Готовый перевод Bad Boy / Плохой мальчик [❤️] [✅]: Глава 20

Надо признать, Ган Цзы был мужик с хваткой.

Линь Вань, честно говоря, был уверен: даже если он сам станет посредником, все эти «авантюристы» через его брата, сотрудника дорожной полиции, вряд ли проскочат. Брат у него, скажем так, человек с внутренним уставом, а такие к уловкам не склонны.

Но, как выяснилось, недооценил он своих «друзей». Прошло всего пара встреч, а Цинь Фэн уже хлопал Линь Ваня по плечу, заливаясь своей беззаботной ухмылкой:

— Ну ты, брат, реально выручил! Если б не ты — всё бы развалилось.

Видимо, братова линия обороны была успешно прорвана. «Бизнес с пробегом» шёл теперь как по маслу, а кошелёк Цинь Фэна заметно налился. Правда, какой бы Цинь Фэн ни стал теперь расчётливый и осторожный, но болезнь показать пару лишних купюр наружу его не отпускала. Видимо, кое-что в человеке всё-таки не лечится.

Вот и в тот вечер, довольный как слон, тащит он Линь Ваня в караоке — стресс, мол, снимать.

Видно было: настроение у него такое, будто всё вокруг ему принадлежит. Сидя в полутёмной комнате, он то и дело тянулся к Линь Ваню — приобнимет за плечо, руку на бедро положит. Раньше Линь Ваню, пожалуй, снесло бы крышу от этих прикосновений.

Но сегодня… Сегодня его будто бы кто подменил.

Он смотрел на протянутую к нему руку и чувствовал — нет, не хочется. Всё это внимание, вся эта напускная теплота… Стало вдруг ясно, что его недавнее «счастье» было куплено по чёткой цене. В каждом поцелуе слышался шелест купюр, и страсть, казавшаяся таким табуированным восторгом, обернулась товаром.

Цинь Фэн, конечно, ничего не заметил. Он и дальше купался в эйфории, явно наслаждаясь тем, что его дорожка теперь вымощена деньгами.

— Давай, братишка, споём дуэтом! — радостно предложил он, уже подхватывая микрофон.

На экране замигали знакомые титры — песня из «Легенды о Белой Змее», приторная «Ду Цин». Цинь Фэн завёлся, тянул ноту за нотой так, что любой уважающий себя демон из старины мигом бы прыгнул в озеро утопиться от позора.

Когда микрофон перешёл к Линь Ваню, Цинь Фэн вдруг осёкся: у его друга оказался голос, черт возьми, как у ангела после трёх лет в баре. Даже в этой заезженной до дыр песне слышалось что-то такое — тоска, смирение, череда бессчётных сожалений.

Полутёмный свет падал на лицо Линь Ваня, отбрасывая тень от длинных ресниц на белую кожу. Черты казались чересчур чёткими, почти неестественно аккуратными.

«Какой же он красивый, твою мать…»

Эта мысль пронеслась в голове Цинь Фэна, как удар током. С каких пор Линь Вань стал напоминать девушку, да ещё такую, от которой глаз не оторвать?

Пока он пялился, Линь Вань бросил на него вопросительный взгляд, моргнул. Цинь Фэн спохватился — понял, что опять очередь за ним.

А к чёрту! С песнями покончено.

Он рванул вперёд, швырнул микрофон в сторону и прижал Линь Ваня к дивану, впивался в губы, будто собирался прожечь их изнутри.

Линь Вань упирался, хмурился, но огонь, что пылал в Цинь Фэне, мог бы растопить ледники. Его язык без стука врывался в рот Линь Ваня, жадно исследовал, требовал. Руками он уже добрался до того, что давно хотел — залез в штаны и сжал крепкие бёдра, будто хотел их разорвать.

Пальцы грубо раздвинули ягодицы, и холодный воздух хлестнул по чувствительному месту, отчего у Линь Ваня по телу пробежала дрожь. В памяти, будто нажатая кнопка, вспыхнули воспоминания о той ночи — и тело сразу среагировало, предательски откликнувшись. Его член уже напрягся, блестел каплей, и Цинь Фэн тоже был в полном боевом.

