Готовый перевод Shocking Transformation / Шок [❤️] [Завершено✅]: Глава 20

Чан Цин был в отвратительном настроении.

Быстро, ни на чём не задерживаясь, завершил обход и, ощущая, как внутри всё пылает, вернулся в офис. Чем больше он думал, тем сильнее его трясло. В конце концов, он с силой пнул стол, схватил телефон и вызвал Лю Цзе к себе.

Когда она вошла, Чан Цин уже успел немного погасить ярость и встретил её с улыбкой.

— А, ты уже здесь?

Но Лю Цзе и без слов понимала, в чём дело. Она только что узнала, какую чушь натворила её дочь, и мысленно уже пять раз отхлестала её хорошенько.

— Председатель, Сяоюнь совсем неразумная, я ей дома такого устрою…

Чан Цин великодушно отмахнулся:

— Да зачем? Всё-таки она ещё молодая, рядом со мной ей, наверное, скучно. Это и моя вина тоже — вечно занят делами, мало уделял ей внимания.

Такое понимание и благородство его слов почти тронуло Лю Цзе.

Но затем Чан Цин словно колеблясь, всё-таки продолжил:

— В общем… Знаешь, я не хотел об этом говорить. Вдруг подумаешь, что я завистливый и распускаю сплетни. Но я правда волнуюсь за Сяоюнь.

Лю Цзе слегка нахмурилась, не понимая, к чему он клонит.

И тут Чан Цин выпустил главный залп:

— Бай Вэй, конечно, парень хороший… Но он же гей.

— Что?! — Лю Цзе резко вскинула голову, её рот непроизвольно приоткрылся от шока.

Позже, вечером, Чан Цин вполне довольный собой вёл машину в сторону отеля, напевая под нос какую-то дико фальшивую мелодию.

С ним решили играть грязно? Ха!

...

Сегодняшний ужин был важным — несколько влиятельных гостей приехали в город в поисках инвестиционных проектов, и мэр лично позвонил Чан Цину, чтобы представить его как нужного человека.

Новый отель

Этот отель только недавно открылся и выдержан в традиционном китайском стиле.

На входе гостей встречали швейцары в танских халатах, а внутри их ждали внутренние дворики, деревянные террасы и крытые павильоны, словно это был не отель, а дворцовый комплекс.

Официант проводил Чан Цина в небольшой павильон, откинул бамбуковую штору и жестом пригласил войти.

Внутри уже сидели шесть человек, ведя неторопливую беседу. Чан Цин сразу же заметил среди них фигуру в тёмном костюме и мысленно выругался.

Белая чума.

Этот ублюдок везде его преследует? Что за хреновая мистика?

Тот в его сторону даже не взглянул, шептался о чём-то со своим соседом.

— О, старина Чан, тебя ждём! Давай сюда, — заулыбался Гао Минъян, владелец сталелитейного завода, довольно известный предприниматель, старый приятель Чан Цина. Тут же усадил его рядом.

Чан Цин только сел, как тут же заметил, что слева от него сидит незнакомец.

На вид — и тридцати не дашь. Утончённый, вежливый, будто сошёл с книжной иллюстрации: щурил глаза, вежливо улыбался, весь такой приличный.

Ещё пару минут назад, кажется, оживлённо шептался с Бай Вэем, а теперь повернулся к Чан Цину — и разглядывал его внимательно, с каким-то слишком уж долгим интересом.

Взгляд его скользнул по простым матерчатым туфлям Чан Цина, чуть задержался… и пошёл изучать дальше, уже откровенно.

У Чан Цина внутри всё сжалось.

Кто дал этому щенку право так пялиться?

Снаружи, правда, он весь светился радушием:

— А это у нас кто?

— О, сейчас представлю, — с улыбкой вмешался Гао Минъян. — Это господин Линь Вань, его имя ты, конечно, уже слышал. Он у нас настоящий бог богатства.

Гао рассмеялся и добавил:

— Приехал посмотреть на проект по реновации города. Нам, братец, надо сделать так, чтобы его деньги остались здесь, а не улетели дальше по пути следования, ха-ха!

Лао Гао был уверен, что шутка удалась, растянул рот в ухмылке, стараясь разрядить атмосферу.

