Готовый перевод Падать вместе / Падая вместе: Глава 58

Глава 58. Всё это свидетельство.

В конце месяца семья Тан устраивала свадьбу. Когда Нин Чжиюань об этом вспомнил, они с Цэнь Чжисэнем уже ехали в отель.

— Я не взял с собой наличку. Давай подарим твой подарок от нас обоих, а потом я тебе переведу, — сказал Нин Чжиюань, опуская перед собой солнцезащитный козырёк и поправляя галстук перед зеркалом.

Цэнь Чжисэнь, сидевший за рулём, скользнул по нему взглядом и с трудом сдержал улыбку.

— Хорошо.

Козырёк со щелчком вернулся на место, а Нин Чжиюань откинулся на спинку сиденья.

— Разве Тан Шуцзе не говорил, что не собирается так быстро жениться? Прошло всего несколько месяцев, а уже свадьба?

— Ага, — ответил Цэнь Чжисэнь. — Родители с обеих сторон подгоняли, да он и сам, наверное, тоже захотел.

— Сам захотел? — удивился Нин Чжиюань.

— Сейчас увидишь его и сам всё поймёшь.

Он остановился у обочины, наклонился и развязал галстук Нин Чжиюаня, чтобы тут же завязать его заново, красивым узлом.

— На свадьбу вообще-то надевают бабочку, — напомнил он.

— Ничего не поделаешь, — сказал Нин Чжиюань. — Я сегодня весь день был на работе. Если бы ты мне не сказал, я бы вообще не вспомнил.

У Цэнь Чжисэня вдруг всплыло в памяти, как Нин Чжиюань однажды говорил, что Тан Шуцзе его раздражает, и не смог сдержать улыбку. Неудивительно, что он так безразлично отнёсся к этому событию.

Нин Чжиюань посмотрел на Цэнь Чжисэня и неожиданно спросил:

— Цэнь Чжисэнь, ты завидуешь другим?

— Нет. — Сказав это, он поднял взгляд, посмотрел на Нин Чжиюаня и добавил: — Мне кажется, что это как раз нам завидуют.

— О, — только и мог сказать Нин Чжиюань, но скрыть радость в голосе он даже не пытался.

Цэнь Чжисэнь, снова улыбнувшись, отстранился, сел обратно и завёл двигатель.

Свадьба проходила в загородном курортном отеле. Вскоре Нин Чжиюань понял, что имел в виду Цэнь Чжисэнь, когда говорил: «Он и сам, наверное, тоже захотел». Тан Шуцзе не отходил от своей жены, то и дело спрашивая, не мёрзнет ли она, не устала ли, и всячески проявлял заботу. Он был предельно внимателен к ней и выглядел прямо как по уши влюблённый человек. И это после того, как всего несколько месяцев назад у него был совершенно противоположный настрой. Тогда Тан Шуцзе заявлял, что «каждый сам по себе». Такие перемены и впрямь поражали. А если вспомнить, с какой скоростью он прежде менял девушек, то Нин Чжиюань и вовсе ничего не понимал. Любовь — это и впрямь что-то совершенно необъяснимое.

— На самом деле, как только я её увидел в первый раз, сразу почувствовал, что она та самая, — рассказывал повеса о собственной истории любви без тени смущения.

Нин Чжиюань вновь вспомнил свой вопрос, который задавал уже многим. Ответ Тан Шуцзе, пожалуй, не имел особой ценности и не слишком подходил в качестве ориентира, ведь он прошёл свой путь от полной неосознанности до просветления, а Цэнь Чжисэнь с самого начала был частью жизни Нин Чжиюаня.

Когда-то он спрашивал об этом и у Тан Шици, почему, если в начале её молодой человек был просто игрушкой, то потом она вдруг стала к нему неравнодушна? Ответ этой барышни был таков:

— Он не такой, как другие. С ним я чувствую себя счастливой и спокойной. Он особенный. Значит это и есть любовь.

Он особенный. И поэтому она была уверена, что это и есть любовь. Нин Чжиюань подумал, что, возможно, это немного наивно, и всё же не лишено смысла.

Перекинувшись с женихом парой фраз и вручив подарок, Цэнь Чжисэнь предложил Нин Чжиюаню пока заняться чем-нибудь, а сам он собирался пойти переодеться. Нин Чжиюань только теперь осознал, что Цэнь Чжисэню ещё предстояло быть шафером. В итоге он тоже пошёл за ним в комнату.

