Готовый перевод Yongbao di xin yin / В объятиях гравитации: Глава 25

Глава 25. День рождения.

— Лян Муе... — тихо сказал Чэн Ян.

Он подумал про себя, что для Лян Муе теперь нет подходящего дня, чтобы праздновать свой день рождения. Когда они обсуждали детали вечеринки, Лян Муе предложил сделать её обычным новосельем, без лишних церемоний. Чэн Ян, конечно, понимал истинную причину. И всё же он хотел пригласить Чи Юя и сблизиться с ним, поэтому решил поделился некоторыми деталями. Но Чэн Ян никак не ожидал, что Чи Юй отнесётся к этому так серьёзно и даже принесёт торт.

— Если не любишь торт, положи в холодильник, или я могу забрать обратно... У меня в машине есть термоконтейнер, — Чи Юй чувствовал себя неловко в этой ситуации, когда все так смотрели на него. Он понимал, что атмосфера какая-то напряжённая. Подумав немного, он выдавил из себя лишь эту фразу.

Это был не просто торт, а настоящая «горячая картошка», которую скорей хотелось уже куда-то деть, лишь бы не держать в руках. Лян Муе сделал шаг вперёд, взял торт из рук Чи Юя и спас его из затруднительного положения.

— Ничего страшного, давай сюда. Мы разрежем торт, — он был человеком практичным. Чужие добрые намерения и поздравления уже были доставлены, и было бы неразумно не воспользоваться этим.

Чи Юй наконец вздохнул с облегчением и, как по волшебству, вытащил из кармана маленький пакет и зажигалку.

— Свечи?

— Свечи не нужны, я и без них могу загадать желание.

Гости за столом оживились, подбадривая его сделать это. Лян Муе даже закрыл глаза и выглядел при этом довольно серьёзно.

В те несколько секунд, пока его глаза были закрыты, Чи Юй вдруг подумал: «Только что Чэн Ян назвал его по имени Лян Муе?»

П/п: напомню, если кто-то не обратил внимания, что Чэн Ян представил его Чи Юю, как Муе, а не Лян Муе. Он всё это время не знал его фамилии.

Когда все съели свои кусочки торта, Чи Юй взял табуретку и сел напротив Лян Муе.

— Что случилось? Разве сегодня не твой день рождения? — спросил он, отламывая вилкой торт.

Торт, который он купил, назывался «Роскошный шоколад», он был из местной кондитерской, которая славилась своими очень сладкими десертами. Лян Муе сам смог съесть только немного, но он отрезал Чи Юю большой кусок, наблюдая, как тот с удовольствием ест.

Лян Муе оглянулся и, не увидев никого рядом, заговорил:

— Ну, как сказать... Этот день немного особенный. В предыдущие годы... не было настроения праздновать.

Сердце Чи Юя забилось быстрее. Дверь на балкон всё ещё была открыта, но холодный пот внезапно покрыл всё его тело.

Лян Ичуань упоминал, что у него есть старший брат, который работает фотографом в Китае, и что он был старше его на девять лет. Учитывая сегодняшний «особенный» день, их почти идентичные голоса… и на балконе, когда он был в чёрной рубашке и чёрных брюках, этот его профиль...

Все эти обстоятельства, казалось, указывали на один факт, и у Чи Юя уже было предчувствие.

— Каждый год... не было настроения? — он чувствовал себя как смертельно больной, которому нужно услышать окончательный диагноз от врача.

— Несколько лет назад, — Лян Муе подумал о Лян Ичуане и честно сказал, — Забавно, Чи Юй, я не говорил тебе, что мой младший брат тоже был фристайл-сноубордистом. Когда-то был.

Он не стал заканчивать историю, да Чи Юю это было и не нужно. Того, что случилось в этот день три года назад, никто не понимал лучше, чем он.

Точнее говоря, не в этот день, а за два дня до.

Серебряная вилка упала на белую фарфоровую тарелку со звоном. Он тихо извинился, а затем больше ничего не сказал, только наклонил голову, ковыряя в тарелке остатки торта. Выглядело это так, будто он был просто очень вежливым и соблюдал границы.

