Готовый перевод Падать вместе / Падая вместе: Глава 8

Глава 8. Есть траву у собственного гнезда*.

* 吃窝边草 дословно переводится как «есть траву у собственного гнезда», но это идиома с переносным значением. Она используется для описания ситуации, когда кто-то вступает в романтические отношения с человеком из своего близкого окружения, например, коллегой, соседом или другом. Часто выражение имеет негативный оттенок, подразумевая, что такие действия могут привести к неприятным последствиям, сложностям или конфликтам.

Прошла неделя.

Выйдя из отдела регистрации населения, Цэнь Чжиюань держал в руках свои новые документы. Дело с оформлением по ускоренной процедуре прошло гладко, и теперь его звали Нин Чжиюань.

Он постоял у обочины какое-то время, докурил сигарету, и уже собирался сесть в машину, как услышал позади него чей-то голос.

Обернувшись, он увидел розовый Бентли, который остановился прямо за его машиной. Из окна со стороны водителя высунулась девушка.

— Цэнь Чжиюань! Это и правда ты. Садись!

Двадцать минут спустя Нин Чжиюань сидел в уличном кафе. Девушка напротив беззаботно любовалась своими только что сделанными ногтями, время от времени с интересом поглядывая на Нин Чжиюаня, словно тот был новым неизвестным континентом.

— Как так получилось, что я уехала за границу всего на два месяца, а когда вернулась, узнала, что у вас дома такой переворот? Правда, что тебя вышвырнули из семьи Цэнь?

Нин Чжиюань небрежно откинулся на спинку дивана.

— Вышвырнули — это громко сказано. Я сам сменил фамилию.

Девушка удивлённо ахнула, и шутливое выражение исчезло с её лица.

— Правда?

Нин Чжиюань, сделав глоток кофе, спокойно ответил:

— Раз уж даже ты знаешь, то как это может быть неправдой?

Её звали Тан Шици. Они с Нин Чжиюанем были друзьями детства* и были знакомы ещё с тех времён, когда носили штаны с разрезами**. В дальнейшем их дружба переросла в нечто большее, но назвать это настоящей первой любовью можно было лишь с натяжкой.

* Для описания их отношений используется интересная идиома — 青梅竹马 (Qīngméi Zhúmǎ), которая буквально переводится как «зеленая слива и бамбуковая лошадка». Это выражение используется для описания детской дружбы, часто перерастающей в романтические чувства.

** Штаны с разрезами — это традиционная детская одежда в Китае, предназначенная для малышей, особенно младенцев и детей до 2–3 лет. В таких штанах в области промежности есть открытый разрез, который позволяет ребёнку справлять нужду без необходимости снимать одежду.

Тогда они были всего лишь учениками начальной школы, играли в любовь, как в «дочки-матери». Но всё это было разрушено благодаря Цэнь Чжисэню. Однажды он застал их врасплох, а затем рассказал обо всём старшему брату Тан Шици. Вскоре об их детской влюблённости узнали обе семьи, и на этом всё закончилось.

Во взрослом возрасте родители пытались снова свести их, но ни чувств, ни взаимного влечения между ними уже не было, поэтому всё сошло на нет. Однако в последние пару лет у Нин Чжиюаня действительно возникали такие мысли. Компания семьи Тан тесно сотрудничала с «Цэньань», и если бы он женился на Тан Шици, это было бы выгодно для него. Но не успел он перейти от мыслей к действиям, как уже ушёл из «Цэньань».

— Говорят, ты ещё и уволился? Что теперь собираешься делать? — спросила Тан Шици.

Нин Чжиюань сцепил руки за головой, приняв более непринужденную позу. Неожиданно он вспомнил тот день в офисе Цэнь Чжисэня, когда его так называемый брат задал ему этот же вопрос.

— Не знаю. Посмотрим.

— Почему бы тебе не попробовать устроиться к нам в компанию? Будешь работать под началом моего гэ, — предложила Тан Шици.

Нин Чжиюань рассмеялся и покачал головой.

— Нет уж. Твой брат с Цэнь Чжисэнем — два сапога пара. Зачем мне менять шило на мыло?

— Да ну тебя! — воскликнула Тан Шици, и перевела разговор на другую тему: — Слушай, мне нужна твоя помощь. Сходи со мной вместе вечером развлечься, притворись моим парнем.