— А почему ты раньше об этом не сказал? — удивился он.

— Я думал, ты и так знаешь, — спокойно ответил Цэнь Чжисэнь. — Мы с ним вообще-то собирались вместе ехать за невестой, но в последний момент у меня появились срочные рабочие вопросы, поэтому пришлось сразу отправится в отель.

— Так твоя задача сегодня отдуваться за него на всех тостах? — усмехнулся Нин Чжиюань.

— Так и есть, — с лёгким вздохом кивнул Цэнь Чжисэнь.

Нин Чжиюань рассмеялся и помог ему завязать галстук-бабочку. Его пальцы скользнули выше, и он слегка коснулся кадыка Цэнь Чжисэня.

— Ничем не смогу помочь. Смотри, не переусердствуй.

После этого Цэнь Чжисэнь пошёл к Тан Шуцзе, чтобы помочь с приёмом гостей, а Нин Чжиюань решил больше не сопровождать его и отправился к месту церемонии, которая должна была пройти на открытом воздухе.

Народу там было уже немало. Гости стояли небольшими группами, болтали и даже заводили знакомства. В толпе Нин Чжиюань заметил Цэнь Шэнли, который беседовал со своими старыми друзьями, рядом был и Цэнь Чжэ.

Нин Чжиюань знал, что семья Тан поддерживает дружбу с семьёй Цэнь уже не одно десятилетие, так что приезд Цэнь Шэнли был вполне ожидаем. Более того, Сюй Лань привезла и двух младших, и в итоге вся семья пришла поздравить молодых.

Нин Чжиюань чуть замешкался, но потом всё же направился в их сторону.

Первым его заметил Цэнь Чжэ и тихонько сказал об этом Цэнь Шэнли. Тот обернулся, увидел Нин Чжиюаня и сразу обрадовался:

— Чжиюань, иди сюда.

— Папа, — подошёл и поздоровался Нин Чжиюань.

Затем вежливо поприветствовал и остальных, называя их «дядями».

Старые друзья Цэнь Шэнли ничуть не удивились такому отношению к Нин Чжиюаню, это было вполне ожидаемо. Они перекинулись парой дежурных фраз, и в этот момент к ним подошёл ещё один человек — респектабельный мужчина средних лет, деловой партнёр семьи Тан, так же хорошо знакомый с и Цэнь Шэнли. Он пришёл на свадьбу с женой и дочерью.

Они обменялись приветствиями и представились. Судя по всему, мужчина проявлял к Нин Чжиюаню интерес и даже специально упомянул, что его дочь училась в том же университете, что и он сам, только на художественном факультете. Девушка окончила его совсем недавно, в прошлом году.

Нин Чжиюань перевёл взгляд. Ей было чуть за двадцать, очень красивая, с мягкими и сдержанными манерами. Когда их взгляды встретились, она слегка смутилась.

— Привет, — первым вежливо кивнул Нин Чжиюань.

— Привет, — тихо ответила девушка.

Цэнь Шэнли, похоже, сразу всё понял и дал знак Нин Чжиюаню пойти с ней за угощениями.

— Что вам тут с нами стоять? Вам, молодым, наверняка скучно. Идите, прогуляйтесь немного.

Нин Чжиюань не удержался от улыбки, ведь рядом был и Цэнь Чжэ, он вообще-то тоже молодой. Но раз уж Цэнь Шэнли заговорил об этом, отказаться было бы невежливо, поэтому он любезно пригласил девушку пройтись вместе.

Они подошли к столу с закусками, Нин Чжиюань взял тарелку, положил на неё небольшой кусочек торта и протянул девушке. Та поблагодарила и чуть замялась, словно хотела что-то сказать, но не решалась. Тогда Нин Чжиюань взял инициативу в свои руки и первым заговорил о жизни за границей. Девушка сразу стала заметно разговорчивее.

Нин Чжиюань на самом деле уже слышал имя этой девушки, из-за её красоты о ней часто говорили, и у него сложилось кое-какое впечатление. У неё была фамилия Тянь, в семье она единственный ребёнок, училась, однако, на художницу. Родители, вероятно, мечтали найти способного зятя, который мог бы унаследовать семейный бизнес. Кто бы мог подумать, что выбор падёт именно на него. Возможно, Цэнь Шэнли тоже был в курсе и просто подыграл, воспользовавшись ситуацией.

