Готовый перевод Yongbao di xin yin / В объятиях гравитации: Глава 84

Глава 84. Слияние.

Как только они вернулись домой, Лян Муе начал целовать его прямо в прихожей. Это были такие горячие, требовательные поцелуи, что они не оставляли Чи Юю ни секунды на размышления — один за другим, без передышки.

— Осторожнее, — с трудом проговорил Чи Юй, тяжело дыша, — одежда… она не моя.

Лян Муе положил руку ему на бедро, скользнул ниже и поднял его левую ногу.

Через гладкую ткань строгих классических брюк он нащупал на его бедре что-то похожее на ремень.

Он даже надел фиксаторы для рубашки! Это уже совсем против правил! Теперь было понятно, почему белая рубашка всегда оставалась заправленной в брюки, когда Лян Муе пытался её вытянуть.

Этот вечер отличался от того, что был два дня назад. Чи Юй на этот раз не выглядел настолько возбуждённым — возможно, потому что тогда они зашли слишком далеко. Он лишь протянул руки и обнял широкую спину Лян Муе.

— Сегодня тоже? — спросил он.

Лян Муе склонил голову, опёрся подбородком о его плечо и тихо ответил:

— Я рассчитывал на это.

Чи Юй чуть сильнее сжал его. Он сначала снял с Лян Муе пиджак, а затем и белую футболку.

— Я не буду торопиться, — пообещал Лян Муе. Но его обнажённая грудь, огонь в глазах и облик — будто сам бог любви вселился в него — делали любые обещания менее убедительными.

Чи Юй прикусил губу.

— Тогда продолжай.

И нежные ласки превратились в молчаливую пытку, от которой по телу пробегала бесконечная дрожь. Лян Муе обхватил его ещё мягкий член своей большой ладонью. Он начал его сжимать и поглаживать прямо через ткань, и почти сразу почувствовал, как тот начал твердеть.

Не будет торопиться?!..

Чи Юй перед выходом успел принять душ, но сейчас он чувствовал, словно оказался под чарами. Они мгновенно вернулись в то состояние, что было два дня назад. Пиджак уже валялся на полу, а руки Лян Муе, дрожа от нетерпения, расстёгивали ремень. Когда он просунул руку внутрь, то обнаружил, что нижнее бельё спереди уже промокло.

Брюки были стянуты наполовину, а смазка и подготовка едва ли были достаточными. Лян Муе схватил Чи Юя за талию и вогнал в него свой твёрдый, напряжённый член. Оба тяжело дышали, дрожа от возбуждения.

Чи Юй даже не успел снять рубашку. Лян Муе оставил на нём фиксаторы, раздвинул его ноги и начал яростно трахать. Ремни оставили на мускулистых бёдрах красные следы, что выглядело невероятно сексуально.

Переплетённые запястья Чи Юя были крепко прижаты к стене человеком позади него. Его узкая талия тоже оказалась в железной хватке. Последние недели Чи Юй с интересом наблюдал, как Лян Муе возобновил свои тренировки на тренажёре для пальцев — двадцать подходов каждое утро, без исключений. Улучшились ли его навыки в скалолазании, Чи Юй не знал, но на нём самом это сказалось явно. Хватка Лян Муе стала настолько сильной, что, казалось, будто следы останутся даже через рубашку.

От боли Чи Юй попытался отодвинуться, но впереди была стена. А сзади твёрдый, будто стальной клинок, член рассекал его узкое отверстие, намертво пригвоздив его к одному месту, снова и снова беспощадно проникая внутрь.

Сколько раз Чи Юй делал это с ним, он на самом деле уже не мог сосчитать, но сегодня всё было иначе. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы почувствовать, что впервые с момента их знакомства Лян Муе был даже более нетерпеливым, чем он сам.

Оба молчали, и Чи Юй тоже не собирался издавать ни звука от боли. Только позже Чи Юй осознал, что от каждого мощного толчка его голова снова и снова ударялась о стену. Это первым заметил Лян Муе, он отпустил его скрещенные руки и крепко обнял за плечи.

Чи Юй мог только прогнуть поясницу, продолжая принимать его, но он продержался недолго. В тот момент, когда рука Лян Муе коснулась его члена и начала интенсивно двигаться, а он сам наклонился, чтобы поцеловать и прикусить его за ухо, Чи Юй почувствовал боль, смешанную с удовольствием, и, дрожа всем телом, достиг оргазма. Он рухнул на колени, ударившись о деревянный пол с глухим звуком, который, кажется, наконец привёл Лян Муе в чувство.

Рубашка была сорвана, запонки разлетелись по полу. Лян Муе, не задумываясь, потащил его в спальню. Впервые он даже не заставил Чи Юя снять обувь — да и сам остался в ней.

Только теперь Чи Юй пришел в себя; глаза постепенно сфокусировались, и он жестом попросил Лян Муе, чтобы тот наклонился.

