь зашла об этом, Нин Чжиюаню вдруг вспомнился один вопрос, который уже давно крутился у него в голове, но он так и не задал его.

— А если ты никого не приводил домой, тогда зачем тебе гостевая? Для мебели?

У него, например, гостевой вообще не было, просто потому что он знал, что там никто не будет ночевать, поэтому и не предусмотрел её в проекте.

— Не совсем, — ответил Цэнь Чжисэнь.

— Тогда для чего?

— Ты правда хочешь знать?

— А что, не можешь сказать? — Нин Чжиюаню стало ещё любопытнее.

— Когда я покупал эту квартиру, думал, что будет неплохо, если мой младший брат иногда сможет приезжать ко мне в гости, — сказал Цэнь Чжисэнь, и в голосе его прозвучало лёгкое сожаление. — Жаль, что за все эти годы после нашего возвращения этого так ни разу и не произошло.

Уже тогда он предполагал, что, вернувшись в Китай, Нин Чжиюань наверняка тоже захочет съехать из дома. Возможно он даже мог бы перебраться сюда и жить вместе с ним.

Но Нин Чжиюань не захотел. Уже на следующий день после возвращения он сказал отцу, что собирается переехать и жить один.

Раньше Цэнь Чжисэнь думал, что тот просто не переносит его, своего старшего брата. Наверное, отчасти так и было. Но в действительности Нин Чжиюань ненавидел не его самого, а всё то, что отвлекало внимание брата: какие-то люди, дела.

— … — Такого ответа Нин Чжиюань точно не ожидал. — Ты ведь никогда меня и не приглашал. С чего вообще решил, что я бы отказался?

— Признаю, — ответил Цэнь Чжисэнь, — я тоже не без изъянов.

— Гэ, — улыбнулся Нин Чжиюань, — ты ведь совершенно не умеешь выражать чувства. В этом мы с тобой два сапога пара.

— С тобой у меня всегда так, — не стал отрицать Цэнь Чжисэнь.

— Ц, ну так и что? — фыркнул Нин Чжиюань. — Неужели в ту гостевую за все эти годы никто так и не заходил? Папа хоть раз бывал у тебя здесь?

— Заходил пару раз, посидел немного и всё. Даже поесть не остался.

— Уже давно не приходил, значит? — тихо произнёс Нин Чжиюань.

Цэнь Чжисэнь с трудом сдержал улыбку.

— Да.

Если бы отец снова оказался здесь, то стоило бы ему только переступить порог и всё бы сразу всплыло наружу. Но сейчас им было уже не до этого. Они эгоистично выбрали поступить по-своему, так, как хотели.

— Ладно, не будем об этом.

Сказав это, Нин Чжиюань почувствовал, что говорить дальше бессмысленно. 

Он опустился на корточки и, подняв голову, посмотрел на Цэнь Чжисэня, который не только не помогал, но и без конца болтал, мешая своими разговорами.

— Ты что, правда не собираешься спать?

— Я ещё не разобрал вещи, — ответил Цэнь Чжисэнь.

Он ведь только сегодня вернулся из командировки и целый день был занят делами, руки до этого так и не дошли. Цэнь Чжисэнь открыл чемодан и достал из внутреннего отделения прозрачную хрустальную рамку. В ней была их совместная фотография, сделанная в Праге.

Нин Чжиюань взял её в руки и внимательно рассмотрел. Рамка выглядела очень красиво.

— Там купил?

— Перед самым отъездом ещё немного прогулялся по городу, — объяснил Цэнь Чжисэнь. — Увидел эту рамку и решил взять.

Нин Чжиюань подольше задержал взгляд на фотографии, потом спросил:

— Куда поставим?

— Куда хочешь, — ответил Цэнь Чжисэнь.

Ненадолго задумавшись, Нин Чжиюань поднялся, прошёл в спальню и поставил рамку на их прикроватную тумбочку.

— Цэнь Чжисэнь, — обернувшись, сказал он вошедшему следом Цэнь Чжисэню, — пусть у меня и нет целого альбома, но и одного такого фото в рамке вполне достаточно, правда?

— Разве? — с улыбкой спросил Цэнь Чжисэнь.

— Ладно, — отозвался Нин Чжиюань, — можно было бы и побольше.

Цэнь Чжисэнь протянул ему полароидный снимок.

— Этот тоже забери себе.

Нин Чжиюань взял его и сказал:

— Пойдём в кабинет.

Его кабинет был почти полной копией того, что был у него дома. Нин Чжиюань огляделся и остался доволен. Расставив привезённые книги на полки, он подошёл к столу и включил настольную лампу.

Рядом с письменным столом было окно. Сейчас ночью за окном шёл холодный дождь, а здесь струился мягкий тёплый свет. Нин Чжиюань протянул раскрытую ладонь, позволяя свету скользить сквозь пальцы. Он с детства любил эту игру. Под лампой, под солнечными лучами, под луной — ему никогда не надоедало ловить свет, он пытался хоть немного ухватить его.

Казалось, только теперь он действительно поймал то, что хотел.

Цэнь Чжисэнь внимательно наблюдал за его движениями.

— Чжиюань, что ты поймал?

— Всё, — улыбнулся тот.

Он убрал руку и, помолчав немного, спросил:

— У тебя есть дырокол и тонкая верёвка?

— Подожди минутку, — ответил Цэнь Чжисэнь, он сходил к себе в кабинет и принёс всё, что нужно.

Нин Чжиюань взял полароидный снимок, сделал небольшое отверстие в правом верхнем углу, продел через него шнурок и повесил фотографию под лампой. Теперь тёплый свет падал и на неё тоже.

Так же, как и тогда, в офисе, Цэнь Чжисэнь обнял Нин Чжиюаня за талию, усадил на стол, наклонился ближе и, упёршись ладонями по обе стороны, посмотрел на него.

— Ты же не собираешься устроить это прямо здесь? — Нин Чжиюань положил руки ему на плечи и, слегка сжимая их, мягко добавил: — Тебе и правда не спится?

Цэнь Чжисэнь поцеловал его. Сначала губы, потом шею, родинку у основания, затем опустился ещё ниже — к кадыку, и наконец припал к ключице, оставив там яркий след.

Пальцы Нин Чжиюаня, лежавшие на его плечах, постепенно сжались. Когда Цэнь Чжисэнь снова вернулся к его губам, он тихо спросил:

— Гэ, это теперь и мой дом?

Голос Цэнь Чжисэня растворился в их поцелуе:

— Наш общий дом.

http://bllate.org/book/12442/1107937