В каком-то смысле Нин Чжиюань и правда был неплохим кандидатом. У него были способности, он мог многого добиться сам, но с делами семьи Цэнь ему всё равно было не по пути. Зато он вполне подходил на роль идеального зятя для какой-нибудь другой семьи.

Нин Чжиюань, погружённый в эти мысли, был немного рассеян. Подняв глаза, он увидел впереди Цэнь Чжисэня, тот только что пришёл с какими-то гостями. Бросив взгляд в их сторону, он на долю секунды задержал его на девушке, шедшей рядом с Нин Чжиюанем, а потом снова отвёл глаза. Нин Чжиюань чуть не рассмеялся. Но это ведь не его затея, всё по воле отца.

Девушка всячески пыталась поддержать разговор, рассказывала, какую музыку любит, интересовалась, есть ли у Нин Чжиюаня похожие предпочтения. Тот чуть склонил голову и улыбнулся.

— Мне нравится «Канон» в ре мажоре.

От его улыбки девушка немного покраснела, а сам он вдруг вспомнил тот безрассудный вечер в кабинете Цэнь Чжисэня, и выражение его лица стало ещё более расслабленным.

— Пойдём прогуляемся к озеру? — предложил он.

И они вместе направились к воде. Нин Чжиюань по пути поднял с земли камешек и бросил его в гладь озера. Тот, легко отскакивая от поверхности, сделал пять или шесть прыжков и только потом ушёл ко дну. Глаза девушки от удивления слегка округлились.

— Давненько я так не забавлялся, уже подрастерял навык, — усмехнулся Нин Чжиюань, хлопнув себя ладонью по колену, а затем пояснил: — В детстве меня этому научил мой партнёр. Хотя, кажется, сейчас я уже бросаю лучше него.

Девушка была ошеломлена.

— …У тебя есть девушка? Вы с ней детства знакомы*?

Примечание переводчика:

* Девушка использует выражение 青梅竹马 (qīng méi zhú mǎ), что дословно переводится как «зелёные сливы и бамбуковые лошадки». Так говорят о друзьях детства, выросших вместе, часто с оттенком юношеской любви.

— Можно и так сказать, — с улыбкой ответил Нин Чжиюань.

— Прости, — тут же смутилась она.

— Ничего. Мой отец об этом тоже не знает, вот и попросил меня пройтись вместе с тобой. Так что, скорее, это мне нужно извиняться, — сказал Нин Чжиюань.

После того, как они всё обсудили, девушка, наоборот, кажется немного расслабилась. Она кивнула и с лёгким вздохом сказала:

— Вы с твоей девушкой, наверное, очень близки. Когда ты говоришь о ней, глаза у тебя становятся ярче, чем прежде.

— Правда?.. — Нин Чжиюань, кажется, и сам не ожидал этого. — Я даже не заметил.

— Наверное, это потому что со стороны всегда виднее. Когда улыбка идёт от сердца, она и в глазах отражается.

— Ты определённо специалист по искусству, — с улыбкой ответил Нин Чжиюань.

— Но это правда, — с такой же улыбкой сказала она. — Вот так и ощущается любовь.

Нин Чжиюань на секунду задумался. Любовь? На этот раз ему даже не нужно было задавать этот вопрос. Новый ответ, похоже, пришёл сам собой.

Они ещё немного поговорили, и девушка первой вернулась обратно, а Нин Чжиюань остался у озера. Подняв ещё один камешек, он снова запустил его по поверхности воды, та пошла кругами, медленно разрастаясь рябью в закатном свете.

На экране телефона всплыло новое сообщение от Цэнь Чжисэня:

[Ты где? Свадьба вот-вот начнётся.]

[Иду.] — написал в ответ Нин Чжиюань.

Погасив экран, он убрал телефон в карман и в последний раз посмотрел на озёрную рябь, а затем, усмехнувшись, вернулся к месту церемонии.

Нин Чжиюань немного опоздал, и торжество уже началось. Проталкиваться вперёд он не стал, просто оставшись наблюдать позади.