— Я не был уверен, понравится ли тебе этот подарок, поэтому не говорил раньше, — с улыбкой сказал Чи Юй. — Хорошо, что я угадал. С днём рождения.

Ранее, у входа в кинотеатр, Лян Муе и Тань Цзянин говорили всего около десяти минут. Но даже сейчас он никак не мог переварить всё, что услышал.

Тань Цзянин, всегда прямолинейная и открытая, начала первой:

— Я слышала о том, что произошло тогда, в лагере на Музтаг-Ата. Если честно, я всегда знала. Позже, когда ты повернул назад перед тем, как достичь вершины Чола-шань… Я тоже об этом знала. Прости, что все эти годы не выходила на связь. После того, как Чэнь Нянь умер, мне тоже понадобилось время… Я слишком сильно любила его. Такая сильная любовь порождает сильную ревность и жадность. Эти мысли были такими отвратительными. Сначала я не хотела с тобой встречаться, а потом… я не могла этого сделать. Видеть тебя значило видеть себя — ту ужасную, отвратительную, какой я была тогда.

— Ты потеряла любимого человека, никакие мысли не могут быть… — По какой-то причине Лян Муе не мог слушать её доводы и, уж тем более, утешить её сейчас. Он лишь безжизненно пробормотал: — Спасибо.

— Не меня надо благодарить, — неожиданно ответила Тань Цзянин. — А Лоцзы. Она много раз спрашивала меня, почему ты больше к ней не приходишь. Я не знала, что ответить. Иногда детский взгляд на мир бывает самым чистым. Она прекрасно понимает, кто относится к ней хорошо. В моих воспоминаниях о том времени намешано слишком многое. Но в самые тяжёлые моменты я верила Лоцзы. Ты заботился о ней всем сердцем, так же, как заботился о Чэнь Няне тогда. Я уверена: если бы ты мог, ты бы его спас.

— Я… — Он долго обдумывал, что ответить, и наконец отозвался только на её последние слова: — Я бы спас. Цзянин, ты знаешь, что я бы спас.

Тань Цзянин сохраняла спокойное выражение лица.

— В этом году желание Лоцзы на день рождения — покачаться с тобой на качелях.

И тут Лян Муе вдруг вспомнил, как он, Чэнь Нянь и его дочь вместе ходили в поход. После утреннего восхождения он сделал для Лоцзы простые качели из верёвки и веток. Чэнь Нянь ушёл на тренировку, а он играл с Лоцзы весь оставшийся день. Кто бы мог подумать, что трёхлетний ребёнок сможет это запомнить?

— Тогда… спасибо, что помогла Лоцзы исполнить её желание, — снова заговорил он, всё ещё сдержанно. — Я тоже скучаю по ней.

— Нет, это я должна благодарить её за то, что она помогла мне исполнить моё желание, — Тань Цзянин встретилась с ним взглядом и, проговаривая каждое слово, добавила: — Лян Муе, возможно, я говорю это слишком поздно, но всё равно скажу. Я хочу, чтобы мы снова стали друзьями.

С этими словами она протянула к нему руки. Через горы, которые казались непреодолимыми. Через долгие четыре года. Будто сама судьба решила подарить ему этот момент.

Лян Муе не мог вымолвить ни слова — только опустил голову и крепко обнял её, тщетно пытаясь скрыть свои эмоции.

И всё же, даже после облегчения осталась едва уловимая горечь. Боль прошлого была признана, старые грехи — прощены, но лёгкая меланхолия всё равно растеклась по всему сердцу.

Спустя некоторое время, когда Лян Муе смог взять себя в руки, он отпустил Тань Цзянин.

— Я посмотрела ваш фильм, — заговорила она. — Это — лучшее, что я видела в этом году. Я обязательно должна была увидеть это на большом экране, на кинофестивале.

— Цзянин, спасибо, — ответил Лян Муе. — Я думал, ты переехала в Гуанчжоу. Не ожидал…

— Да, я была там последние два года, — кивнула Тань Цзянин. — Сейчас заканчиваю документальный сериал. На этот фестиваль я ехать не собиралась, думала, что найду время встретиться с тобой позже. Но в этот раз… Айда нашла меня через знакомых и настояла, чтобы я приехала. Она показала мне фильм и ещё…

— Айда? Чжан Айда? — удивлённо уточнил Лян Муе.

— А кто же ещё? — улыбнулась она.

Эта всесильная, умеющая находить общий язык с кем угодно Чжан Айда. Но, разумеется, просьба исходила не от неё.

— Тогда это был… — Лян Муе осёкся, переведя взгляд за спину Тань Цзянин, где в тени спокойно ждал его Чи Юй.

И образ человека перед ним, слегка растрёпанного, но смотрящего на него со всей серьёзностью, наложился на другой. Тёмные глаза Чи Юя сверкали, будто внутри них ковш Большой медведицы повернулся, а звёзды сместились*, отражая неумолимый бег времени, где за весной следовало лето, а за осенью — зима.

