Готовый перевод Падать вместе / Падая вместе: Глава 56

Глава 56. Начальная нота любви.

Полмесяца спустя.

Нин Чжиюань вновь вошёл в здание «Ценьань». В этот раз, чтобы попасть внутрь, ему уже не пришлось просить кого-то на ресепшене позвонить, ведь у него в руках был билет для члена семьи сотрудника. Он пришёл посмотреть выставку, посвящённую внутреннему фотоконкурсу компании.

Экспозиция размещалась в небольшом многофункциональном зале на втором этаже. Несмотря на рабочее время, посетителей было довольно много. Выставка была открыта для широкой публики, но попасть на неё можно было по пригласительному, и сегодня был последний день показа.

Более сотни работ, прошедших несколько этапов отбора, попали в финал и участвовали в этой выставке. Рядом с каждой фотографией указывались время съёмки, место и краткое описание, только строка с именем автора оставалась пустой. Это было сделано, чтобы оценка была беспристрастной, ведь зрителям предлагалось голосовать, опираясь исключительно на собственное восприятие работ.

Раз уж Нин Чжиюань пришёл, то никуда не торопился уходить. Он внимательно разглядывал снимки один за другим и время от времени останавливался, чтобы вдумчиво оценить их и полюбоваться.

В «Ценьань» и её дочерних компаниях работало много людей, среди которых оказалось немало скрытых талантов. Специальный приз этого конкурса — профессиональная зеркальная фотокамера стоимостью более ста тысяч юаней. Это подогрело интерес, и сотрудники приняли участие с большим энтузиазмом. Все работы, отобранные для финальной выставки, отличались высоким уровнем как с художественной, так и с технической точки зрения.

Нин Чжиюань был как раз увлечён просмотром, когда к нему вдруг кто-то подошёл. Это оказался Цэнь Чжэ. Редко доводилось им столкнуться здесь. Они оба остановились и перекинулись парой фраз.

— Ты же сейчас весь по уши в работе, слышал, чуть ли не каждый день в числе первых, кто готов остаться на переработку, — улыбнулся Нин Чжиюань. — И всё равно нашёл время, чтобы прийти на выставку?

— Да нет, — с беспомощным видом сказал Цэнь Чжэ, — просто раньше я по привычке целыми днями торчал в лаборатории. Часто бывало так, что подниму голову, а на улице уже ночь. Я не специально задерживаюсь. А выставка сегодня всё-таки последний день, если бы не пришёл сейчас, потом уже и не получилось бы посмотреть.

— Ты ведь уже несколько месяцев работаешь в «Ценьань»? Как тебе вообще?

— Да нормально. В конце концов, я и здесь занимаюсь технической работой. Только вот с людьми общаться сложновато, — с некоторой досадой признался Цэнь Чжэ. — Я бы лучше имел дело с данными и кодом.

— Ну, если что-то не получается, обращайся к Цэнь Чжисэню, — напомнил ему Нин Чжиюань. — Думаю, он с радостью поможет решить любую проблему.

— Сэнь-гэ тоже очень занят. Если есть возможность не беспокоить его, лучше не буду, — покачал головой Цэнь Чжэ, и тут же спросил: — А ты как сегодня здесь оказался? Это ведь Сэнь-гэ дал тебе пригласительный?

— Я только что ездил по делам, — небрежно отозвался Нин Чжиюань. — Закончил, вот и заглянул по пути посмотреть. Это довольно интересно.

— Мне тоже понравилось, — согласился Цэнь Чжэ. — Я сам в фотографии не разбираюсь, но эти работы выглядят действительно круто. Мне даже захотелось научиться фотографировать, если будет возможность.

— Таких курсов по фотографии сейчас довольно много, если хочешь учиться, то просто запишись, — сказал Нин Чжиюань и тут же с улыбкой поддразнил его: — Но для начала у тебя должно быть на это время. Если и дальше будешь уходить с работы в девять–десять вечера, толком учиться всё равно не получится.

