Готовый перевод In the Heart of the Trap / В сердце западни [❤️] [Завершено✅]: Глава 11

Когда Фэн Цунцун снова открыл глаза, перед ним расстилалась густая темнота, а в нос ударил едкий, влажный запах застоявшейся воды, так что аж в голове зазвенело. Он моргнул несколько раз, пытаясь сфокусироваться, и осмотрелся. Судя по всему, они находились на заброшенной мини-электростанции – покрытый ржавчиной насос с глухими стонами выблёвывал мутную жёлтую воду, словно его мутило от собственной никчёмности.

А ещё Фэн Цунцун был связан по рукам и ногам, причём весьма основательно. Рядом в таком же положении сидел Ли Сыфань, целый, невредимый и даже без капли грязи.

Первой мыслью было: “Неужели опять сон?” Но тупая боль в затылке убедительно доказывала – нет. Всё по-настоящему. Они и правда угодили в лапы похитителей.

Фэн Цунцун быстро оглядел бандитов. Классические шакалы, нападающие только на слабых. Ли Сыфаня усадили на относительно сухой участок пола, а вот его самого сунули в лужу с жёлтой водой, оставив мокнуть чуть ли не по пояс.

Ли Сыфань, заметив, что он пришёл в себя, тут же демонстративно отвернулся, сделав вид, будто вообще его не видит.

Фэн Цунцун, морщась, кое-как выкарабкался из воды и, перебирая связанными руками, подполз поближе.

— Это вообще что за цирк?

— Отойди, от тебя воняет.

Фэн Цунцун был готов биться головой об пол.

— Да хоть раз в жизни перестань строить из себя принца! Кто они такие? И чего им от нас надо?

Ответить Ли Сыфань не успел – тяжёлая металлическая дверь со скрипом распахнулась, и в помещение вошло несколько коротко стриженных амбалов.

Фэн Цунцун тут же вытаращился – почему, чёрт возьми, они даже не закрыли лица? Судя по всему, эти ублюдки не собирались их отпускать.

Он моментально прикинул шансы и выбрал тактику полного слива.

— Братаны, я учитель, у меня денег нет! – он затрясся всем телом, зажмурил глаза и затараторил, сбиваясь на жалобный тон. – Я вообще едва свожу концы с концами, а тут ещё семья, ребёнок… Я всё понимаю, вам тоже кушать надо, так что давайте просто разойдёмся по-тихому, я забуду, что вас видел, слово даю!

Говорить что-то в ответ не потребовалось – гангстеры и так ржали, как кони.

— Рябой, ты ему череп не слишком сильно отбил? – заржал один. – Глянь, какой он жалкий!

Огромные лапищи резко схватили Фэн Цунцуна за подбородок, заставив его поднять голову, и несколько раз шлёпнули по щекам, больше для веселья, чем для боли.

— Ты что, дурачок? Мы что, зря тут яму копали? Чуваки полдня вспотели, а ты хочешь просто так уйти? Не-не-не, милый, ты там полежишь годков пять-семь, как минимум.

У Фэн Цунцуна подкосились ноги, и он шлёпнулся обратно в воду.

Тем временем один из бандитов лениво повернулся к Ли Сыфаню и протянул руку, явно собираясь его потрогать.

— О, да у нас тут нежная кожа да белое мясо. Ты не девочка, часом?

С этими словами бандит потянулся к поясу Ли Сыфаня, явно намереваясь стянуть с него штаны.

Мальчишка яростно дёрнулся, пытаясь вырваться, но узлы держали крепко. Единственное, чего он добился, — это того, что половина его задницы теперь гордо красовалась на всеобщем обозрении.

Фэн Цунцун больше не мог это терпеть.

— Братан, подожди! – он натянул на лицо самую жалкую улыбку, на какую был способен. – Парень только-только переболел гепатитом А! Пусть отдохнёт, а?

Бандит заржал.

— Чушь собачья! — Он хрустнул костяшками пальцев. — Да я его сейчас вспорю и сам проверю, чем он там болел!

В этот момент другой преступник, тот, у которого на лице красовался глубокий шрам, шагнул ближе.

— Санъгэ, постой. Я утром видел, как он выходил из больницы. Может, реально чем-то болен.

К счастью, от этого парня несло так, что Ли Сыфаня тут же затошнило в три погибели. Он согнулся, скривился и громко закашлялся, давясь сухими спазмами.

Главарь злобно поморщился и разжал хватку, раздражённо выругавшись:

— Тьфу ты, бл*ть.

Но расслабляться было рано.

Он вытащил телефон и набрал номер.

— Так, слушай сюда. Сейчас я позвоню твоей мамаше, и если она не отдаст деньги по-хорошему, то…

Он не договорил, только ухмыльнулся и прижал телефон к уху. Через пару гудков на том конце сняли трубку.

Говорил он жёстко, давил на эмоции, но, судя по реакции, мать Ли Сыфаня либо не верила, либо не собиралась так просто расставаться с деньгами. Тогда он поднёс телефон к Ли Сыфаню.

