Готовый перевод Падать вместе / Падая вместе: Глава 48

Глава 48. Я люблю тебя.

Поцелуй ощущался особенно отчётливо. Сперва лишь кончики языков легко соприкасались и обвивали друг друга, как будто это была некая проба. А ещё они будто нарочно замедлили темп, чтобы можно было как можно дольше и в полной мере насладиться этим поцелуем.

На губах всё ещё ощущался лёгкий аромат алкоголя. Возможно, ещё тогда, когда Цэнь Чжисэнь заметил на губах Нин Чжиюаня капли вина, он уже хотел сделать это — хотел попробовать, завладеть ими.

Нин Чжиюань чувствовал, как его язык немеет от поцелуев, теряет чувствительность. Его дыхание сбилось, стало тяжёлым, и только тогда Цэнь Чжисэнь наконец углубился и начал исследовать каждый сантиметр. Он ласкал и скользил от нёба до основания языка, ничего не оставляя без внимания.

Это не было прелюдией, игрой, или сценой для публики, а просто поцелуй. Но какой же он был пьянящий!

Под действием алкоголя у Нин Чжиюаня немного кружилась голова. Но только в такие моменты, когда его целовал Цэнь Чжисэнь, он чувствовал себя тем, кого завоёвывают. Это не вызывало ни дискомфорта, ни отторжения. Наоборот, к такому легко было привыкнуть, так просто подсесть.

Поцелуи становились беспорядочными, в них смешивались дыхание, слюна и что-то ещё. Нин Чжиюань обхватил рукой шею Цэнь Чжисэня, притягивая его ближе. Хотелось большего.

Руки Цэнь Чжисэня скользили по спине, талии. Он вытащил подол рубашки и забрался внутрь, бесцеремонно сжимая тело Нин Чжиюаня, будто пытаясь разломать его на кусочки.

Поцелуй казался всё более хаотичным. И в какой-то момент Нин Чжиюань вдруг тихо рассмеялся, кончиком языка слизал липкую нить слюны, которая тянулась между губами, и чуть отстранился.

— Гэ, это нарушение правил.

— Ты точно пьян? — Цэнь Чжисэнь прислонился своим лбом ко лбу Нин Чжиюаня, ощущая тепло его кожи. В голосе слышалось сомнение.

— Не знаю. Может быть.

Нин Чжиюань отвёл взгляд и посмотрел вперёд, скользнув поверх плеча Цэнь Чжисэня. Шум водопада не утихал, внизу вода собиралась в прохладный источник и уходила дальше, к ущелью.

— Там, впереди, это ведь лес? — спросил он.

— Похоже на то. — Цэнь Чжисэнь тоже бросил взгляд в ту сторону.

Нин Чжиюань предложил пройтись. Цэнь Чжисэнь глянул на время — было ещё рано, и этим чересчур горячим эмоциям тоже не мешало бы немного остыть.

— Пошли, — согласился он.

Они спустились по лестнице с внешней стороны террасы, перешли через каменный мостик и оказались на другой стороне. От источника как раз в сторону леса шёл небольшой ручей. Идя вдоль журчащей воды, они углубились в чащу, под ногами у них мерцали лунные блики.

Нин Чжиюань шёл, засунув руки в карманы, походка у него была расслабленной, даже какой-то немного рассеянной. Они забрались достаточно далеко, когда Цэнь Чжисэнь уже почувствовал усталость. Он остановился, привалился к стволу дерева и потянул Нин Чжиюаня за руку.

— Хватит, давай немного передохнём.

Тот слегка наклонился, приблизился к его уху и спросил:

— Гэ, ты знаешь, о чём я всё это время думал, пока шёл сюда?

— О чём же? — Цэнь Чжисэнь невозмутимо поднял глаза.

— Ночь тёмная, а ветер сильный*… обстановка подходящая. Прямо идеальное место для секса на природе**, не находишь? — рассмеялся Нин Чжиюань.