Чан Цин поддержал смех, но пальцы оставались ледяными.

Имя Линь Ваня он, мать его, знал прекрасно. Внук бывшего секретаря обкома, между прочим. Сейчас тот уже в столице, фигура далеко не провинциального масштаба.

Про самого Линь Ваня говорили, что у него слабое здоровье, поэтому он даже школу не закончил — бросил учёбу и осел дома. Потом занялся бизнесом. Сначала мелочёвка, потом крупнее, ещё крупнее, а в итоге — вообще неясно, чем конкретно занимается. Принцип один: где есть деньги, там и он.

По идее, познакомиться с таким воротилой — удача, радоваться бы.

Но Чан Цина мороз прошиб.

Потому что в проклятой тетрадке фамилия этого Линь Ваня всплывала чаще всего.

Интуиция подсказывала: слишком уж «случайно» он здесь появился. Городская застройка, конечно, вкусный кусок, но ради этого ли такие люди катаются?

Вдобавок к этому — авария, падение с обрыва… Он же сам сунул тетрадь в чемодан, а чемодан — в руки Чи Е. А чемодан этот потом забрали важные шишки с области. Всё, казалось бы, прикрыто.

И всё равно — слишком всё липко.

— Давно мечтал познакомиться! Большая честь! — Голова лихорадочно прокручивала возможные сценарии, но внешне Чан Цин играл свою роль безупречно, перекинувшись с Линь Ванем дежурными любезностями.

Пока шли блюда, Чан Цин нашёл момент — извинился, мол, в туалет отлучиться.

Долго ждать не пришлось — вслед за ним зашёл Бай Вэй.

Чан Цин сразу к нему:

— Что происходит?

— Что?

— Не делай вид. Что за хрень творится? Зачем Линь Вань здесь?

Бай Вэй спокойно мыл руки. Потом, убедившись, что дверь закрыта, наклонился ближе:

— Ты там всё чисто замёл?

Чан Цин тоже приглушил голос:

— Машину вел парень, трижды проверенный — гонщик средней руки, из местных никто. Я с ним напрямую не контактировал, сразу после дела отправил во Францию — пусть катается на здоровье. Связей он не оставил. Вроде бы — все концы в воду.

Бай Вэй ткнул его пальцем в грудь:

— Что значит «вроде бы»? Ты должен быть уверен, что всё закрыто намертво!

У Чан Цина аж губы дёрнулись.

Легко ему пиздеть! Что он должен был сделать? Труп по кускам порезать и свиньям скормить? Он вообще-то приличный бизнесмен, а не член триады.

Он холодно бросил:

— Не валяй дурака. Если бы ты сам мог всё разрулить — хрен бы меня тогда тянул за собой.

Бай Вэй усмехнулся, склонился к самому уху Чан Цина и прошептал:

— Я тебе так скажу: кроме тебя, эту тетрадку никто в глаза не видел. Если всплывёт — хоть застрелись, я тебе не помощник. Так что смотри в оба, береги свою шкуру.

Чан Цин аж передёрнулся от такой подставы. Этот гад решил сыграть в «меня тут вообще не было»?! Внутри закипело. Он больше не мог сдерживаться — в следующую секунду он уже впечатал Бай Вэя в стену, на весь туалет рявкнув:

— Ах ты, сука! Это из-за тебя я в этом дерьме по уши, а теперь ты просто умоешь руки?! Да хрен тебе! 

— Ого, какие страсти! Что это вы тут так горячо обсуждаете?

Дверь распахнулась, и на пороге появился Линь Вань с улыбочкой, от которой пробегал мороз по коже.

Оба мгновенно окаменели. Чёрт знает, сколько этот улыбчивый гад стоял за дверью и что успел подслушать.

— Да так, ерунда… — Чан Цин быстро убрал руки, стараясь выглядеть невозмутимо, но в голове судорожно прокручивал возможные оправдания.

Три человека стояли у раковин и методично тёрли руки, хотя, по факту, нужды в этом не было. Никто из них даже не пытался разыграть «просто зашли по нужде».

Когда они наконец вышли, к ним подошёл официант.

— Простите, кто из вас господин Чан Цин?

— Я, что случилось?