— Постараюсь, — рассмеялся Цэнь Чжэ. — Здесь всё-таки не так, как в университете. Всё время быть тем, кто первым остаётся сверхурочно, действительно не очень хорошо. Лучше уходить пораньше и заниматься чем-то ещё.

Пока они болтали, один из бывших подчинённых Нин Чжиюаня из инвестиционного отдела заметил его и окликнул:

— Директор Сяо Цэнь!

Как только этот человек поприветствовал Нин Чжиюаня, то тут же заметил и Цэнь Чжэ стоявшего рядом, поэтому почувствовал себя неловко. Хотя Цэнь Чжэ совсем недавно пришёл в компанию, почти каждый знал его, как истинного наследника «Ценьань». Назвать кого-то при нём «директором Сяо Цэнем» значило поставить его в неудобное положение.

Но оба, и Нин Чжиюань и Цэнь Чжэ, вели себя совершенно спокойно. Нин Чжиюань перебросился с бывшим коллегой парой слов, и тот, сославшись на срочные дела, поспешно ушёл. Нин Чжиюань проводил его взглядом и, еле сдерживая улыбку, спросил у стоявшего рядом Цэнь Чжэ:

— Тебя ведь тоже называют «директором Сяо Цэнем»? Привык уже?

Цэнь Чжэ с выражением «пожалуйста, пощади» на лице поспешно замахал руками:

— Какой из меня директор. Так называть меня — это слишком странно.

Он всего пару месяцев назад получил докторскую степень и устроился в «Ценьань», так что пока числился всего лишь менеджером среднего звена, до должности директора ему было ещё далеко. Но конечно же находились и те, кто из лести называл его именно так. На внутреннем форуме «Ценьань» даже создали тему, где сующие свой нос в чужие дела сравнивали прежнего и нынешнего «директора Сяо Цэня». Разумеется, анонимно. И раз уж никто не будет разбираться, кто это написал, они вели себя довольно типично — им подавай хлеба и зрелищ, и чем громче событие, тем интересней.

Что касается того, почему Нин Чжиюань знал об этом, разумеется, потому что у него в «Ценьань» обширные связи. Ему даже не нужно было специально за этим следить, находилось достаточно людей, которые приходили и рассказывали об этом.

— Всё равно рано или поздно станешь директором Сяо Цэнем, — с улыбкой заметил он.

Цэнь Чжэ вздохнул с ещё большей безысходностью, а Нин Чжиюань, посмеявшись, добавил:

— Ничего страшного. Потом привыкнешь.

Вскоре Цэнь Чжэ ушёл, у него ещё были дела, а Нин Чжиюань остался и продолжил осматривать выставку в одиночестве.

Среди работ он нашёл и ту, что принадлежала Цэнь Чжисэню. Тот не говорил ему, какую фотографию выставил, да и незачем было. Предыдущая ночная съёмка, по правде говоря, была всего лишь предлогом. А на стенде сейчас висела совсем другая фотография, сделанная раньше на Гавайях. На ней тоже был Нин Чжиюань, но уже на морском дне среди кораллов и рифовых рыб. Яркие тропические малютки нежно касались губами его протянутых пальцев. Человек на снимке был в подводной маске, волосы плавно колыхались в воде, закрывая половину лица, поэтому разглядеть, кто это, было почти невозможно. По крайней мере, большинство посетителей вряд ли бы его узнали.

Нин Чжиюань взглянул на табличку рядом с работой. Кроме даты и места съёмки, в описании было всего лишь два простых слова: «Его мир».

Он невольно улыбнулся. Его собственный мир в глазах Цэнь Чжисэня был вот таким вот ярким и красочным.

Когда Нин Чжиюань вписывал номер работы на обратной стороне билета и опускал его в урну для голосования, ему пришло сообщение от Цэнь Чжисэня:

[Где ты?]

Нин Чжиюань ответил:

[В здании «Ценьань».]

Цэнь Чжисэнь только что закончил совещание топ-менеджеров. Выйдя из конференц-зала и увидев это сообщение, он остановился у большого окна в коридоре. В солнечном свете на его губах появилась лёгкая улыбка.