Примечание переводчика:

* 夜黑风高 (yè hēi fēng gāo) — это устойчивое китайское выражение, своего рода идиома. Раньше оно часто использовалось для описания погоды, когда бандиты пользовались возможностью и совершали преступления. То есть говоря «ночь тёмная, а ветер сильный», подразумавается напряжённая, тревожная атмосферы, когда кто-то тайно пробирается, готовит заговор, убивает или сбегает. В нашем случае Нин Чжиюань намекает на идеальные условия, чтобы нарушить правила.

** 打野战 (dǎ yězhàn) дословно — играть в пейнтбол, но это сленговое выражение, которое означает заниматься сексом на природе (на улице).

Цэнь Чжисэнь сжал его талию.

— Хочешь?

— Всё-таки не стоит, — покачал головой Нин Чжиюань. Он, несомненно, дразнил, но переходить к делу явно не собирался. — Мы не у себя дома, надо бы вести себя сдержаннее.

— Чжиюань.

— М?

— Не хочешь, тогда и не говори глупости.

Нин Чжиюань продолжал смеяться у самого уха, а потом вдруг приложил палец к губам, показывая Цэнь Чжисэню быть тише.

— Тс-с. Там кто-то есть.

Впереди, неподалёку, располагался дегустационный зал, все четыре окна были распахнуты настежь. Они уже проходили мимо этого места, когда шли сюда. Нин Чжиюань ещё тогда заметил, что мистер Цинь вместе с управляющим зашли внутрь. Вино, разговоры, взгляды, лёгкие улыбки… а потом и поцелуи.

Цэнь Чжисэнь обернулся, бросил взгляд в ту сторону, но, похоже, его это не особо заинтересовало. Он вновь отвёл глаза и остался стоять, как и прежде, прислонившись к дереву и обняв Нин Чжиюаня одной рукой. Тот тихо рассмеялся:

— Это место и правда идеально подходит для секса на природе.

— Они у себя. А мы — те, кто пришли сюда и подглядываем, — тихо ответил Цэнь Чжисэнь.

— Да ладно. — На лице Нин Чжиюаня не было и тени смущения, будто это не он только что стал свидетелем чужой интимной сцены. Он снова взглянул на Цэнь Чжисэня. — Ты, кажется, ни капли не удивлён?

— А чему тут удивляться? — спокойно сказал Цэнь Чжисэнь. — Это их личное дело. И, к тому же, они, видно, вовсе не собирались скрываться.

Он нарочно понизил голос, от чего он стал почти шёпотом, еле слышным дыханием. Нин Чжиюаню даже стало щекотно в ухе.

— Нам стоит вернуться? — спросил он.

— Сейчас? Как?

Если возвращаться, придётся снова пройти мимо дегустационного зала, это было бы действительно неловко.

— Не смотри, — напомнил Цэнь Чжисэнь.

На самом деле Нин Чжиюань и не особенно хотел подсматривать. Но стоило отвести глаза, и те звуки, наполняющие ночную тишину, становились всё отчётливее. Их невозможно было игнорировать, они всё яснее доносились до их ушей.

Нин Чжиюань молча прижался к Цэнь Чжисэню, не двигаясь и не говоря ни слова. Рука Цэнь Чжисэня покоилась у него сзади на талии. Он медленно водил ладонью вдоль позвоночника. Такие лёгкие движения, настолько незначительные, что их и за ласку не сочтёшь. Скорее, это было что-то неосознанное, сделанное по наитию.

Нин Чжиюань закрыл глаза. Даже такие лёгкие, случайные прикосновений он ощущал отчётливо. И тёплый ветер, касающийся лица, и слабый аромат цветов, витавший в воздухе, вперемешку с лёгким запахом вина. А ещё те звуки, из-за которых всё лицо начинало гореть. Они будто растворялись в окружающем фоне, но не исчезали.

Нин Чжиюань почувствовал опьянение, даже сильнее, чем прежде.

И в этом хмельном тумане в нём родилось какое-то невыразимое чувство, он и сам не мог найти подходящих слов, чтобы описать его. Тело казалось лёгким, невесомым, как будто всё происходящее было нереальным.