— Ничего, всё прошло. Надо смотреть вперёд. Так что — спасибо за торт, — Лян Муе похлопал его по плечу и отправился к остальным гостям.

Но оставшееся время прошло для Чи Юя как в тумане. Он даже не помнил, доел ли торт и как вышел из квартиры Лян Муе. Он лишь помнил, что не мог вести машину после выпитого и решил идти пешком до станции метро, чтобы вернуться домой. Когда он вышел на улицу, пошёл мелкий дождь, промочив его тонкую футболку.

Примерно в это время три года назад он стоял у зала поминальной службы Лян Ичуаня, разделённый с ним одной дверью. Жизнь и смерть, правильное и неправильное, разделяла лишь одна дверь.

Похороны Лян Ичуаня организовал его отец, через две недели после несчастного случая. Они позвали только несколько знакомых.

Чи Юй с детства был разумным и редко просил о чём-то. Это было всего дважды. Первый раз — когда ему было шесть, он умолял отца, Чи Мяня, отвезти его обратно в тренировочный лагерь. Второй раз — он просил отвезти его на похороны лучшего друга. После автокатастрофы у Чи Юя была компрессионная травма грудного отдела позвоночника и множественные переломы левой лодыжки. На тот момент он восстанавливался менее двух недель, носил фиксирующий корсет на поясе и передвигался на костылях, что затрудняло передвижение.

В тот день он сидел в машине, наблюдая, как его отца останавливают у входа, а охранники требуют документы и говорят, что их обоих нет в списке. Чи Мянь развернулся, намереваясь уехать, но Чи Юй открыл дверь машины и держал её, не позволяя ему сделать это.

Чи Мянь, в ярости, сказал: «Тогда выходи из машины». И Чи Юй вышел. Он стоял твёрдо и решил подождать, пока все гости не войдут внутрь. Он полностью промок под дождём.

Наконец вышел средних лет мужчина с седыми висками, одетый в чёрное пальто. Чи Юй думал, что это родственник Лян Ичуаня, который позволит ему войти, хотя бы взглянуть на него. Но мужчина прошёл мимо, к обочине дороги и открыл чёрный зонт.

С другой стороны улицы опустилось окно чёрного Cadillac. Внутри был человек в чёрной рубашке и костюме, виднелся только его профиль. Молодой, красивый и холодный профиль. Чи Юй сразу догадался, кто это может быть.

На мгновение Лян Муе посмотрел в его сторону, через широкую улицу и непрекращающийся дождь их взгляды встретились. Но прежде чем Чи Юй успел рассмотреть его лицо, окно снова поднялось. Человек в машине вышел, застегнул пальто и показал ему только свою спину, следуя за мужчиной в зал.

Люди всё приходили и заходили внутрь. Чи Юй стоял напротив здания, как робот, считая от одного до семнадцати. Включая Лян Муе, который пришёл позже всех, всего восемнадцать человек. Каждый мог рассказать о последнем времени, проведённом с Лян Ичуанем, каждый попрощался с ним. А он лишь слегка повернул руль и разбил восемнадцать миров.

***

Все гости разошлись, остался только Чэн Ян, чтобы помочь ему убраться. Сегодня он мало говорил, и Лян Муе заметил это, поэтому спросил:

— Что с тобой?

Чэн Ян вздохнул и промолчал.

— Как ты только умудряешься становиться всё хуже и хуже с каждым годом? — сказал Лян Муе, опустив взгляд, и только тогда заметил что-то оранжевое. — Это не куртка тренера Чи? Он что, ушёл без неё? Эй, а где он? Я даже не помню, чтобы провожал его до двери.

Чэн Ян повернулся, глядя на него со странным выражением лица.

— Ты спрашиваешь у меня?

— Когда Чи Юй ушёл? — всё ещё не отступал Лян Муе.