[Пришёл на выставку?]

[Ага. Пришёл посмотреть, как ты злоупотребляешь служебным положением в личных целях, выставляя свою работу], — ответил Нин Чжиюань.

Цэнь Чжисэнь тут же написал:

[Тут нет никакого злоупотребления служебным положением. Это мероприятие вообще-то задумывалось как часть корпоративной программы для сотрудников. Можно было снимать всё, что угодно.]

Они переписывались какое-то время, обсуждая, на первый взгляд, абсолютно бессмысленные вещи, просто так, ни о чём. И ассистент, стоявший рядом, ждал Цэнь Чжисэня довольно долго, но в конце концов не выдержал и спросил, не хочет ли тот вернуться в кабинет.

В итоге Цэнь Чжисэнь отправил Нин Чжиюаню последнее сообщение:

[Поднимись наверх.]

Через десять минут Нин Чжиюань вошёл в его кабинет. Цэнь Чжисэнь сидел за рабочим столом и просматривал документы, время от времени делая глоток кофе.

— Мне ты не разрешаешь пить кофе, а у самого по три чашки в день, — недовольно заметил Нин Чжиюань.

Цэнь Чжисэнь спокойно допил остатки, поставил чашку и жестом подозвал его.

— Иди сюда.

Нин Чжиюань подошёл ближе. Цэнь Чжисэнь встал, притянул его к себе и, приподняв, усадил на край письменного стола. А сам наклонился вперёд, уперев руки по обе стороны от него, и, глядя в его смеющиеся глаза, спросил:

— Как это вдруг у тебя сегодня с получилось выкроить время?

— Ну я же взял билет. Если бы не пришёл сегодня, то уже и не успел бы, — ответил Нин Чжиюань. — К тому же я как раз закончил свои дела, и у меня появилось свободное время.

— Куда ходил?

Нин Чжиюань посмотрел на него и спокойно произнёс:

— В патентное бюро.

Цэнь Чжисэнь не удивился. Судебный спор между «Ценьань» и IC Technology всё ещё не разрешился, и Нин Чжиюань был полон решимости подать встречный иск, чтобы добиться аннулирования патента «Ценьань». Он не собирался сдаваться просто так.

— Ну что ж, удачи, — сказал Цэнь Чжисэнь.

— Взаимно, — небрежно ответил Нин Чжиюань. — «Ценьань» тоже удачи.

Он медленно провёл пальцами по вороту рубашки Цэнь Чжисэня. Галстука на нём не было.

— В выставочном зале я только что столкнулся с новым «директором Сяо Цэнем».

— Цэнь Чжэ? — нахмурился Цэнь Чжисэнь. — О чём вы говорили?

— Да ни о чём, — пальцы Нин Чжиюаня скользнули чуть глубже, коснувшись кожи под тонкой тканью. — Просто перекинулись парой слов.

Цэнь Чжисэнь пристально посмотрел ему в глаза. Казалось, Нин Чжиюань говорил небрежно, взгляд тоже слегка опущен, но в этих глазах было нечто, цепляющее за живое. Нин Чжиюань всегда был таким. Или, точнее, таким он был именно с ним.

— Я ведь специально распорядился, чтобы в компании больше никто не называл его «директором Сяо Цэнем», — сказал Цэнь Чжисэнь, будто специально объясняя это Нин Чжиюаню.

Но тот усмехнулся:

— Цэнь Чжисэнь, ты же не думаешь, что я всерьёз из-за этого переживаю? Кажется, я уже говорил, что мне не очень нравится это обращение. Когда меня так называли, казалось, будто я во всём тебе уступал. А теперь можно с чистой совестью передать это звание другому. В следующий раз, когда кто-то упомянет «директора Сяо Цэня», будут иметь в виду уже не меня. Разве это плохо? Тем более Цэнь Чжэ изначально и должен был им быть.

— А я переживаю, — упрямо ответил Цэнь Чжисэнь. — Я просто не могу представить, что это будет кто-то другой.