А потом он услышал, как кто-то сказал: «Я люблю тебя». Конечно, это был не он сам, и не Цэнь Чжисэнь, который держал его в объятиях. Чей-то чужой голос. Но эти три слова прозвучали так пронзительно, так горячо, и с силой отразились у него прямо в сердце.

Движения Цэнь Чжисэня на мгновение замерли, и тут же он обнял его крепче. Обжигающее дыхание коснулось шеи. Нин Чжиюань повернул голову и тихо выдохнул, его дыхание тоже было неровным.

Они прижимались друг к другу, щека к щеке. Но и этого было недостаточно. Как бы близко ни были их тела, всё равно казалось, что этого мало.

Сколько прошло времени, было неизвестно, никто из них не смотрел на часы. Лишь когда стихли все звуки, Нин Чжиюань поднял глаза и увидел, что в дегустационном зале уже никого не было.

— Пора возвращаться, — сказал он, отступив на шаг, будто вырываясь из липкой пелены чувств.

— Пошли, — кивнул в ответ Цэнь Чжисэнь.

Как только они вернулись в коттедж, Нин Чжиюань первым пошёл в душ. Цэнь Чжисэнь в это время разговаривал по телефону и вошёл в ванную комнату минут через пять. Нин Чжиюань, стоявший под струями воды с закрытыми глазами, открыл их и взглянул прямо на Цэнь Чжисэня через пелену пара.

Тот шагнул вперёд, переступил через бортик душевой и притянул Нин Чжиюаня к себе в объятия. Ещё с того первого поцелуя он не собирался останавливаться на полпути. После того, как их губы снова слились в поцелуе, прозвучал хриплый голос Цэнь Чжисэня:

— Помнишь наш уговор? Пора его исполнить.

Нин Чжиюань улыбнулся и обхватил его за затылок, с жаром отвечая на поцелуй, который становился всё более страстным. Цэнь Чжисэнь начал с губ, затем скользнул к шее, ключицам, груди, всё ниже и ниже… Когда он опустился на колени, Нин Чжиюань уже понял, что тот собирается сделать.

Спина упиралась в холодную плитку, кадык двигался вверх-вниз. Цэнь Чжисэнь то сжимал его бёдра, то гладил их, прижимаясь ближе. Нин Чжиюань запрокинул голову, хватая воздух открытым ртом и бессознательно вцепившись пальцами в волосы человека перед собой. Такого возбуждения он никогда не испытывал. Нин Чжиюань не любил, когда кто-то делал это для него, но Цэнь Чжисэнь — другое дело.

Сам Цэнь Чжисэнь тоже никогда не делал такого для кого-то ещё. Только для Нин Чжиюаня.

В полубессознательном состоянии Нин Чжиюань опустил глаза и посмотрел на человека, стоящего на коленях перед ним. Цэнь Чжисэнь был полностью сосредоточен, а в выражении его лица читалось какое-то благоговение. И это тот самый мужчина, за которым он когда-то гнался, за которым мог лишь с восхищением наблюдать. А теперь вот он, перед ним. Добровольно и покорно.

В этом затуманенном безумии Нин Чжиюань посмотрел в зеркало на стене напротив. В запотевшем отражении виднелось размытое выражение его лица, искажённое страстью и наслаждением.

Цэнь Чжисэнь поднялся и заслонил ему обзор, а новый, обжигающе жаркий поцелуй вновь завладел всем его вниманием.

Он почувствовал вкус у себя во рту — его собственный вкус. Язык Цэнь Чжисэня властно проникал глубже, скользил по губам и зубам. Нин Чжиюаню оставалось только подчиниться и проглотить, не сопротивляясь, всё до последней капли.

Цэнь Чжисэнь развернул Нин Чжиюаня и прижал лицом к холодной плитке. Разгорячённое тело мужчины, обволакиваемое паром, тесно прижалось к нему сзади. Нин Чжиюань закрыл глаза и громко застонал.

