Готовый перевод The Taming / Укрощение [♥]: Глава 3

По правде говоря, в это верилось с трудом. Человек такого телосложения и такой внешности – всего лишь слуга? В глазах Мишеля он казался достойным звания генерала. Однако это был Север. Поговаривали, что здесь, в отличие от тех же южан, и женщины, и мужчины, как правило, от природы были крупнее и обладали суровыми чертами.

Слуга поднял с земли багаж Мишеля одной рукой. Затем протянул вторую – будто собираясь взять и букет. Но Мишель лишь покачал головой.

– Всё в порядке. Я сам поне… Апчхи!

– Господин Анатольд!

– Я в порядке… Кха-кха!

Мишель хотел жестом отмахнуться, но вместо этого поспешно прикрыл рот и закашлялся.

– Что ж вы приехали-то в южной одежде? Она, конечно, вам к лицу, но здесь легко простудиться.

Мишель только сильнее поёжился и втянул голову в плечи. Слуга цокнул языком, глядя на него с сочувствием. И неудивительно: его лёгкая, яркая одежда никак не подходила этому заснеженному краю. Слуги-южане полагая, что позаботились о своём господине, надели на него несколько слоёв, но против пронизывающего ледяного ветра это оказалось бессильно.

– Ч…что ты делаешь?!

На мгновение перед глазами Мишеля потемнело. Вдруг голова отяжелела, и молодой человек слегка тряхнул ею.

– Если держать голову в тепле, то и телу станет гораздо теплее.

Слуга надел на него меховую шапку, которую носил сам. Мишель хотел возразить, что в этом нет нужды, но… отрицать, что стало теплее, не мог.

– О боги… и ваша обувь…, – запоздало посетовал слуга, опуская взгляд.

Мишель невольно поджал пальцы ног.

Ирония судьбы заключалась в том, что этот наряд стал результатом тщательных стараний самого Мишеля, стремившегося произвести хорошее первое впечатление.

Юг, откуда он родом, славился тёплым и мягким климатом. Как и подобает аристократу, Мишель предпочитал одежду, подчёркивающую красоту, а не на защищающую от дождя или стужи. В его краях надевать несколько слоёв некрасивой, грубой одежды считалось неприемлемым не только с практической, но и с эстетической точки зрения. И Мишель, в частности, всегда стремился сохранить изысканный вид. Но здесь всё это оказалось не более чем пустой роскошью…

– Нет, это просто недопустимо. Позвольте, я понесу вас на спине.

– … что?

Мишель широко раскрыл глаза.

– Нет!

Когда один мужчина несёт на спине другого, если тот не потерял сознание и не ранен – это, без сомнения, унизительно.

– Но чтобы господин Анатольд не получил обморожение, иного выхода нет.

– Т… тогда! Ты ведь можешь сходить и принести новые ботинки, верно?

– Это возможно, но, боюсь, к тому времени простуда господина Анатольда только усугубится.

Слуга говорил разумно. Настолько, что это раздражало.

– Ну раз так… хорошо.

Мишель быстро уступил. В такой холод вести бесконечные споры было просто невозможно. На заснеженной равнине, где непрестанно бушевал пронизывающий ветер, не оставалось места для упрямства. Да и сам Мишель по своей природе был слишком робок, что даже никогда не вмешивался в братские распри.

– Да, понял вас.

Получив разрешение, слуга снял верхнюю одежду и повернулся к Мишель спиной. Тот покорно взобрался ему на спину.

– … не будет тяжело? – всё же напоследок упрямо спросил Мишель.

– Всё в порядке.

Слуга, казалось, не понимал, что молодой человек попросту не хотел, чтобы другой мужчина нёс его, или лишь делал вид, что не понимает этого. Он оставался совершенно невозмутим. Мишель тяжело вздохнул и, обхватив широкие плечи, крепче прижался к спине. Сверху слуга накинул на него пальто.

– ….

Унизительно, но в то же время тепло. Утешало хотя бы то, что рядом никого не было.

– …Прошу прощения, господин Анатольд, но, боюсь, от чего-то придётся отказаться.

– О чём ты?

– Не хватает рук, чтобы нести вас, господин, и ваш багаж.

– Ты предлагаешь бросить мои вещи? Ни за что!

– Однако в нынешней ситуации…

Слуга замялся, не решаясь договорить.

Обе его руки были заняты Мишелем, и, разумеется, нести что-то ещё он просто физически не мог. Глядя на слугу, который и не думал двигаться с места, Мишель поджал губы.

– Эх… раз выбора нет…

Он долго колебался несмотря на пронизывающий мороз.

Багаж или букет. Чем же пожертвовать?

