Готовый перевод Yongbao di xin yin / В объятиях гравитации: Глава_77

Глава 77. Разблокировка.

— Лаборатория Гравитации? «В объятиях гравитации»? — Ван Наньоу сидел в ресторане на территории павильона Юньтай и постукивал пальцем по меню.

Сверху лежала стопка листов — сценарий нового документального фильма, написанный Лян Муе. Прочитав только пару строк, Ван Наньоу поднял взгляд.

— В школе с физикой были трудности, да? — подколол он его.

В конце ноября Лян Муе завершил все проекты и официально покинул студию Сянвань, зарегистрировав собственную фотостудию под названием «Лаборатория Гравитации».

Так совпало, что Ван Наньоу в тот же месяц приехал в Пекин. Лян Муе пригласил его на ужин и официально предложил присоединиться к проекту съёмок на Безымянной вершине следующим летом.

— Чи Юй как-то сказал, что спуск с больших склонов похож на объятия с гравитацией, — честно признался Лян Муе.

Ван Наньоу поднял меню и помахал им в задумчивости, но вскоре сдался и сказал:

— Никогда бы не подумал. Да ты, оказывается, настоящий романтик.

— В документальном кино главное — рассказать историю, а без хорошей истории нечего и снимать, — ответил Лян Муе с полной серьёзностью. Официант, подслушав его слова, на мгновение замер, пока принимал заказ.

Ван Наньоу внимательно прочитал сценарий, весь до последнего слова, а затем кивнул и тут же согласился.

— Неплохо. Думаю, следующим летом всё будет осуществимо. Точную дату восхождения я уточню, а пока освобожу июнь и июль для тебя. В следующем году большую часть времени я буду работать в офисе — только что получил свидетельство о браке, — скромно поднял он левую руку.

— Поздравляю, — ответил Лян Муе.

— Когда уже познакомишь меня с Юй-шэном? — уловив подтекст спросил Ван Наньоу. — Он ведь сейчас в Пекине, почему не позвал его?

Лян Муе усмехнулся.

— Когда все соберутся, устроим ужин. А пока у него рёбра ещё не до конца зажили, этот год для него был очень трудным. Едва выдалась возможность отдохнуть.

Это была вежливая фраза, и Ван Наньоу всё понял.

Чи Юй не любил подобные посиделки, и часто, оказавшись на таких встречах, предпочитал молча пить, почти не произнося ни слова. Поэтому Лян Муе старался не брать его на свои встречи, если не было крайней необходимости.

Но на этот раз Лян Муе не устоял и выпил с Ван Наньоу. После трёх лет практически полного воздержания от алкоголя его выносливость значительно снизилась, и на середине ужина он отправил Чи Юю сообщение с просьбой его забрать.

Когда встреча подошла к концу, Ван Наньоу заметил, что Чи Юй дожидался на углу улицы, припарковав черный внедорожник Лян Муе и включив аварийку. Заднее стекло было опущено. Пёс Цзяоцзы высунул свою белоснежную голову, положив её на дверь, и оживленно махал хвостом, глядя на двоих друзей с другой стороны дороги.

— Пойдем, поздороваешься и познакомишься, — сказал Лян Муе.

— Как мне его называть? Я ведь практически его фанат…

— Просто по имени, — Лян Муе быстро зашагал к машине. Увидев приближающегося Лян Муе, Чи Юй сначала открыл пассажирскую дверь, но потом заметил, что с ним Ван Наньоу.

— Чи Юй, познакомься, это мой хороший друг Ван Наньоу, мы знакомы уже десять лет. Это он помог мне найти Безымянную вершину. Летом мы отправимся на северный склон вместе.

При этих словах Чи Юй тут же вышел из машины и, подойдя к Ван Наньоу, серьёзно протянул ему руку.

— Спасибо. Я… действительно с нетерпением жду этого.

Ван Наньоу, зардевшись, пожал его руку, чувствуя себя немного неловко.

— Ну что ты, не стоит так формально. Мы теперь как одна семья.

За последние несколько недель Чи Юй собрал вещи и съехал из гостиницы, перебравшись к Лян Муе. В первые несколько ночей Лян Муе был невероятно счастлив, ведь куда бы он ни повернулся, везде видел его. Но уже через три дня обнаружил одну серьёзную проблему.

За каких-то две недели они прошли путь от полного игнорирования друг с друга до совместного проживания — никакого «периода притирки» у них и в помине не было. Лян Муе быстро понял, что у Чи Юя абсолютно нет никакого понятия о том, что значит «навести порядок». Сам тот всегда знал, где и что лежит, а вот для остальных это был полный хаос. Столовые приборы, кухонная утварь, да даже стакан для полоскания рта — все эти вещи хотя бы раз пропадали. Всё, к чему прикасался Чи Юй, Лян Муе терпеливо расставлял обратно по местам, постоянно следуя за ним по пятам.