На тыльной стороне ладони, прижатой к плитке, вздулись вены. Цэнь Чжисэнь вплёл в них и свои пальцы, крепко держа его за руки. Губы продолжали искать друг друга, страсть и желание сливались, сталкивались и переплетались.

Второй раз всё произошло уже на кровати в спальне. В самый пик страсти, когда тело Нин Чжиюаня охватила волна жара, он повернул голову и увидел за окном террасы всё тот же горный водопад, который по-прежнему с силой обрушивался вниз. Бурный, стремительный, не прекращающийся. Такой же, как и он сам в это мгновение, утопающий в своём вожделении.

Губы Цэнь Чжисэня остановились у самого его уха, дыхание было обжигающе горячим, а голос хриплым:

— О чём задумался?

Пальцы Нин Чжиюаня вонзились ему в спину, тыльной стороной стопы он скользнул по его ноге.

— Не останавливайся, — подстёгивая сказал он.

Цэнь Чжисэнь хрипло рассмеялся и продолжил его целовать.

Но Нин Чжиюаню было недостаточно просто лежать под ним всё время. Обняв его за спину, он решительно перевернул их обоих, приподнялся, упираясь руками в постель, и оседлал Цэнь Чжисэня, глядя теперь на него сверху вниз.

Цэнь Чжисэнь обхватил его за талию и, тяжело дыша, спросил:

— Тебе нравится эта поза?

— Не неси чепухи, — нахмурился Нин Чжиюань.

Простыня под ними уже давно промокла. От воды, принесённой из душа, от пота, стекавшего по телу… и не только.

Нин Чжиюань снова закрыл глаза и позволил себе окончательно утонуть в ощущениях.

Когда всё наконец закончилось, уже близился рассвет. Нин Чжиюань снова принял душ, потом, выйдя, закурил и сел на край кровати, рассеянно глядя на водопад за окном террасы.

Цэнь Чжисэнь тоже вышел из ванной. Его взгляд сразу упал на фигуру, сидящую на постели. Нин Чжиюань был в банном халате, а со спины его окутывали клубы сигаретного дыма.

Простыня, изрядно перепачканная и превратившаяся в полный беспорядок, скомканная валялась на ковре. Цэнь Чжисэнь небрежно отодвинул её ногой, подошёл, встал на колени, забравшись на кровать, и положил руку на плечи Нин Чжиюаня. Затем его рука скользнула ниже, к ладони, он забрал сигарету и поднёс её к своим губам.

Нин Чжиюань поднял на него глаза. Цэнь Чжисэнь откинулся на подушки и спросил:

— Спать идём?

Нин Чжиюань не ответил, и Цэнь Чжисэнь коснулся его шеи.

— Хочешь ещё?

— А ты? — отозвался Нин Чжиюань.

— Хочу, — Цэнь Чжисэнь усмехнулся. — Ты невероятно красив, когда кончаешь. Сколько ни смотри — всё мало.

— Цэнь Чжисэнь, — сказал Нин Чжиюань. — Ты и правда извращенец.

— Ага, — спокойно отозвался тот. — Так и есть.

Он никогда не скрывал, как сильно его влекло к Нин Чжиюаню. В голове крутились и более грязные фантазии, и всё, чего он хотел, так это воплотить их с ним, одну за другой.

— Раньше я бы не подумал, что ты такой, — усмехнулся Нин Чжиюань.

Цэнь Чжисэнь выдохнул облако дыма, а его взгляд, прямой и откровенный, не отрывался от лица Нин Чжиюаня.

— Раньше ты был моим младшим братом. Я не мог позволить себе ничего подобного.

— Так теперь ты счастлив, что мы не родные братья?

— Теперь да.

— Когда всё это началось? — тихо спросил Нин Чжиюань. — Такие мысли… когда они у тебя появились?

— Не могу точно сказать, — честно признался Цэнь Чжисэнь. — Просто в какой-то момент вдруг понял, что они уже есть.

Повисла короткая пауза.