Оркестр вновь заиграл тот самый «Канон» в ре мажоре. Нин Чжиюань, слушая музыку, держал в одной руке бокал шампанского, а вторую сунул в карман. Зной летнего вечера понемногу отступал под эту чарующую мелодию.

И тут он увидел Цэнь Чжисэня за спиной жениха, там, где было больше всего гостей. Хотя он и был всего лишь второстепенным героем этой истории, ни пышное цветочное великолепие, ни закатный вечерний свет не могли с ним сравниться. Среди всех этих мерцающих отражений и ускользающих образов в глазах Нин Чжиюаня был только он один.

Цэнь Чжисэнь обернулся. Когда их взгляды встретились, Нин Чжиюань с улыбкой поднял бокал, приветствуя его. Тот долго смотрел в ответ, не отводя глаз. Церемония продолжалась, а они смотрели друг на друга, стоя по разные стороны цветочного коридора, по которому шли новобрачные, держась за руки.

Возможно, им так и не суждено пройти по этому пути вместе, но это было и неважно. Летний ветер, шампанское в руке, медленно осыпающиеся лепестки и проникновенная, трогательная музыка — всё стало свидетельством этого момента.

После церемонии начался свадебный банкет, он проходил уже в зале. Нин Чжиюань сел рядом с Цэнь Шэнли, и тот сразу же спросил, что он думает о той девушке.

— Пап, мы просто не подходим друг другу, — беспомощно вздохнул Нин Чжиюань.

— Что значит «не подходите»? — удивился Цэнь Шэнли. — Её отец очень тебя ценит. Сама она красивая, с хорошим характером, да ещё и талантливая. В семье у них всё просто. По-моему, очень даже неплохой вариант.

— Пап, — терпеливо объяснил Нин Чжиюань, — я сейчас пока не думаю о таких вещах. Хочу сначала заняться карьерой.

— Ты точно такой же, как твой старший брат, — вздохнул Цэнь Шэнли. — Уже почти тридцать, а о свадьбе и не слышно.

Сказав это, он вдруг замолчал, будто кость в горле застряла. Цэнь Шэнли вспомнил, почему Цэнь Чжисэнь не собирался жениться.

Нин Чжиюань посмотрел в сторону Цэнь Чжисэня, тот ходил с Тан Шуцзе и невестой по залу, поднимая бокал за бокалом. Уже было заметно, что выпил он немало.

— Кажется, этот мой старший брат собирается напиться, — с усмешкой заметил Нин Чжиюань, наблюдая за ним со стороны.

Цэнь Шэнли тяжело вздохнул. Слова Нин Чжиюаня отвлекли его, и в итоге он больше ничего не сказал.

Банкет ещё не закончился, когда Нин Чжиюань заметил, как Цэнь Чжисэнь вышел из зала. Немного выждав, он тоже поставил бокал, нашёл повод и вышел из-за стола.

Цэнь Чжисэнь направился в туалет, он выпил действительно слишком много, и теперь ему было плохо. Закончив в уборной, он не стал возвращаться к гостям, а зашёл в одну из комнат отдыха, чтобы немного передохнуть. Ослабив галстук, он сел на диван, откинулся на спинку и лениво закрыл глаза безо всякого желания двигаться.

Вскоре дверь в комнату снова открылась, и кто-то вошёл, но Цэнь Чжисэнь даже не посмотрел на вошедшего. Почувствовав, что верхний свет вдруг погас, он машинально нахмурился и уже хотел было что-то сказать, но тут же узнал знакомые шаги. Слова так и не сорвались с губ. Он остался сидеть с закрытыми глазами, а поза его стала ещё более расслабленной.

Вслед за шагами он почувствовал и знакомый запах. Послышался короткий смешок, и в следующую секунду кто-то опустился к нему на колени. Они оказались лицом к лицу, дыхание почти соприкасалось. Цэнь Чжисэнь не шелохнулся, не произнёс ни слова, а спокойно и невозмутимо ждал, что будет дальше.

Нин Чжиюань какое-то время молча смотрел на него, а потом снял с себя галстук. Когда ему завязали глаза, Цэнь Чжисэнь слегка удивился, но охотно подчинился, позволив Нин Чжиюаню делать всё, что он хочет.