Нин Чжиюань приподнял бровь в недоумении.

Тан Шици небрежно пояснила, что ей недавно приглянулась новая «игрушка», но человек оказался слишком непонятливым, чтобы уловить её намёки. Ей нужен был способ слегка его подтолкнуть.

***

Вечером в самом большом ночном клубе этого района было особенно оживлённо.

Как только Нин Чжиюань вошёл, Тан Шици сразу же подскочила к нему, схватила за руку и ласково прижалась. Затем она потянула его в центр танцпола.

— Милый, ты так долго! Я жду тебя целую вечность.

Голос девушки звучал нарочито слащаво, движения были откровенно театральными. Нин Чжиюань с трудом сдерживал смех, рискуя выдать себя и выйти из роли.

— Так где же тот человек?

— Не спрашивай, — шёпотом одёрнула его Тан Шици. — Просто подыграй. Танцуй со мной, делай вид, что мы очень близки — этого будет достаточно.

Окинув взглядом клуб, Нин Чжиюань заметил, что Тан Шици, кажется, пришла одна. Рядом не было никаких знакомых. Однако в нескольких метрах от них стоял мужчина, похожий на телохранителя, который пристально следил за ними и, казалось, не собирался отпускать их из виду.

Заметив недоброжелательный взгляд, Нин Чжиюань спросил:

— Кто это?

Тан Шици бросила взгляд в сторону и скривила губы.

— Мой новый телохранитель, — ответила она. — Не обращай на него внимания.

Когда его затащили на танцпол, Нин Чжиюань уже не стал придавать этому значения.

Над головой вспыхивали хаотичные, ослепительные огни, оглушительная музыка заполняла пространство, а толпа мужчин и женщин вокруг безудержно выплёскивала свои эмоции. Тан Шици обнимала Нин Чжиюаня, её гибкое тело то и дело прижималось ближе.

Одной рукой он обнималеё за талию, другая была в кармане брюк. Его движения в такт музыке были непринуждёнными и слегка рассеянными.

Нин Чжиюань давно не выходил повеселиться. Последнее время он только и делал, что отсыпался дома, а потом выбирал случайный фильм, чтобы убить время. Будто старался наверстать все те часы сна, которых ему не хватало за последние несколько лет.

С тех пор как Нин Чжиюань окончил учёбу, вернулся в Китай и устроился работать в «Цэньань», он был в состоянии постоянного напряжения, не позволяя себе расслабиться ни на минуту. Нин Чжиюань всегда был, словно натянутая струна, и не мог позволить себе отстать от Цэнь Чжисэня. День за днём, год за годом.

Разумеется, он не был человеком, который избегал желаний и удовольствий. Ему нужно было как-то выпускать пар. Но на такие вещи он тратил минимум времени и сил — без чувств, без эмоций. Часто он даже не запоминал ни имени, ни внешности людей, с которыми это происходило.

Все эти годы единственным человеком, занимавшим его мысли, был Цэнь Чжисэнь. Как же это смешно!

Рука Тан Шици то и дело касалась шёлковой ткани рубашки Нин Чжиюаня. Когда она подняла взгляд на его красивое лицо, оказавшееся так близко, её сердце предательски пропустило удар. Но стоило вспомнить, каким он был всю жизнь, и неуместные мысли тут же исчезли.

Ни одна женщина не потерпит парня, который с одной стороны ведёт себя как закоренелый бабник, а с другой — по-настоящему увлечён только своим братом. Тан Шици точно не могла.

Нин Чжиюань вдруг усмехнулся и, глядя на неё сверху вниз, спросил:

— Что уставилась? Ты только не вздумай влюбиться в меня. Сама видишь, в каком я состоянии — если у тебя возникнут чувства, твоя семья потом точно доставит мне неприятности.

— Размечтался, — фыркнула Тан Шици. — Ты с такими замашками до конца жизни останешься холостяком.

— А твоя новая игрушка с самого начала не сводит с нас глаз. Смотрит так, будто хочет прожечь во мне две дыры, — Нин Чжиюань наклонился к её уху, чтобы произнести это тише. — Ты здорово умеешь развлекаться, даже траву у собственного гнезда ешь.

