Готовый перевод Bad life / Жалкая жизнь: Глава 6. Постыдные воспоминания (2). Часть 2

Тишину нарушил звук шагов. Раз, два, три – они становились всё ближе и ближе. Сначала приближался кто-то один, потом присоединился ещё человек, затем третий – всего три пары ног шагали ко мне. В кромешной тьме чей-то голос пронзил тишину:

<Я же сказал, Рэймонд… не покидать места без моего разрешения>.

Это был Джером. Тон его голоса оставался таким же озорным, как и в двадцать лет.

Раздался звук расстёгивающейся молнии. Я прижался щекой к холодному полу и закрыл глаза. Но в следующую секунду случилось то, чего я совсем не ожидал. На лицо хлынула струя горячей мочи.

<Э-кх… ыгх… н-нет!>.

Я попытался отвернуться, чтобы избежать этой мерзости. Но чья-то нога, протянувшаяся из темноты, прижала моё плечо к полу. Не в силах даже пошевелиться я вынужден был держать лицо прямо под струёй. Теперь от меня исходила отвратительная вонь. К горлу подступила тошнота, и я закашлялся.

<Грязная тварь. Ничтожество, не ведающее стыда>.

Холодно произнёс своим скрипучим и хриплым голосом мистер Акация. Давящая на плечо нога исчезла. Я потёрся лицом в пол и тихо заскулил. Открывал я глаза или закрывал – вокруг стояла лишь густая, осязаемая тьма. Я не видел ничего. Ни единого очертания. Казалось, будто я один, брошенный во мраке, барахтаюсь в этой бездне. Слёзы навернулись на глаза. Вот же чёрт, меня ещё не отпустили остатки наслаждения. Именно это и причиняло невыносимую муку. Настолько приятно, насколько и мучительно и я ничего не мог поделать.

Я свернулся клубком и беззвучно заплакал. Когда я зарыдал, уткнувшись лбом в пол, большая тёплая рука коснулась моего плеча.

<Рэймонд…>.

Это был Саймон. Он тихо пробормотал:

<Ах, Рэймонд…>.

Его рука, коснувшаяся моего плеча, скользнула к шее, побагровевшей от кровоподтёков, затем ласково погладила лицо, забрызганное мочой. Он нежно касался моего пропитанного вонью лица, вытирал слёзы у глаз, и в конце концов склонился, чтобы поцеловать. Ему даже оказалось всё равно на мочу, пропитавшую мою кожу. Не обращая внимания на это, он всасывал мои губы. Целовал переносицу, лоб, слизывал слёзы с уголков глаз. Потом Саймон потёрся кончиком носа о мой нос, и, словно этого ему показалось мало, он с каким-то отчаянием прижался щекой к моему лицу. Температура его тела была слишком высокой. Мы сидели щека к щеке – и я понял, что Саймон плачет.

Словно зверь, жаждущий ласки, он продолжал тереться об меня, орашая мои щёки своими слезами. Тёрся и снова тёрся.

<Реймонд, я думал, что потерял тебя навсегда>.

Шептал он мне в ухо, нежно обнимая.

<От-отойди…>.

Содрогнувшись, я с трудом смог выдавить из себя эти слова. Тепло, касающееся моей щеки, казалось мне ужасно отвратительным. Стало жутко, словно от прикосновения языка крокодила. 

<Отвали, Саймон!>.

Извиваясь, я отчаянно пытался вырваться. Но Саймон крепко прижимал меня к себе и успокаивал, точно бьющегося в истерике ребёнка. Тёплые руки Саймона, его большие горячие ладони пробирали до дрожи, что становилось невыносимо. Как бы я ни пытался вырваться, он не ослаблял хватку, заключив меня в кольцо рук. И не отпускал, пока я совсем не обессилел и, задыхаясь от ужаса, смирившись, не обмяк в его руках.

В конце концов, уткнувшись в его грудь, я не мог ничего поделать, кроме как жалко расплакаться. В темноте единственной опорой и поддержкой стали для меня тёплые, крепкие объятия Саймона. Поначалу я плакал беззвучно, но потом в не выдержал и разрыдался в голос. 