Нин Чжиюань поднял глаза.

— Цэнь Чжисэнь, кто для тебя важнее — я или Цэнь Чжэ?

— Ты.

— Значит, я важнее твоего младшего брата?

— Да.

Глаза Нин Чжиюаня сияли улыбкой.

— А раньше? До всего этого? Кто был важнее — младший брат или кто-то другой?

— Всё равно ты, — без колебаний повторил Цэнь Чжисэнь.

Когда Нин Чжиюань был его младшим братом, тогда младший брат был важнее. А если теперь он больше не брат, то всё равно оставался важнее всех остальных.

— Правда?

Он понимал, что Цэнь Чжисэнь просто его уговаривает, но слышать это всё равно было приятно.

— Мы с Цэнь Чжэ только что немного поговорили, — продолжил Нин Чжиюань. — Я ему посоветовал обращаться к тебе, если вдруг он с чем-то не сможет справится. И сказал, что ты с радостью поможешь решить ему любую проблему.

В этих словах явно был скрытый смысл, и Цэнь Чжисэнь молча ждал продолжения.

— Но, Цэнь Чжисэнь… — Нин Чжиюань приблизился, их дыхание смешалось. — Я ведь сказал это не от чистого сердца. Я знаю, ты обязательно поможешь Цэнь Чжэ, но мне всё равно как-то не по себе. Словно у меня отняли половину моего старшего брата. Родителей из семьи Нин я могу ему отдать. Отца тоже. Всё, что угодно. Но тебя — нет. Ты только мой. Мне правда не важно, что теперь звание «директора Сяо Цэня» будет принадлежать кому-то другому. Всё могу ему отдать. Кроме тебя.

— Только я исключение? — спросил Цэнь Чжисэнь.

— Да, — ответил Нин Чжиюань и продолжил: — Он ещё сказал, что хочет заняться фотографией, и я посоветовал ему записаться на курсы. Только вот не стал говорить, что его родной старший брат настоящий профессионал. Я не хочу, чтобы ты его учил. И тем более не хочу, чтобы ты его фотографировал. Цэнь Чжисэнь, ты говорил, что никогда раньше не снимал людей, тогда и впредь больше никого кроме меня не снимай.

Такую почти извращённую жажду обладания он больше не собирался скрывать. Раз уж Цэнь Чжисэнь ему потакал, значит теперь должен взять на себя ответственность до самого конца.

Но эти слова, напротив, были особенно приятны Цэнь Чжисэню.

— Чжиюань, я ведь уже говорил тебе, что ты не такой, как они. Цэнь Чжэ, Цэнь Фэй, Цэнь Цун — для меня нет между ними никакой разницы. Но ты не такой. Даже если у меня будет ещё больше братьев и сестёр, то, что я даю тебе, остаётся единственным, особенным. И никто не сможет это у тебя отнять.

— Я запомню, — снова улыбнулся Нин Чжиюань.

— Даже если забудешь — не страшно, — сказал Цэнь Чжисэнь. — Я могу записать и отправить тебе.

Их лбы соприкоснулись, дыхание стало совсем близким. Тогда Нин Чжиюань напомнил:

— Дверь кабинета не заперта.

На самом деле ему было всё равно. Даже если кто-то и вздумает войти, сначала всё равно постучит.

Рука Цэнь Чжисэня остановилась у него сзади на талии. Он мягко и не спеша массировал ямочки с двух сторон на пояснице.

— Хочешь попробовать прямо здесь?

Нин Чжиюань оглянулся на слегка заваленный стол позади себя.

— Мне всё равно. В конце концов, испачкан будет твой стол. Но, Цэнь Чжисэнь… ты ведь не носишь с собой презервативы, правда?

— В ящике есть. Я недавно купил, — без тени смущения ответил Цэнь Чжисэнь, он явно не собирался скрывать свою хищную натуру.

— Ц-ц. Ну ладно, — отозвался Нин Чжиюань.

— Так что, хочешь? — Цэнь Чжисэнь ждал от него ответа.