Он заметил это, как только вошёл. Человек, который понравился Тан Шици, был её телохранителем, поэтому она и придумала такой план.

Несмотря на неприязнь, явно читаемую в его взгляде, Нин Чжиюань не испытывал никакого дискомфорта. Он притянул Тан Шици к себе, его рука сдвинулась ниже, и их поза стала настолько интимной, что они вполне могли сойти за любовников.

Отпустив пару шуток, Нин Чжиюань вдруг перевёл взгляд. За барной стойкой, посреди толпы и огней, мерцающих в полумраке, ещё одна пара глаз была устремлена на него.

Цэнь Чжисэнь.

Он держал бокал в руке, облокотившись на барную стойку. Разговаривая с кем-то из своих спутников, Цэнь Чжисэнь иногда делал глоток и время от времени смотрел на двух людей, прижавшихся друг к другу на танцполе.

Он заметил Нин Чжиюаня сразу же, как тот вошёл. Цэнь Чжисэнь редко бывал в таких местах, но сегодня из-за границы приехали двое его друзей, которые были в городе по делам. Он решил устроить для них небольшой вечер отдыха. То, что Цэнь Чжисэнь встретил здесь Нин Чжиюаня, оказалось неожиданным совпадением.

На танцполе было полно людей. Мужчины и женщины, забыв о приличиях, тесно переплетались, их тела сталкивались, выплёскивая избыток страсти и гормонов. Нин Чжиюань был самой заметной фигурой в этой толпе.

Мужчина, со слишком привлекательной внешностью, короткими растрёпанными волосами, в светлой шелковой рубашке с двумя расстёгнутыми пуговицами…Он двигался расслабленно и непринуждённо, обнимая свою партнёршу. В его взгляде, в случайной улыбке, играющей в уголках губ, сквозило что-то такое, что неизбежно привлекало внимание окружающих.

Их взгляды встретились. Цэнь Чжисэнь слегка провёл пальцем по бокалу, а его темные глаза были прикованы к Нин Чжиюаню.

У того на лице на мгновение мелькнуло удивление, но уже через секунду он улыбнулся. Встретить Цэнь Чжисэня в таком месте — это судьба или злой рок?

— Есть траву у собственного гнезда — в этом ведь вся прелесть, разве нет? — тихо рассмеялась Тан Шици.

Нин Чжиюань обнял её и плавно повернулся с ней на месте, но, оглянувшись, снова встретился взглядом с Цэнь Чжисэнем, который всё ещё смотрел на него.

Нин Чжиюань тоже внимательно смотрел на Цэнь Чжисэня. Его глубокие, выразительные глаза, длинные изящные пальцы, обхватившие бокал, и едва уловимое движение кадыка при каждом глотке. Через весь танцпол и бар он не мог разглядеть деталей, но почему-то не хотел отводить взгляд.

Они молча смотрели друг на друга, среди хаоса тусклого, шумного ночного клуба — места, погружённого в атмосферу забытья и бездумного удовольствия.

Некая вязкая, липкая, тайная эмоция начала тихо пробуждаться.

Друг рядом с Цэнь Чжисэнем озадаченно обернулся, не понимая, что привлекло его внимание:

— Сэнь, на что ты смотришь?

— Ничего особенного, — чуть приподняв подбородок, ответил Цэнь Чжисэнь, не отрывая взгляда от Нин Чжиюаня. Его губы коснулись янтарной жидкости, он медленно сделал глоток, а затем с лёгкой усмешкой в голосе добавил: — Просто заметил кое-что интересное, чего раньше не замечал.

Нин Чжиюань почувствовал, как ему стало жарко. Хотя он не выпил ни капли, запах алкоголя в воздухе будто кружил ему голову, оставляя во рту странное чувство сухости.

— Трава у собственного гнезда, — повторил он это выражение и слегка усмехнулся. — Возможно.

Слишком сладкий запах духов, исходивший от Тан Шици, ударил ему в нос. Нин Чжиюаню этот аромат совершенно не понравился, и лёгкое волнение, едва зародившееся внутри, быстро улеглось. Он опустил глаза.

— А вот и твоя игрушка, он же трава у гнезда.

Перед ними остановился телохранитель, его лицо оставалось бесстрастным, а голос звучал жёстко и формально. Он смотрел только на Тан Шици.