Саймон гладил меня по спине и целовал влажные волосы, мягко утешая. Я всё ещё содрогался от страха и отвращения к нему, но в то же время, под напором его тесных объятий тело постепенно расслаблялось. Саймон тоже плакал. Наши слёзы, словно грязь, смешались воедино и омывали нас.

В темноте вспыхнул огонёк. Пламя зажигалки. Я увидел, как затлел кончик сигареты. Через некоторое время послышался звонкий щелчок металла. Зажёгся свет. Это был электрический фонарь. Мистер Акация поднял его и направил прямо на нас.

Я растерянно моргал, всё ещё находясь в руках Саймона. Господин Акация глубоко затянулся сигаретой и, выпустив дым, прошипел:

<Слёзное воссоединение. Очень трогательно. Верно, Джером?>.

Свет фонаря метнулся в сторону. Лицо Джерома, скрытое во мраке, проступило из темноты.

Я всё ещё помнил смех Джерома. В 401-й комнате общежития Блюбелла, в тот день, когда они впервые изнасиловали меня, пока я находился в сознании, Джером расхохотался, когда я приставил нож к своему горлу. То лицо, дрожавшее от восторга, не в силах сдержать нахлынувшего возбуждения и экстаза. То лицо, упивающееся садистским предвкушением, когда он привязывал мой ошейник к узде и с упоением смотрел, как я дрожу от страха. И вот… спустя пять лет пять лет, из темноты вынырнуло бледное лицо Джерома. Он беззвучно растянул губы в ухмылке, и у меня перехватило дыхание. Его зелёные, змеиные глаза блеснули, и он, обнажив зубы, мягко прошептал:

<Рэймонд… а я всё гадал, где же ты прячешься и как поживаешь всё это время>.

Мистер Акация лениво выпустил облако дыма и сказал:

<И всё же неплохо спрятался, правда? Пришлось попотеть, пока искали. Исчез бесследно сразу после демобилизации…>.

Джером сел почти вплотную, разглядывая моё лицо с особым интересом. В ответ Саймон крепче прижал меня к себе, будто стараясь оградить от него. Но Джером даже не обратил на это внимание. 

<Я видел тебя на фотографиях пару раз, Рэймонд, но сейчас ты куда мужественнее. Раньше из-за лекарств ты выглядел совсем как доходяга…>.

Джером протянул руку. Он мягко обхватил мою щёку, прижатую к груди Саймона, и развернул лицом к себе. И, сверкающими глазами, не отрываясь, разглядывал меня. В отличие от его гладкого лица, руки оказались очень грубыми. Толстые костяшки, твёрдые суставы, а кончики пальцев настолько огрубевшие, что казались шершавыми. Но при этом прикосновение было невероятно нежным… Холодная рука медленно изучала мой лоб, скулы, переносицу, губы, уши и подбородок, вызывая какое-то странное, пугающее ощущение. Тело вздрагивало и мелко тряслось от каждого нового прикосновения.

Джером, заметив мою реакцию, лишь слабо улыбнулся. Его пальцы задержались на тёмном синяке на шее, оставленном Саймоном, когда тот душил меня, затем переместились к плечу. Мужчина закатал рукав моей рубашки и осмотрел шрам от пулевого ранения. Как будто уже знал, что он там есть… Мистер Акация опустился рядом с Джеромом. Поднёс фонарь ближе к шраму. И теперь взгляд всех троих был прикован к моей ране.

<Было больно?>, – вдруг спросил Джером.

Я растерянно уставился на него, а потом медленно кивнул. Джером повернулся к мистеру Акации и ехидно спросил:

<Как думаешь, что больнее: быть раненым от огнестрела или быть сожжённым заживо?>.

Мистер Акация ответил на усмешку своим привычным холодным взглядом мутно-голубых глаз. Потом медленно повернул голову ко мне. И холодно произнёс:

<Сейчас и узнаем>.

И, не колеблясь ни секунды, прижёг сигаретой пулевое отверстие на плече.

<А-а-а-агх!>.