За последний месяц спонсоры не переставали присылать посылки, и теперь тут громоздились доски, снаряжение и прочие вещи. Лян Муе чуть было не отвёз весь этот «склад» в кладовую к Хань Чжися. Чи Юй, заметив, как загромождается гостиная, и человека, который с самого утра пытался прибрать этот бедлам, сам предложил:

— Вещей слишком много. Может, мне лучше вернуться в гостиницу?

Лян Муе, конечно, не хотел, чтобы Чи Юй уходил, и нашёл компромиссное решение. Он разобрал три рабочих стола в гостиной и, засучив рукава, с дрелью в руках трудился целый день, чтобы обустроить для Чи Юя небольшой «рабочий уголок». Там поставили стол, маленький диван и стеллаж для сноубордов и прочих вещей. Этот стеллаж естественным образом разделил гостиную, и всё это пространство отводилось исключительно для вещей Чи Юя. На стену Лян Муе повесил концептуальный рекламный плакат компании Vitesse, который ему удалось найти в интернете, а рядом — фото Безымянной вершины на северном склоне. Он нашёл плёнку и проявил её.

С этого дня их «территории» были чётко разграничены: в спальне действовали правила Лян Муе, а в этом уголке гостиной — правила Чи Юя, то есть совсем никаких правил.

Но с каждым днём вещей Чи Юя становилось всё больше, и «граница Чу и Хань» постепенно смещалась на север*, пока Чи Юй не занял почти половину гостиной.

* Выражение «граница Чу и Хань» (楚河汉界) отсылает к исторической границе между двумя древними китайскими государствами — Чу и Хань, которая делила их территории в период борьбы за власть. Это устойчивое выражение в китайском языке символизирует разделение или установленную границу между двумя сторонами.

Как только завершился турнир «Юэхэн», вскоре закончилась и работа над статьёй, где Вань Юйкунь писала о Чи Юе как о спортсмене, катающимся в стиле фристайл-парка. После чего Чжан Айда, пригласив Лян Муе и Чи Юя на ужин, сказала, что у неё есть кое-какая просьба.

Лян Муе был весьма благодарен Чжан Айде и поэтому сразу ответил:

— Если я чем-то могу помочь — говори.

— Сфотографируй Чи Юя на сноуборде, — попросила она. — Я знаю, он ещё восстанавливается, так что пусть это будет постановочная съёмка.

— Без проблем, — улыбнулся Лян Муе. — Можно обойтись и без снега, у меня уже есть подходящее фото. Но ещё есть встречная просьба: не могла бы ты познакомить меня с Вань Юйкунь?

В итоге статья Вань Юйкунь была опубликована со снимками Лян Муе — теми самыми, что он снял на Nikon за пределами трасс больше года назад. На фото был Чи Юй в вихре снега, склонив голову; снежинки, словно танцуя, касались его плеч, щёк и ресниц. Единственная обработка, которую сделал Лян Муе — перевод фотографии в чёрно-белый формат. Он снова стремился к минимализму, убрав даже цвет. Результат оказался неожиданно захватывающим и полным выразительности.

Благодаря этому снимку Чи Юй снова появился на обложке «Sports Weekly». Удачная статья, основанная на актуальном инфоповоде, и отлично подобранная фотография моментально сделали её популярной в сети — десятки тысяч репостов, а журнал разлетелся многотысячным тиражом.

У Чжан Айды уголки губ буквально растянулись до ушей. Благодаря отношениям с Лян Муе Чи Юй полностью избавился от прошлых душевных терзаний, практически став неуязвимым для слухов и сплетен. А команда обрела ещё одного фотографа. Съёмки Лян Муе по-прежнему были на высоте — всё, что он фотографировал, становилось популярным. Вместе они были словно ураган.

За океаном Чэн Ян, увидев это фото в Вэйбо, с удивлением сказал Лян Муе, что думал, будто тот никогда его не опубликует. Лян Муе ответил, что в тот момент он считал, что они с Чи Юем больше не встретятся, и хотел оставить хоть что-то на память. А потом, когда этот человек оказался рядом, держать при себе эти снимки уже не было необходимости. Пусть их увидит весь мир — почему бы и нет?

Эту серию он назвал «Покоритель небес» и напечатал копию для своего портфолио, а ещё один экземпляр прикрепил перед своим рабочим столом.

— Можно посмотреть твои ранние фотографии? — спросил Чи Юй, просматривая коллекцию.

Лян Муе кивнул, открыл сейф, достал альбом с фотографиями и журналы, которые он бережно хранил. Среди них были номера «National Geographic» и майский выпуск «Feng Shang».

Чи Юй взял целую стопку, устроился в своём уголке на маленьком диване в гостиной и внимательно листал их, иногда задавая вопросы Лян Муе.

Лян Муе собирался продолжить работу над сценарием для документального фильма, но в тот вечер его мысли то и дело убегали куда-то вдаль. Его взгляд постоянно скользил через их «границу» и останавливался на человеке, сидящем под мягким светом торшера, с растрёпанными волосами и полностью поглощённым просмотром фотографий. Чи Юй, который совсем не боялся холода, был в одной футболке и шортах с голыми ногами и увлечённо изучал фотографии.