— Хочу, — с улыбкой кивнул Нин Чжиюань.

Цэнь Чжисэнь тоже слегка улыбнулся и пошёл запереть дверь. А Нин Чжиюань скользнул взглядом к стеклянному шкафу около стола, там стояла музыкальная шкатулка. Он взял её в руки, завёл и открыл крышку.

Цэнь Чжисэнь вернулся и, взглянув на предмет у него в руках, спросил:

— Нравится?

— Я же сам её купил, — ответил Нин Чжиюань. — Конечно, нравится.

Они оказались в объятиях друг друга под звуки этой мелодии, нереальной, словно сон.

Рубашка Нин Чжиюаня была полностью задрана. Руки Цэнь Чжисэня скользнули сзади под пояс брюк и сжали его ягодицы. Нин Чжиюань отклонился назад, запрокинул голову и с трудом перевёл дыхание. Цэнь Чжисэнь поднял его ноги, обвил ими свою талию и накрыл его своим телом.

Письменный стол едва выдерживал их вес, бумаги и документы разлетелись по полу.

Их тела, прижатые друг к другу были влажными, скользкими и липкими от горячего пота. Нин Чжиюань поймал руку, которая всё не переставала блуждать по его телу, переплёл их пальцы и подушечкой принялся гладить кольцо на мизинце Цэнь Чжисэня. Снова и снова.

Цэнь Чжисэнь сразу почувствовал это. Его горячее дыхание коснулось уха Нин Чжиюаня.

— Чжиюань, я люблю тебя.

Нин Чжиюань почувствовал, как жар, нарастающий в его теле, уже пылал в груди.

Мелодия тем временем зазвучала особенно протяжно, дойдя до своего самого возвышенного кульминационного момента. В этот миг казалось, что даже его душа дрогнула. Словно сорвавшись с якоря, она дрейфовала где-то в воздухе, не находя опоры.

Нин Чжиюань с трудом поднял голову, потянулся к губам Цэнь Чжисэня и поцеловал его особенно горячо, с жадным, нетерпеливым желанием.

За окном вечер медленно растворялся в ночи, а в кабинете всё так же продолжала пылать страсть. Кто-то то и дело стучал в дверь, раздавались телефонные звонки, но никто не обращал на них внимания.

В этом маленьком мире они были только вдвоём, падая вместе.

Когда за окном окончательно зажглись огни ночного города, Цэнь Чжисэнь ушёл в комнату отдыха принять душ. Нин Чжиюань накинул на себя рубашку, он не стал её застёгивать, а, облокотившись на письменный стол, просто молча смотрел в окно.

Цэнь Чжисэнь всё время напоминал ему, чтобы он курил меньше. Но Нин Чжиюань всё равно достал сигарету, зажал её между пальцами и поджёг.

Музыкальная шкатулка, после того как он опять завёл пружину, снова продолжила играть. В этом бесконечно повторяющемся звучании ему снова и снова вспоминались слова Цэнь Чжисэня: «Я люблю тебя». Казалось, только сегодня это признание по-настоящему обрело для него истинный смысл.

Цэнь Чжисэнь любит его. Это осознание пришло к Нин Чжиюаню с опозданием, но всколыхнуло волнение в глубине его сердца. Возможно, в конечном итоге оно поднимет сокрушительную волну, которая захлестнёт его с головой.

Цэнь Чжисэнь подошёл сзади, его тёплое тело плотно прижалось к спине. Он выхватил сигарету из его пальцев.

— Опять не слушаешься. Не кури здесь. Иди лучше в душ.

Нин Чжиюань обернулся и встретился с ним взглядом. Несколько секунд он молча смотрел в его глаза, а затем вдруг ощутил, как жар внутри, который ещё не успел остыть, снова вспыхнул с новой силой.

— Гэ.

— М?

Нин Чжиюань улыбнулся, потянулся к нему и снова страстно поцеловал. Вкус любви… возможно, теперь он наконец почувствовал её начальную ноту.

http://bllate.org/book/12442/1107924