— Слушай! Ты не видишь, как он к тебе относится? — сказал вдруг Чэн Ян.

Лян Муе остановился и перестал заниматься своими делами, вспоминая поведение Чи Юя за весь вечер. Он всегда был рационален, считал, что за всеми поступками есть причина и мотивация, и все мотивы можно проанализировать и объяснить.

— Он просто купил мне торт, он... — Лян Муе замолчал на мгновение, прочистив горло. Проанализировав всё, он понял, что Чэн Ян, возможно, прав.

— Он всё время смотрел на тебя, — сказал Чэн Ян.

— Ну так… я же виновник этой вечеринки, — усмехнулся Лян Муе.

— Главное, чтобы ты сам в это верил, — ответил Чэн Ян.

Лян Муе, понимая, что Чэн Ян не шутит, серьёзно ответил:

— Если это действительно так, то мне следует извиниться перед тобой.

— Ничего страшного, ты же в этом не виноват, — осознав ситуацию, Чэн Ян стал более откровенным. — У меня достаточно насыщенная и интересная жизнь, как-нибудь справлюсь — он отступил на шаг и добавил, — Я не должен был говорить о твоём дне рождения, извини.

— Эй, нам с тобой не нужно так вести себя и извиняться друг перед другом, — прямо и открыто сказал Лян Муе.

И тут он вспомнил кое-что и спросил Чэн Яна:

— Ты сделал фотографии перед тем, как мы разрезали торт? Пришли их мне, пожалуйста.

После того как Лян Муе вызвал такси, чтобы Чэн Ян добрался до дома со своим оборудованием, он вспомнил про оранжевую горнолыжную куртку Чи Юя. Куртка была тонкая, из материала Gore-Tex, со следами многолетнего использования. Вентиляционная молния под мышкой была разорвана, и Чи Юй, не заморачиваясь, заклеил её куском серой водонепроницаемой ленты.

Подняв куртку, Лян Муе услышал стук — обычная зажигалка BIC выпала из кармана. Зажигалка была почти полной, и, вероятно, была куплена специально для торта. Он взял её в руку и, играя, то зажигал, то гасил огонь, наблюдая за всплесками пламени. Ему вдруг захотелось закурить.

На телефон пришло сообщение от Чэн Яна. Он был уже дома и прислал фотографию того момента, когда они разрезали торт. А также все фотографии, которые Лян Муе сделал на его A7, сжатыми и упакованными в один файл. И добавил сообщение:

[Кто фотографировал, тот и обрабатывает.]

[Мне не нужна обработка, только исходники.]

Лян Муе открыл архив, выбрал одну фотографию, сохранив её себе, а затем выложил ссылку на весь архив в групповом чате вечеринки.

На этой фотографии освещена была только правая половина лица Чи Юя.

Он не забывал о Чи Юе. Тот, кто осмеливается совершить вращение на 720 градусов над узким ущельем, был человеком, которого он понимал лучше, чем кто-либо другой. Такой человек действовал без оглядки на последствия или будущее, всегда стремясь к следующей, более высокой вершине. Жизнь Чи Юя была чередой непрерывных ставок, и чаще всего он проигрывал, нежели выигрывал.

На столе всё ещё лежал оставшийся кусок шоколадного торта, который Чи Юй не доел. Лян Муе собирался выбросить его, но внезапно почувствовал голод. Он сел, взял вилку и съел несколько кусочков.

Безалкогольное пиво было слишком горьким, торт чересчур сладким, и его вкусовые рецепторы и мысли смешались в хаосе. Он вспомнил, как Чи Юй ел с таким аппетитом, сидя за столом, словно никогда в жизни не наедался досыта. Перед его мысленным взором встала гладкая, бледная и мускулистая спина Чи Юя, плечи, с чёрным кинезиотейпом, маленькие уши с серёжками, крепкая и узкая талия, которую можно было бы обхватить рукой. Чи Юй, вероятно, вырвался бы, потому что в его теле всегда кипела неиссякаемая энергия.

http://bllate.org/book/12440/1107789