Но стоило напряжению достичь предела, как в дверь постучали.

Цинь Фэн оторвался, недовольно зарычал:

— Кто там, мать вашу?!

Линь Вань быстро выскользнул из-под него, торопливо поправляя одежду.

Вошёл управляющий заведения. За ним, как два вычурно наряженных павлина, шли девицы — крашенные, с грудями, едва помещающимися в топах.

— Ой, Цинь-ге, как же это вы пришли и не сообщили! — заливался управляющий, уже осклабившись.

Оказалось, Цинь Фэн тут постоянный гость. Едва услышали, что он снова нарисовался, как те два цветастых «подарка» были тут же мобилизованы для «приятного вечера».

— Цинь-ге, ну ты и пропал! Целую неделю тебя не видели, я ж тут вся изныла! — одна из девиц с торчащей грудью прямо-таки плюхнулась к нему на колени, обвила шею, потянулась целовать.

Но не успела она довести дело до нужного градуса, как резкое движение отправило её прямиком на край стола. С глухим стуком лбом она приложилась к стеклянной кромке, да так, что у окружающих уши зазвенели.

Все замерли. Все взгляды метнулись к Линь Ваню. Видели отчётливо: именно этот тихий парень, который всё время сидел так скромно, вдруг поднял руку и безо всяких сантиментов скинул девицу со сцены.

— А-а-а! Я кровь пускаю! Лицо моё… моё лицо!.. — завыла она, хватаясь за лоб.

Линь Вань даже не посмотрел на окровавленную девицу. Впрочем, говорить он тоже не мог — внутри всё свело, дыхание застряло в горле.

Эти губы, что минуту назад жарко прижимались к его собственным, сейчас, без стеснения, целуют кого-то другого, и Линь Ваню казалось, будто по сердцу прошлись плетью. Внутри всё располосовано, рвано, скручено в тугой узел, и боль эта почти физическая.

А когда он наконец осознал, что сделал, — руки уже оттолкнули, резко, сильно, без раздумий.

Цинь Фэн и сам не взглянул на девушку, что лежала теперь, зажимая лоб. Он смотрел только на Линь Ваня. Глаза в глаза. Без смущения, без виноватости, будто ничего из ряда вон и не произошло.

И вправду — с какой стати ему краснеть?

Кто он, Линь Вань, для него? Так, друг детства, удобный, когда рядом тепло, и ненужный, когда внимание переключается на что-то повеселее. Женщины всегда были Цинь Фэну сладкой отравой, которую он пил залпом. Всегда будут. Никаких клятв, никаких обещаний — просто сиюминутное удовольствие.

Вот и эта девица, наверняка, не просто для антуража. Вряд ли это ограничивалось песнями и выпивкой. Цинь Фэн вернулся недавно, бегал, крутился, зарабатывал, мстил — и между делом, оказывается, ещё и сюда успевал наведываться, расслабляться.

А тем временем управляющий метался по комнате, второй девчонке торопливо вручил полотенце, чтобы кровь остановить, сам с телефоном суетился, явно собираясь вызвать помощь. Девица завыла громче, её лицо, симпатичное в целом, залилось алым, кровь тонкими струйками стекала на подбородок.

Но, что самое странное и страшное — всё это зрелище у Линь Ваня вызывало вовсе не ужас. Нет.

Где-то в груди поднималась тяжёлая, тёмная волна — что-то похожее на наслаждение. Сладкая, пряная мысль о мести разливалась по венам, словно тёплый яд. Перед глазами промелькнули образы один краше другого: как бы это было, если бы всё, что дорого Цинь Фэну, разрушалось одно за другим.

И тут Линь Вань понял, что сейчас мелькнуло у него в голове.

Понял — и похолодел до кончиков пальцев.

Он подумал, что если бы сломать Цинь Фэну ноги, вырвать все его ядовитые клыки, подрезать крылья… может, тогда тот, наконец, перестал бы метаться, перестал бы уходить. Может быть, тогда остался бы с ним. Только с ним.

От этой мысли его лицо стало белее мела.

http://bllate.org/book/12432/1107178