Я резко дёрнулся всем телом. Мистер Акация небрежно затушил сигарету, будто моё плечо служило ему личной пепельницей, а затем отшвырнул окурок.

<Ну как, Рэймонд. Что больнее?>.

<Хах… ха… кх-х… а… а-агх…>.

Слёзы стекали по щекам. Всё тело напряглось. Саймон крепче прижал меня к себе. Но не для защиты. Он сжимал меня в тисках, чтобы я не вырывался. Чтобы удобнее было пытать.

<Ещё не разобрался? Если нет, давай попробуем ещё раз?>.

Мистер Акация прикурил сигарету. Я смотрел на него в оцепенении. Мужчина затянулся и поймал мой взгляд. Выдохнул дым и разразился смехом. Как и в трейлере, мышцы его лица оставались неподвижны, только широко распахнулся рот, издавая леденящий, металлический звук, напоминающий смех. По спине пробежал холодок. Это было жутко. Словно он носил маску. После приступа смеха мистер Акация неожиданно ласково прошипел:

<Не пугайся так. Всё равно… у нас ещё будет возможность>.

Он резко замолчал. Свет лампы погас. Мы вновь погрузились во тьму. Мистер Акация тихо продолжил:

<Давайте почтим минутой молчания наших погибших друзей. Хью и Джорджа>.

<Кх… хы-мх… кх… ымх, кх-х, кхы-ыкх…>.

Я не мог понять, действительно ли эти ублюдки склонили головы в дань молчания. Всё вокруг тонуло во мраке. Никто не произнёс ни слова. Один лишь я, как раненый зверь, стонал от боли, хрипел и корчился, задыхаясь. Обожённое сигаретой плечо пульсировало и ныло. От боли тело то становилось вялым, то внезапно судорожно напрягалось, точно от внезапного укола в бок. И всё это время руки Саймона крепко обвивали меня, точно прочные цепи.

Слёзы до сих пор текли. Хотелось сдержаться, но я не мог. Уши закладывало, горло сжималось. Голова раскалывалась, будто её сжимали в тисках, грудь сдавливало так, что хотелось вырваться отсюда хоть куда-нибудь – бежать без оглядки. Хотелось вырваться из этой тьмы. Но из неё ушёл не я, а мистер Акация. Он долго молчал, затем, не проронив ни слова, просто поднялся и вышел.

Послышались удаляющиеся шаги. Следующим был Джером. Его рука, лежавшая на моём плече, исчезла. После короткой паузы он поднялся. Звук его ботинок эхом отдавался в ушах. Только после того, как все ушли, Саймон пошевелился.

Большая, широкая ладонь погладила мою щёку, а затем осторожно коснулась руки. Он мягко схватил меня за локоть, нежно провёл по предплечью и обхватил оба запястья. Я не сопротивлялся, когда он защёлкнул на мне наручники. Просто не мог. Тело стало тяжёлым, словно пропитанная водой вата. Единственное, что удавалось делать по своей воле – моргать.

Он бережно уложил меня на холодный цементный пол. Снял джинсы, запутанные в лодыжках. Он раздвинул мои ноги и расположился между ними. Наклонился надо мной.

<А теперь спи>.

Его голос звучал ровно. Но под этой холодной сдержанностью я чувствовал кипящую страсть. Он всё ещё плакал…. Его слёзы стекали по моим щекам и затекали в уши. Саймон продолжил:

<Чтобы я вновь мог воссоединиться с моим Рэймондом>.

Саймон прижался лбом к моему. Его слёзы, словно мои собственные, текли по щеке. И я наконец осознал. Эти слёзы – не печали, а экстаза. Отвратительного, похотливого наслаждения. Саймон был возбуждён мыслями о воссоединении с любимым человеком. Его любимым был я, но и одновременно не я. Саймон встретил меня, но так и не смог воссоединиться по-настоящему. Но теперь, наконец, он сможет. Я закрыл глаза. И в тот момент, как провалился в небытие, почувствовал, как пальцы Саймона нежно раздвигают мою осквернённую другими мужчинами задницу.

http://bllate.org/book/12384/1104572