— Ну-ка, расскажи своей мамочке, как тебе тут хорошо.

К удивлению Фэн Цунцуна, тот даже не дрогнул. Спокойно, почти бесстрастно, он сказал в трубку:

— Мама, меня похитили. Они требуют деньги. Думаю, тебе лучше согласиться. Моё положение не самое лучшее…

Но договорить не успел – телефон тут же вырвали у него из рук.

Бандиты явно были не новички. Они сразу запросили тридцать миллионов – не больше, не меньше.

Видимо, Ли-мама такую сумму отдать не хотела, потому что тут же начала торговаться.

Но похитителям было не до рынка.

— Ты, старая ведьма, офигела, что ли?! Мы что, по скидке людей продаём?! Завтра до конца дня денег не будет – мы тебе его по кускам отправим, собирать как пазл будешь!

На этом терпение у него закончилось. Он резко сбросил вызов, сунул телефон в карман, а затем, раздражённо развернувшись, отвесил Фэн Цунцуну пару увесистых пинков, выматерился и вышел.

Ли Сыфань сидел с опущенной головой, его лицо было мертвенно-бледным.

Фэн Цунцун сам боялся до чёртиков, но старался не подавать виду и натянуто бодрил пацана:

— Не ссы. Твоя семья не промах, они нас вытащат.

Но Ли Сыфань вдруг резко поднял голову и сунул ему в руки маленький нож.

— Становись спиной ко мне. Перережь мои верёвки.

Фэн Цунцун тупо уставился на клинок.

— Откуда нож?!

— У того, который пытался стянуть с меня штаны. — Ли Сыфань раздражённо дёрнул бровью. — Быстрее. Не теряй время.

Фэн Цунцун был впечатлён. Когда он вообще успел стянуть нож?! Он ведь всё видел… или не всё?

Сам нож был туповат – явно использовался скорее как открывашка. Разрезать верёвки оказалось делом непростым, но через несколько мучительных минут Ли Сыфань освободился.

Фэн Цунцун тут же развернулся спиной.

— Давай, теперь меня.

Но Ли Сыфань даже не посмотрел на него. Он уже крался к двери, внимательно прислушиваясь к звукам снаружи. Затем быстро переместился к вентиляционному окошку у стены и начал разбирать его.

Фэн Цунцун затаился, не смея издавать ни звука. Только наблюдал, как тот орудует, молясь, чтобы всё прошло гладко.

Наконец, окно было открыто.

В крохотной щели виднелась заброшенная фабрика.

Есть шанс на побег!

Фэн Цунцун радостно зашептал:

— Быстрее, развяжи меня.

Но Ли Сыфань медленно повернулся и внимательно посмотрел на него. Затем подошёл, присел рядом и потянулся ножом…

РРРЫЫЫЫЫЩЩЩ!

Фэн Цунцун почувствовал, как его рубашка разошлась по шву.

МАМА ДОРОГАЯ!

Этот пацан что, совсем ёбнулся?! Сейчас?! В ТАКОЙ МОМЕНТ?!

Но Ли Сыфань вовсе не собирался развлекаться. Он взял оторванную ткань и ловко примотал ею Фэн Цунцуну рот, стянув узел на затылке.

Фэн Цунцун забился, задергался.

— МММФ!

Глаза расширились в панике.

Что, нахрен, происходит?!

Глаза Ли Сыфаня сверкнули злым огнём, и он с силой затянул ткань, намертво запечатывая рот Фэн Цунцуну.

— Я для тебя не важнее твоего сына? Ну так и ты для меня не важнее меня самого.

Голос звучал ровно, почти лениво, но в этих словах был приговор.

— Выжить сможет только один, и это буду я. Мне не нужен груз под ногами. Сиди тут и не мешай.

Фэн Цунцун смотрел на него, отказываясь верить. Или, точнее, не желая принимать реальность. Как шестнадцатилетний пацан может быть настолько хладнокровным?!

Но сомнения мгновенно развеялись, стоило Ли Сыфаню ловко проскользнуть в вентиляционное окно, и через пару секунд от него не осталось и следа.

А он остался.

Сидеть в этой вонючей насосной комнате, связанный, как мешок с картошкой, с мокрыми ногами, с затянутым ртом и одной-единственной мыслью в голове:

Я – пустое место.

В ушах звенели обрывки воспоминаний:

“Учитель, можно я тебя поцелую?”

Каких только людей не повидал в своей жизни Червячок, но такой натюрморт из гаденького детского жеманства и чистой людской мерзости видел впервые.

Когда эти психи поймут, что их трёх-миллионный заложник дал деру, ему конец.

В груди разлилась пустота. Не страх, не паника – безнадёжность. Фэн Цунцун заплакал. От жалости к себе. От мысли о Тинтин. О сыне, который через пару часов останется без отца.

Рот был забит так плотно, что он даже не мог стонать. Слёзы стекали в нос, забивая его, и он уже задыхался от собственных рыданий.

http://bllate.org/book/12428/1106593