— Мисс, уже поздно. Пора возвращаться.

Тан Шици проигнорировала его, всё так же прижимаясь к Нин Чжиюаню.

— Не хочешь уходить? — усмехнулся Нин Чжиюань.

— Нет, — упрямо ответила избалованная девушка. — Только если вы двое не устроите соревнование, кто больше выпьет. Кто выиграет, с тем я и пойду.

Нин Чжиюань вовсе не собирался пить, но Тан Шици незаметно ущипнула его за бок. Её взгляд красноречиво намекал, что он должен напоить телохранителя.

Скрепя сердце, Нин Чжиюань решил доиграть роль до конца и согласился.

Они устроились за столиком у края танцпола. Тан Шици сразу заказала пять бутылок крепкого импортного алкоголя.

— А ты уверена, что потом сможешь утащить нас двоих, если мы напьёмся? — спросил Нин Чжиюань, чувствуя головную боль.

Но телохранитель уже схватил одну из бутылок и принялся пить прямо из горла, как будто это было обычное пиво.

Нин Чжиюаню не оставалось ничего другого, как присоединиться к этой сомнительной авантюре.

Его переносимость алкоголя была неплохой, но за весь вечер он почти ничего не ел. Такая скорость употребления спиртного быстро дала о себе знать. К тому моменту, когда телохранитель уже успел перейти ко второй бутылке, Нин Чжиюань лишь наполовину опустошил свою первую.

Слегка поморщившись от накатившей тошноты, он поставил бутылку на стол и вытер губы тыльной стороной ладони. Но стоило ему снова потянуться за бутылкой, как другая рука её перехватила.

— Не можешь пить — не пей, — раздался знакомый низкий голос.

Нин Чжиюань поднял глаза и увидел перед собой Цэнь Чжисэня. Лицо Тан Шици слегка побледнело, в её взгляде читалось лёгкое чувство вины.

— Сэнь-гэ, что ты здесь делаешь? — пробормотала она.

— Наигралась — возвращайся домой пораньше, — холодно бросил Цэнь Чжисэнь и, повернувшись к Нин Чжиюаню, кивнул на выход: — Пойдём?

Нин Чжиюань слегка покачал головой. Слишком быстро выпитый алкоголь оставил у него ощутимый дискомфорт.

— Пойдём, — повторил Цэнь Чжисэнь и первым направился к выходу.

Когда Нин Чжиюань опомнился, он уже шёл следом за Цэнь Чжисэнем к выходу.

Выпитое спиртное дало о себе знать, и в голове у него слегка всё кружилось. Увидев впереди спину Цэнь Чжисэня, находившуюся всего в нескольких шагах, Нин Чжиюань почему-то вспомнил, как в прошлый раз этот человек тоже забрал его из бара.

Довольно странно. Всё уже дошло до такого, а Цэнь Чжисэнь вдруг решил разыгрывать братскую любовь. Непонятно, для кого вообще был этот спектакль?

Выйдя за первую дверь, Нин Чжиюань остановился. Чувствуя, как неприятные ощущения нарастают, он привалился к стене и закрыл глаза.

Цэнь Чжисэнь обернулся, посмотрел на него и подошёл ближе.

— Можешь идти?

Не открывая глаз, Нин Чжиюань хрипло ответил:

— Подожди немного.

В тускло освещённом коридоре, в полной тишине, остались только они двое. Дыхание Нин Чжиюаня стало немного тяжёлым, и вдруг он наклонился вперёд, приблизился к Цэнь Чжисэню и принюхался к аромату прямо у его шеи.

— Что за парфюм ты используешь? Пахнет странно, но приятно.

Тяжёлый запах алкоголя постепенно рассеялся, оставляя после себя только этот холодный, пронизывающий аромат.

Нин Чжиюань действительно был не в себе. Нёс всё, что приходило в голову.

Прошло несколько секунд, но ответа не последовало. Озадаченный, он открыл глаза и слегка опешил.

Они были настолько близко, что в глазах Цэнь Чжисэня он даже отражение собственного лица.

Не успел он что-либо сказать, как Цэнь Чжисэнь вдруг засмеялся:

— Хочешь знать?

http://bllate.org/book/12442/1107876