* В оригинале используется интересная идиома: 斗转星移 (dǒu zhuǎn xīng yí), которая дословно переводится как «ковш (Большой Медведицы) повернулся, звёзды сместились». Она означает изменение времён года или прошедшее время. В этом контексте идиома подчёркивает ощущение движения временного потока, отражённого в глазах Чи Юя.

Заметив серьёзное и задумчивое выражение лица Лян Муе, Чи Юй приподнялся, чтобы поцеловать его в губы. Но в тот момент Лян Муе слегка опустил голову, и поцелуй коснулся его глаз. Они были солёными.

Лян Муе был словно рыцарь, получающий корону.

Богов нет. Как нет и божественных сил. Любовь любимого человека — это сверхспособность, которую дарует ему обыкновенный мир.

— Спасибо тебе, — прошептал он Чи Юю на ухо, всё ещё не поднимая головы. — Ты слишком хороший. Вы все… вы ко мне слишком добры.

— Ты заслужил это, — ответил Чи Юй.

— Я даже не надеялся… — начал было Лян Муе, но вдруг осёкся, словно осознав нечто важное. — Откуда ты узнал, что она простит меня, что отпустит то, что было? И ради этого ещё и прилетит специально из Гуанчжоу…

Он не успел договорить. Чи Юй повернулся к нему, сжал переносицу Лян Муе пальцами, словно объясняя самую очевидную истину:

— Муе, если ты смог простить меня, почему Тань Цзянин не может простить тебя?

Лян Муе вздрогнул, словно удар пришёлся прямо в сердце. Затем он наклонился и снова поцеловал Чи Юя, ощущая, как лицо заливается жаром.

— Это не твоя вина, — сказал он.

— И не твоя тоже, — ответил Чи Юй. — Мы оба…

Лян Муе не дал ему закончить. Он крепко сжал плечо Чи Юя, наклонился и поцеловал его в губы с такой силой, будто хотел вложить в этот поцелуй все свои чувства.

Раньше они оба были слишком нетерпеливы. Сейчас у них была вся ночь впереди. Чи Юй лежал на спине, обнажённый, с разведёнными в стороны ногами. Синяки на его коленях, которые он получил два дня назад, ещё не прошли, следы от набедренных фиксаторов тоже всё ещё были видны, а теперь к ним добавились влажные следы поцелуев и отметины от крепкой хватки. Лян Муе пальцами стал искать чувствительные точки, и когда Чи Юй расслабился, он наклонился, чтобы взять его возбуждённый член в рот, и с наслаждением стал ласкать его языком. Лишь когда Чи Юй почти достиг оргазма, он вытащил пальцы, чтобы тут же вновь погрузить их внутрь.

Это было почти священное действие, любовь, от которой тело Чи Юя дрожало.

Твёрдый и большой член Лян Муе погрузился в его тело так глубоко, словно это место было его истинным предназначением. Казалось, он помнил каждую складочку, каждую точку, заставлявшую Чи Юя кричать от удовольствия. А каждое движение заполняло пустоту в душе. Это было приятно, правильно, совершенно. Чи Юй не уклонялся — его мышцы напрягались, бёдра и поясница выгибались навстречу толчкам. Он хотел большего, хотел быть наполненным, но так же отчаянно хотел наполнять его в ответ.

Чи Юй не продержался и минуты. Он даже не успел ничего сказать, когда оргазм накрыл его, как волна. Руки ослабли, ягодицы онемели от шлепков, а пальцы дрожали.

В тот момент, когда кончил Лян Муе, он крепко держал его за руку, а глаза, к удивлению Чи Юя, вдруг наполнились влагой. Впервые Чи Юй осознал, как эмоции Лян Муе связаны с ним самим. На мгновение, на долю секунды казалось, что Лян Муе полагался на него так же, как он сам полагался на Лян Муе.

Оба молча утонули в объятиях друг друга.

Спустя долгое время первым заговорил Чи Юй:

— У меня есть ещё одна идея.

Лян Муе медленно вышел из него и лёг рядом.

— Какая? — тихо спросил он.

За последние годы, до встречи с Чи Юем, Лян Муе не знал настоящей любви, но иногда заводил знакомства. Для секса на одну ночь у него никогда не было недостатка в партнёрах. Однако впервые он пережил такую близость, которая оставила его без слов. Тело не чувствовало усталости, но его разум был неожиданно измотан. Он будто не мог полностью прийти в себя.

Чи Юй чуть отстранился, опёрся на локоть и посмотрел ему в глаза.

— Лян Муе, ты хочешь смотреть вперёд?

Лян Муе замер на мгновение.

— Я…

— Ты говорил, что смотришь вперёд, своим способом. А хочешь попробовать посмотреть моим?

Лян Муе даже не спросил, что именно Чи Юй имел в виду.

— Да, — просто ответил он.

Только тогда Чи Юй продолжил:

— Я решил, где будет наш высокогорный тренировочный спуск. Я хочу спуститься с Музтаг-Ата.

http://bllate.org/book/12440/1107848