— Вас ищет одна дама…

Не успел официант закончить фразу, как из-за его спины вылетела девушка и с размаху отвесила Чан Цину звонкую пощёчину.

— Чан Цин! Ты конченый мерзавец! Что ты там наплёл моей матери?!

Чан Цин внутренне застонал. Да что за шабаш сегодня?! Все черти в сборе.

Перед ним стояла его бывшая — Чжан Сяоюнь.

Видимо, её мать уже донесла до неё про ориентацию Бай Вэя  и решительно запретила этот “недостойный союз”.

Но Чжан Сяоюнь горела любовью, и эти дешёвые слухи не могли её остановить. Ну, по крайней мере, так ей казалось.

После громкого скандала с Лю Цзе она кинулась в офис Чан Цина за объяснениями. Его там не оказалось, но новая секретарша — старательная выпускница университета без малейшего чутья — радостно слила местоположение босса.

Девушка ещё издалека заметила Бай Вэя и сразу вошла в боевой раж, готовая сражаться за любовь до последней капли слёз.

Отвесив Чан Цину звонкую пощёчину, она тут же разрыдалась и бросилась в объятия Бай Вэя:

— Бай Вэй! Моя мама поверила этому подлецу и не даёт нам быть вместе!

Бай Вэй оторопел:

— Что он наговорил?

— Он… он сказал, что ты — гей!

Бай Вэй в шоке развернулся к Чан Цину, взгляд убийственный.

Чан Цин, у которого уже и так был день полный катастроф, скользнул взглядом по Линь Ваню, и тут его осенило.

А что, если… Всё равно бардак, так почему бы не смешать всю эту кашу окончательно?!

Он резко вздохнул и, глядя прямо на Бай Вэя, отчеканил:

— А что, не так? Ты столько раз спал со мной, а теперь вдруг отнекиваешься? Бай Вэй, ты сам мне говорил, что я для тебя всё! Я дал тебе работу, деньги, помог избавиться от Чи Е! Всю грязную работу я сделал за тебя — по любви, мать твою! А ты просто соскочил, как только вылез из моей постели? После меня ты ещё и к моей женщине полез?! И теперь хочешь просто уйти, будто ничего не было? Чёрта с два! Я тебя не отпущу!

Бай Вэй стоял, как парализованный, лицо его приобрело странный оттенок, как будто его одновременно хватил инсульт и пробило озарение.

А вот Линь Вань, напротив, вдруг будто всё понял. Окинул их обоих взглядом, медленно, с явным интересом. Как будто смотрит не на двух мужчин, а на отличный фарс.

Чжан Сяоюнь едва не сорвала голос:

— Это правда?! Он врёт?!

Бай Вэй открыл рот, захлопнул, снова открыл, но, похоже, его процессор завис, потому что выдавать ответы он не мог.

Но Чжан Сяоюнь ждать не собиралась — её ладонь снова врезалась в чьё-то лицо, на этот раз в лицо самого Бай Вэя.

— Извращенцы! — выдохнула она, и, рыдая, вылетела из ресторана.

Чан Цин, кажется, уже совсем вошёл в роль. Подозрительно искоса посмотрел на Бай Вэя и драматично выдал:

— Карма... За то, что меня кинул.

Бай Вэй, которому наконец-таки вернулась способность говорить, выдохнул сквозь зубы:

— Всё, хорош, я тебя умоляю. Я.. тебя..уб..

Хорошо, что в коридоре почти никого не было, только один официант, который вжался в стену с выражением святого ужаса на лице, и Линь Вань, который явно получал искреннее удовольствие от происходящего.

— Ну что, господа, предлагаю перенести обсуждение в более подходящее место, — добродушно заметил Линь Вань, сияя улыбкой.

Чан Цин, лицо которого уже приобрело подозрительный фиолетовый оттенок, выдавил сквозь зубы:

— Господин Линь, извините за этот цирк… я, пожалуй, пойду.

И с этим, поникший, как побитая собака, развернулся и ушёл.

Бай Вэй смотрел ему вслед, стиснув зубы так, что скулы хрустели. Такого скотства он не ожидал даже от него.

Этот сукин сын поджёг всё вокруг и ушёл, не дождавшись взрыва.

http://bllate.org/book/12429/1106643