Цветы были прекрасны, но они – не более чем трава, которая вскоре завянет. В сумке же хранились воспоминания о родине, куда, возможно, ему больше никогда не суждено вернуться.

Тогда, естественно…

– … тогда возьму…

– Господин Анатольд?

– … букет.

Мишель с трудом выдавил из себя эти слова.

– Как скажете, господин.

Слуга поднялся. И только оказавшись на грани обморожения, Мишель, наконец, покинул снежную равнину.

Оглянувшись, он увидел свою дорожную сумку и пальто кучера, одиноко лежащие на снегу. На глаза навернулись слёзы.

Но вовсе не от печали.

***

Когда он вышел из экипажа и вгляделся вдаль сквозь метель, особняк показался едва заметной точкой – меньше мизинца. Теперь же добравшись до него на спине слуги, впечатление осталось прежним… всё такой же крошечный!

Это и есть замок лорда Шеллег?

Он ведь точно слышал, что лорд Шеллег, как и их семья Анатольд, владеет собственным замком… Этот особняк выглядел вполне пригодным для жизни, но вот величественным замком его назвать было трудно. Разве что… загородным домом?

Однако странности на этом не кончились. Поглощённый непривычным пронизывающим холодом, какого прежде не знал, Мишель поначалу не заметил ничего необычного. Но стоило слуге внести его в гостиную, где горел камин, он окончательно осознал это.

…В этом особняке, кроме него и слуги, никого больше не было.

– Послушай, а ты…

Высушив своё мокрое тело у камина, разведённого слугой, укутавшись сразу в несколько слоёв одеял и свернувшись калачиком в мягком кресле, сделав глоток чая, приготовленного тем же слугой, Мишель, наконец, заговорил.

– Да, господин Анатольд?

– Где остальные слуги? Почему ты один прислуживаешь?

Единственный слуга в доме в это время подбрасывал в камин сухие поленья, поддерживая огонь. Выражение его лица оставалось неизменным. Даже когда щёки порозовели от жара, в нём по-прежнему сохранялась холодная отстранённость.

– Прошу меня простить, не успел упомянуть об этом. В этом доме я единственный, кто будет служить господину Анатольду.

– Что?! … гха!

Едва вскрикнув, Мишель, к своему стыду, поперхнулся. Неловкое покашливание перешло в сухой, мучительный кашель. И молодой человек чуть было не выронил чашку из рук.

– Похоже, вы всё-таки простудились.

– Н-нет… совсем не в этом дело!

Дело было вовсе не в болезни. Всего один слуга! Да это же немыслимо! Даже когда род Анатольд находился на грани упадка, Мишелю прислуживало как минимум пятеро.

– Пусть финансовое положение семьи Анатольд скверное, но чтобы обращаться вот так?!

Пускай особняк и был скромен, но назначить ему всего одного слугу? По слухам, лорд Шеллег – богатейший человек Севера. Говорили, что он открывает золотые и драгоценные жилы, едва коснувшись их.

Лицо Мишеля помрачнело. Неужели он стыдился его? Может, сама мысль о браке с младшим сыном разорившегося рода была ему в тягость?

– Глупости…

От потрясения Мишель не смог снова поднести чашку к губам. В этот момент слуга подошёл ближе. Он опустился на колени перед Мишель, сжавшимся на краю кресла. Хотя рост его был внушителен, он покорно склонился, тем самым выражая своё почтение.

– Господин Анатольд…

– … я не позволял тебе приближаться.

– Простите мою дерзость. Просто вы, кажется, глубоко заблуждаетесь…

– Заблуждаюсь? Я просто…

Мишель не смог закончить. Поднявшаяся из глубины обида сковала горло.

– Мой хозяин не тот человек, за которого вы его принимаете, господин Анатольд.

Слуга говорил тихо, точно успокаивая ребёнка.

– Н-не… не смей лгать! Не смей утешать меня… ты ведь даже суток со мной не пробыл…, – Мишель буркнул, понуро опустив голову.

В тёмной глади остывающего чая отразилось его лицо.

Он выглядел по-настоящему жалко. Волосы спутались из-за метели, щёки побледнели от холода. А хуже всего – выражение лица, словно он вот-вот расплачется. До чего же ничтожным он выглядел в чужих глазах, раз даже слуга решился утешить его?

– …впрочем, чем раньше осознаешь реальность, тем лучше.

Пусть это и называли браком, на деле – то был лишь номинальный союз. Фактически Мишель представлял собой не более чем заложника. Нет, заложником называют того, в ком есть хоть какая-то ценность, ради которой его удерживают. А Мишель, младший сын обедневшего рода, не стоил даже этого.

http://bllate.org/book/12412/1106059