— Ты получил свой приз, — вдруг сказал Нин Чжиюань. — В эту игру я больше играть не хочу.

Цэнь Чжисэнь прищурился.

— Я серьёзно, — повторил Нин Чжиюань. — На этом всё.

Спустя какое-то время Цэнь Чжисэнь потушил сигарету в пепельнице, встал, достал фен и вернулся на кровать. Затем похлопал по месту рядом с собой, приглашая сесть:

— Иди сюда.

Нин Чжиюань послушно подвинулся. Он уже порядком устал, поэтому сразу лёг, положив голову на колени Цэнь Чжисэня, позволяя ему высушить волосы.

Тёплые потоки воздуха и лёгкие движения пальцев между прядей. Это было очень приятно.

Цэнь Чжисэнь склонился и посмотрел на него. Нин Чжиюань лежал с закрытыми глазами, совершенно расслабленный. Такое с ним бывало нечасто. В детстве, в те далёкие вечера, его младший брат тоже засыпал, положив голову ему на колени и слушая истории, которые он ему рассказывал.

— Протрезвел? — спросил Цэнь Чжисэнь.

— Мгм… — тихо откликнулся Нин Чжиюань, находясь на грани сна и бодрствования.

— Раз не хочешь больше играть — ладно, — сказал Цэнь Чжисэнь. Его голос смешивался с шумом фена, звучал немного неразборчиво. — Ты спрашивал, когда всё началось... Точно сказать трудно. Но если говорить о другом чувстве… я понял это совсем недавно. Чжиюань, я люблю тебя.

Он сказал именно «люблю», а не «нравишься».

Отношения между ними были слишком запутанными. Простого «нравишься» было недостаточно, это могла быть только любовь. Чистая, настоящая любовь.

Брови Нин Чжиюаня едва заметно дрогнули, он медленно открыл глаза и встретился взглядом с Цэнь Чжисэнем, склонившимся над ним.

В глазах этого человека не было ни намёка на шутку. Он говорил всё это по-настоящему.

В тот момент в голове у Нин Чжиюаня промелькнула немыслимое количество мыслей, но ни одна из них не была более абсурдной, более невозможной, чем то, что сейчас сказал Цэнь Чжисэнь. О том, что он любит его.

Его брат. Тот, с кем он когда-то соперничал, как с непримиримым врагом, с кем они были как огонь и вода, из-за кого он не спал ночами, охваченный гневом, завистью, обидой. Этот человек сейчас сказал, что любит его.

Нин Чжиюань опустил веки, лениво закрыл глаза и слегка кивнул.

Это даже нельзя сравнить с тем, как его потрясли чужие слова «я люблю тебя» там, в лесу. Тогда это было просто неожиданностью. А сейчас… тихое, глубокое, подлинное чувство.

Цэнь Чжисэнь продолжал смотреть на него. В голове он перебирал множество возможных реакций Нин Чжиюаня — и удивление, и радость, и протест. Но не такую. Никаких эмоций, никакого сопротивления, никакого сомнения. Только спокойный кивок. Он принял это… слишком спокойно. Настолько, что Цэнь Чжисэня это даже немного выбило из колеи.

Нин Чжиюань почти сразу уснул.

Цэнь Чжисэнь дважды тихо позвал его по имени, но ответа не получил. Ничего не оставалось, как оставить эти попытки. Он выключил фен и осторожно переложил Нин Чжиюаня на подушку.

Во сне тот перевернулся на другой бок и неосознанно немного отодвинулся.

Это было инстинктивное движение, он привык спать один.

Но когда-то, в детстве, стоило Нин Чжиюаню забраться к нему в постель, как во сне он всегда сам тянулся ближе, прижимался к нему, ища тепла.

Цэнь Чжисэнь лёг на спину, подложил руку под голову и, повернувшись, посмотрел на силуэт человека рядом. Спустя какое-то время он тихонько придвинулся ближе, наклонился и коснулся затылка Нин Чжиюаня лёгким поцелуем.

http://bllate.org/book/12442/1107916