Днём он показал миру своего любимого, а теперь показывал любимому весь мир.

Все те моменты, что он хранил под замком, те воспоминания, о которых он не смел думать, и то прошлое, в которое боялся возвращаться — всё это было как трещины в ледниках на вершинах гор, пересекавшие его карту памяти. Теперь под одним лишь взглядом Чи Юя они, как ни странно, начинали понемногу смыкаться.

Свет был тёплым. Не в силах сдержаться, он подошёл, мягко, но настойчиво забрал альбом из рук Чи Юя и прижал его к дивану.

Желание накрыло их мощной волной; тела, гибкие и сильные, сливались в едином ритме, не способные больше ждать.

Альбомы с фотографиями разлетелись по полу, и Лян Муе потом снова собирал их до глубокой ночи. Наконец, открыв дверцу шкафа, который служил ему чем-то вроде сейфа, он намеревался убрать альбомы на место, но почувствовал тяжесть кодового замка в своей руке. Лян Муе задумался на мгновение, а затем просто выбросил этот замок.

***

После того, как Чи Юй восстановился после травмы, он начал «разблокировку» новых навыков. Сейчас он учился ледолазанию.

Чтобы спуститься с самых крутых гор и по идеальным линиям, нужно опираться только на собственные силы для подъёма. Все опытные спортсмены, катающиеся на диких снежных склонах высоких гор, имеют серьёзный опыт высокогорного и комбинированного восхождения. Безымянная вершина, как и многие вершины в Европе и на Аляске, тоже требует подъёма своими силами. Во время пребывания в Канаде Чи Юй самостоятельно изучал основы альпинизма, но прошлый сезон был так плотно расписан, что у него не было шанса опробовать их на практике.

В последние дни он уже чувствовал себя нормально, но Лян Муе настаивал на том, чтобы подождать заключения врача, ограничиваясь теорией. В день, когда врачи подтвердили, что Чи Юй полностью здоров и ему можно возвращаться к физическим нагрузкам, Лян Муе сразу отвёз его на скалодром.

Альпинизм в Китае набирал популярность с каждым годом, и центр альпинизма «Юньдин», в который инвестировал Чжун Яньюнь, недавно открылся и в Пекине. В течение двух недель подряд Лян Муе и Чи Юй почти ежедневно посещали его, обедая прямо в центре.

Лёд, образующийся на равнинах, отличается от высокогорного, и пока здесь можно было начинать с простых задач. После двух недель упорного изучения основ, Лян Муе согласился поехать с Чи Юем в Миюнь, чтобы найти простую трассу и начать тренироваться с «кошками» и ледорубом.

В это же время Чжун Яньюнь приехал в пекинский центр «Юньдин», чтобы помочь с постановкой маршрутов, и выкроил время, чтобы приехать в Миюнь и провести для Чи Юя мастер-класс.

— Сейчас под твоими ногами три метра. На высокогорье это будет уже триста метров, а то и тысяча. Ледоруб — твоя линия жизни, так же как кант на доске. Первый урок — доверяй снаряжению. Всегда оценивай лёд, но, сделав выбор и начав движение, не сомневайся.

Вокруг, на этой же ледяной стене, тренировались другие любители ледолазания, не обращая на них никакого внимания и не подозревая, что делят площадку с первым в стране мастером альпинизма.

Чи Юй висел на ледяной стене, его руки уже почти исчерпали силы и слегка дрожали, а капли пота стекали по подкладке шлема и пропитывали одежду. Но он не сдавался, задерживая дыхание, крепче сжимая ледорубы и осторожно меняя положение тела.

Чжун Яньюнь, находясь рядом, наблюдал и подсказывал:

— Доверие к снаряжению — это, по сути, доверие к себе. Ухватись покрепче, подтянись — и толкайся. Толкайся! Вот, так и держи…

Лян Муе, стоя внизу, тоже задержал дыхание, метр за метром разматывая страховочный канат для Чи Юя, и, кажется, нервничал больше, чем если бы сам забирался на стену.

В стороне Тан Жаньтин, держа C300, тоже замерла, снимая на камеру подготовку Чи Юя.

Два дня назад ей исполнилось двадцать пять. В честь её дня рождения Лян Муе подарил ей билет до Канады и обратно, а также специально подобранное по размеру плечевое крепление для камеры. На съёмках в Гету она отвечала за оборудование, сортировку видео, а также настройку и мониторинг стационарных камер. Но теперь, в своей профессиональной карьере, она впервые сама надела плечевое крепление и взяла в руки камеру для киносъёмки.

Когда тренировка завершилась, она опустила C300, достала маркер, наклеила на карту памяти наклейку и подписала: «Пекин 001А».

Так официально начались съёмки «В объятиях гравитации».

http://bllate.org/book/12440/1107841