Нежно проведя пальцами по лицу Цэнь Чжисэня, Нин Чжиюань смутно ощутил, что пьян был не только тот. Он склонился ближе, вцепился в его губы и запустил в рот свой язык, тесно переплетая его с языком Цэнь Чжисэня. Поцелуй вышел страстным и распущенным. Возможно, ещё с момента свадебной церемонии, они оба едва сдерживались. Цэнь Чжисэнь с силой сжал его спину, позволяя языку Нин Чжиюаня безудержно исследовать каждый уголок его рта.

Порывистый, резкий и даже грубый поцелуй был совершенно не похож на ту лёгкость и уверенность, с какой Нин Чжиюань обычно общался с другими. Только с Цэнь Чжисэнем ему было всё труднее сохранять своё внешнее спокойствие и хладнокровие.

Когда дыхание стало тяжёлым и сбивчивым, в комнате вдруг снова включился свет.

Движения Нин Чжиюаня прервались лишь на мгновение, он перевёл дыхание и продолжил целовать Цэнь Чжисэня, но уже иначе: медленно и нежно. А Цэнь Чжисэнь позволил ему всё. Рука, ласкавшая спину Нин Чжиюаня, будто подталкивала не останавливаться.

Они сидели за углом в другой части комнаты отдыха. У стены стояло высокое растение в большом горшке, которое закрывало их от посторонних глаз. Если не приглядываться, то это укромное место сложно было заметить, поэтому они и вели себя так уверенно и ничего не стеснялись.

В комнату то и дело кто-то заходил и выходил, шумные голоса доносились совсем рядом, Но здесь, в их мире, скрытом за углом, продолжался страстный поцелуй.

В какой-то момент дверь снова распахнулась, и первым в помещение ворвался мальчишеский голос:

— Я хочу играть! — завопил Цэнь Цун.

— Опять игры?! — сразу же прикрикнула Сюй Лань. — Продолжай в том же духе и скоро ослепнешь!

— Я всё равно хочу!

Затем послышались голоса Цэнь Шэнли, Цэнь Чжэ, управляющего и ассистента Цэнь Шэнли. Вскоре можно было различить и звук мобильной игры, в комнате тут же стало оживлённо.

Цэнь Чжисэнь большим и указательным пальцем начал медленно поглаживать впадины с двух сторон на талии Нин Чжиюаня. Тот обхватил его голову обеими руками, язык выскользнул из его рта, но он не отстранился, и губы по-прежнему касались губ Цэнь Чжисэня. Дыхание стало прерывистым. Галстук, снятый им с самого начала, всё ещё оставался завязанным на глазах у Цэнь Чжисэня.

Совсем рядом Сюй Лань вдруг спросила Цэнь Шэнли, правда ли, что он подыскивает Нин Чжиюаню невесту. Она напомнила, что характер у того распущенный и легкомысленный, и если выдать за него благовоспитанную девочку, это может плохо кончиться.

— Он уже даже фамилию носит не мою, неужели всё равно тебе глаза мозолит? — Цэнь Шэнли явно был недоволен. — Обязательно надо так о нём говорить?

— А что я такого сказала? Да я же просто о тебе забочусь, — обиженно отозвалась Сюй Лань. — И разве я соврала?

— Дела Чжиюаня тебя не касаются, — хмуро отрезал Цэнь Шэнли. — Впрочем, сейчас они даже и меня не касаются. Так что не нужно на него наговаривать в моём присутствии.

— Всё хлопочешь, чтобы он девушку себе нашёл. А что, если он и правда женится, ты и свадьбу ему будешь устраивать? Как будто невестку в дом приводишь, — возразила Сюй Лань. — У тебя старший сын до сих пор ни с кем не встречается, а ты всё об этом заботишься.

Цэнь Шэнли ничего не ответил. Цэнь Чжэ сменил тему, а звук из игры по-прежнему был оглушительно громким. В комнате отдыха стоял непрекращающийся шум, но все эти звуки словно оставались где-то снаружи, как будто были отгорожены стеной.

И вдруг рука Цэнь Чжисэня, ласкавшая спину Нин Чжиюаня, поднялась вверх, легла на затылок и с силой прижала его к себе. Теперь уже он целовал Нин Чжиюаня, проникая языком глубоко в его рот, и теперь уже он лишал его дыхания.

http://bllate.org/book/12442/1107926